Два Бьякко и я.

POV Кайто.       Очередной понедельник стал ужасным днем с самого утра. Каору меня не разбудил, я проспал, на меня наорал шеф, да еще этот мелкий отказался ехать со мной в школу! В последнее время в городе участились случаи пропажи детей, причем возраст их был уже старше девяти. Что за игру ведет Тяньгоу? Никто не смог его поймать или хотя бы ощутить энергию, но он был, он воровал детей непонятно зачем. Еще я видел совершенно незнакомых ёкаев. Нурарихен говорил, что в Призрачном квартале видели птицу Чжень*, а уж в Канто они точно случайно не сунулись бы. Кимоно, так волновавшее Каору, оказалось подарком из Киото, но кто его сделал, мне отказались сказать. Вот приедем летом — все выясню, со всех шкуру спущу! То, что Рихито, нарушив мой запрет, подошел к мелкому и даже подарил ему такие классные духовные клинки, меня сильно злило. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, насколько счастливым стал мой брат, следовательно, они встречаются. И этот засранец ничего мне не говорит! Мне не нравился Рихито. После того, как он со мной переспал, пусть мне это и понравилось, сын Нурарихена вызывал во мне стойкое отвращение. Какой был смысл брать с меня такое странное обещание? Или он очень глуп, или совсем не верный. У такого, как он, целый табун девушек-фанаток, я уверен в этом! Мой маленький Каору не должен был попасть в лапы такого чудовища, которое способно разбить его хрупкое сердечко! Каору вообще с партнерами не везет, а тут еще в такого влюбился. Весь в отца своей наивностью! После тренировок мне нужно было заполнить бумаги, и я шел по зданию школы, с наслаждением вспоминая себя старшеклассником. От девочек тогда отбоя не было, а учителя, смущаясь, зажимали меня по углам. Нии-тян ходил в начальную школу, и я тискал малышей во время обеда. Маленький Каору был таким очаровательным ребенком, так рад был со мной шутить! Почему же он мой брат?! Хотя Рихито я упорно не могу вспомнить… Вот оками я помню — он всегда был мне рад, когда я по ошибке заглядывал к ним в класс, — но Даикаву я не могу вспомнить. Хотя они могли быть в разных начальных классах… Проходя мимо инвентарской, я услышал хохот они. Демоны там кого-то высмеивали: с чувством, с толком, с фантазией. Ребятки развлекаются, не буду им мешать — сам таким был. — У него такой маленький! Тебе сколько лет-то, Коикэ? — донеслось до меня. Хм, какая знакомая фамилия… — Нет, его нужно по имени звать! — уверял другой. — Фуми-тян! Гляди, как он покраснел! — А если мы займемся с ним сексом? — этот голос был уже совсем серьезным, опасным. Кровь закипела в жилах, я кинулся обратно. Неужели они собираются изнасиловать Фумио? Дверь оказалась приоткрыта, но я не спешил. Нужно было поймать их за руку, а то скажут, что просто просвещали Фумио в сексуальном плане. Оками испуганно жался к стене, его рот и руки были завязаны поясами от кимоно; он был полностью раздет, эти извращенцы даже не побрезговали снять с него носки; на его теле были черным маркером написаны не очень приятные вещи. Несчастный волчонок даже не мог и звука издать из-за стыда, лишь глядел на своих обидчиков круглыми от ужаса глазами. Старший они резко заставил то краснеющего, то бледнеющего мальчишку встать на четвереньки и пристроился сзади, а другой демон прижал голову оками к матам. Он его даже подготовить не хочет?! Но я не спешил, а лишь завороженно смотрел, как вырывается Фуми. А у него красивое тело! Вдруг тот они, что держал голову оками, передумал и потянул его за волосы. — Ты чего хочешь? — спросил старший, раздвигая ягодицы мальчишки. — О, Фуми-тян, твоя попка так и просит мой член! — Пусть его рот не останется без дела! — средний они развязал Фуми рот и потерся о его губы головкой уже возбужденного члена. — Давай, отсасывай! — Да пошли вы… — всхлипнул Фумио, отворачиваясь. Младший демон наотмашь дал ему пощечину, так что мальчик даже упал. Я вздрогнул. Ничего же себе, как они ласковы! Одного удара оказалось достаточно, чтобы Коикэ больше не сопротивлялся, и вот демон вновь поднял его голову за волосы. Оками послушно обхватил головку члена губами, но тут же выпустил, громко вскрикнув. Старший они грубо ввел в него сразу два пальца, и мальчишке это совсем не нравилось: по его щекам текли слезы, он умолял их прекратить, но средний они быстро заткнул его своим членом. — О, Фуми-тян, да ты хорошо отсасываешь! — делился демон своими впечатлениями. — Развлекаешься со своим другом у него дома, да? — Да его там весь дом трахает! — младший они достал телефон. — Уверен, что даже Нурарихен зовет его к себе в спальню! — а тем временем оками лишь скулил и извивался, не в силах терпеть подготовку. Нет, если бы это было сладким групповым изнасилованием, то ладно — я бы даже присоединился, но сейчас самое время вмешаться! Черт, а чего же я ждал до этого?.. — Так-так, вот директор обрадуется, — ехидно протянул я, заходя в инвентарскую с самым хладнокровным видом. — Изнасилование ученика! Великолепно! — лица демонов так вытянулись, что я едва не выдал победную улыбку. Держаться, Кайто, рано. Фуми выпустил член изо рта, и я, словно в замедленной съемке, увидел, как он облизывает губы. Ками-сама, да он создан для того, чтобы его насиловали! Но оками быстро отвернулся, а средний они смущенно поправил кимоно. — Кайто-сан… Это не то, о чем вы подумали! — стал уверять меня младший они. Тот, что собрался насиловать Фуми, резко оттолкнул его и вскочил, запахивая кимоно. Оками стыдливо свернулся клубком, сразу становясь в моих глазах таким маленьким и жалким, что хотелось просто в клочья этих демонов порвать. — По мне, это именно то, о чем я думаю! Пошли вон! Если еще раз увижу рядом с Коикэ, яйца оторву и отцу отправлю! — зарычал я, взмахивая хвостами, объятыми синим пламенем. — Кайто-сан, только не отцу! — демоны, как по команде, кинулись мне кланяться. — И брату! Особенно брату! Мы больше к нему и не подойдем! Никогда-никогда! — в паническом страхе визжали они, как девчонки. О, это восхитительное чувство власти и превосходства! Может, создать иллюзию, как я их трахаю, чтобы неповадно было? Нет-нет, они тогда точно настучат директору. — Конечно, не подойдете, — фыркнул я, тряся телефоном у них перед глазами. — Я все снял, — и почему я действительно не додумался это сделать? Как же Рихито удалось записать мой пьяный лепет?! Чертова Нурарихеновская кровь! — Так что теперь ваша судьба в руках Коикэ. Да, оками? — я посмотрел на Фумио. Тот медленно повернул голову, и мое сердце болезненно сжалось. Карие глаза оками были наполнены безысходностью и тоской, в них стояли слезы обиды. Демоны мигом его развязали и даже извинились, но мальчишка лишь потер запястья и подтянул к себе ноги, продолжая смотреть куда-то внутрь себя. — Его ответ вы услышите от меня. Пошли вон! — гаркнул я, и демоны сбежали, лишь пятки засверкали. Оками все еще предпочитал смотреть в пол, мне пришлось подать ему кимоно, чтобы как-то расшевелить. — Эй, Фуми, ты в порядке? — Раздевайся! — внезапно зарычал оками, бросаясь на меня, и повалил на маты, вцепившись в ворот толстовки. — Быстрее! — Ты чего, с ума сошел?! — в шоке замер я, не мешая, впрочем, мальчишке стягивать с меня одежду. — Тебя только что не… — Снимай штаны! — властно рявкнул Фумио в какой-то панике. Я испуганно сглотнул, но послушно расстегнул ремень на брюках. Хм, если бы он еще поцеловал меня, то меня бы это завело… Стоп, нельзя думать, что оками мил, а я его спаситель, и он хочет меня отблагодарить таким способом! Стоило мне встать, как Фуми с силой дернул брюки вниз вместе с нижним бельем, а я полетел обратно на маты. Оками вздохнул спокойно и даже нагло упал в мои объятия; румянец стыда сошел с его лица, хотя я еще помню, как ему стало плохо от шутки про инцест. А мы тут и вовсе голые! Два парня… в тренерской… а его почти изнасиловали… — Спасибо, Кайто-сан, — улыбнулся мне Фуми, как раз когда я хотел потребовать благодарности и объяснений. — Мне даже страшно представить, что бы они со мной сделали! — Ну… Изнасиловали бы, кончили… — я положил руки ему на ягодицы, блаженно прикрывая глаза. Какие они мягкие! Как булочки! — Может, сняли на телефон и всем бы показывали… Или не сняли, — неопределенно повел я плечами. Главное, это не представлять! — А почему ты не краснеешь?! — Мы голые, — радостно выдохнул Фумио, закрывая глаза, лежа на моей груди. Кажется, он собирался уснуть. Ну нет, я не собираюсь потом ходить неудовлетворенный! Резко скинув мальчишку с себя, я потянулся за одеждой. Что за дети пошли! — Я заметил! — гневно махал я хвостами. — Я надеялся, что ты меня отблагодаришь, а ты лишь раздразнил! — Ну, я помолвлен, мне нельзя! — беззаботно рассмеялся оками, лениво потягиваясь. Казалось, это не его собирались насиловать. — Зато я смог отдышаться! Мы же стеснительные. Если нас кто-то увидел голыми, то тому нужно раздеться. Извини, — посмотрел на меня Фуми веселым взглядом. Слезы в глазах уже не блестели, да и в целом мальчишка был весел и доволен жизнью. Даже обидно. А на пояснице у него, над стрелочкой к ягодицам, была забавная надпись: «Я шлюха и люблю жестко». И у него не особо «маленький друг». Эти демоны даже издеваться не умеют! Конечно, если это не несмываемый маркер. — А чего они на тебя так? — удивленно спросил я, протягивая мальчишке пояса. Фуми низко опустил голову и зарычал, до белизны костяшек сжимая кулаки. Его аура, мощная и пугающая, распространялась по небольшому помещению, и у меня все внутри перевернулось. Неужели внутри тихого и спокойного Фуми столько силы?! Да он же от школы камня на камне не оставит! — Успокойся, Коикэ-кун, все хорошо, — я нежно обнял оками со спины и зарылся носом в его волосы. М, яблоком пахнет! — Они к тебе больше не подойдут. А если что, то у тебя есть я! — Убивать, убивать, убивать… — шептал Фуми, впрочем, успокаиваясь. Я с наслаждением поглаживал его по плоскому животику, прислушиваясь к запаху волка. Хм, и все же Фуми достаточно мил, к тому же он силен. Что заставляет его быть с таким, как Рихито? — О, так это про тебя Каору говорил, что после августа начнутся массовые убийства? А почему после августа? — любопытно спрашивал я. Фуми окончательно успокоился и дернул плечом, показывая, что мои объятия ему неприятны. Ну и ладно! — В августе, перед неделей Ночного Шествия, будет свадьба. До этого события я не имею права никого убивать. Не хочу, чтобы Асано вышла замуж за убийцу, да и я должен быть чист, — вздохнул Фуми, а я пылко прижался к нему сзади, делая вид, что помогаю ему завязывать пояс. Так мило, что оками думает о своей невесте! Так трогательно! — Эй, Фуми-кун, а ты ее любишь? — любопытствовал я. — Конечно, люблю. Хотя, даже если бы не любил, все равно бы женился. Так надо, — просто сказал волк. Я крепко его обнял, виляя хвостами. Он такой милашка! — А эти демоны, как рядом Рихито нет, сразу ко мне пристают. Их веселит, что я такой стеснительный! Гр, можно подумать, у них изъянов нет! — Есть, конечно, — рассмеялся я, нежась в ласковых поглаживаниях хвостов пальцами оками. — Например, только старший из них, Ока Сатору, является родным сыном главы Они-но-ие*. И то, у него есть старший брат, а те двое — лишь приемные из побочных семей. Они так хорохорятся, потому что дома у них нет никакой власти. Просто маленькие детки, которым не хватило внимания родителей в детстве. Комплексы, сплошные рогатые комплексы. — Ты мне нравишься, Кайто-сан, — вдруг сказал оками, поворачиваясь ко мне. И тут же залился краской, видя мой похотливый взгляд и чувствуя мои хвосты под своим кимоно. А вдруг он и правда любит жестоко? — Не-не-не в том с-с-смысле! Просто ты такой взрослый, мужественный… и с катаной хорошо обращаешься. Это просто волшебно. И ты меня спас… — Фуми-тян, отблагодари меня! — радостно завилял я хвостами. Черт, оками так мило краснеет, что я полностью разделяю чувства они! — Почему ты следуешь за Рихито? Он же кретин. — Он похож на тебя, — ошарашил меня волк с самым невинным видом. — Чем же?! — зарычал я. Неужели это милое создание видит во мне схожесть со своим другом-дегенератом?! — Ну… Ты же до старшей школы учился с людьми? Он тоже… — Да он с первого класса учился здесь! — рычал я, весь трясясь от злости. — Его всегда окружала любовь и забота, за ним всегда присматривали, его баловали, как императорского сына, поэтому он вырос наглым мальчишкой, ни во что не ставящим старших! — Вы так друг друга ненавидите, — удивленно промямлил Фумио. — Но вы правда похожи, а сами и не видите! И оба думаете друг о друге не так! — И в чем же я не прав?! — Его не окружала любовь и забота, — выдал оками, нежно поглаживая мои хвосты. — Его любили только родители, так же, как и тебя с Каору. Однако вы жили отдельно, поэтому ты чужое поклонение видел лишь в храме, так? А ему приходилось мириться с тем, что его презирают… — Он — сын Нурарихена! Сын главы Ночного Парада! Я сам видел, какое к нему… — Это сейчас, — Коикэ своим спокойным голосом все больше охлаждал мой пыл. — До пяти лет он был человеком… — Он — ханъё, — поправил я мальчишку. Фумио покачал головой. — До пяти лет он был именно человеком. Смотри, это мы на Шичи-го-сан*, — оками достал телефон, пощелкал там и показал мне фотографию. Маленький пятилетний Коикэ в темно-зеленом кимоно, белых хакама и песочном хаори с елями узнавался сразу. Ах, он такой миленький, маленький, так и хочется потискать! Рядом с ним стоял не менее милый мальчик, чуть выше только, с черными волосами и ярко-зелеными глазами в черном кимоно, белых хакама и прелестном голубом хаори с журавлями, и еще его щечки были так мило покрыты румянцем. Оба ребенка трогательно держались за руки, смущенно улыбались, а в другой руке держали пакеты со сладостями. — Какие милые! — радостно визжал я. — Стоп… этот пацан — Рихито?! — моему удивлению не было предела, оками согласно кивал. А да, глаза такие же, как у Нурарихена. — А как это он стал ёкаем? То есть… как?! — Не знаю, — честно признался Фуми, скептически смотря на то, как я быстро щелкаю в телефоне, передавая себе фоточку маленького оками. — На следующее утро после праздника он проснулся ёкаем и забыл все, кроме родителей и сестры. Меня, весь Парад, бабушку с дедушкой — всех-всех. Можно сказать, заново родился! — И в чем же он на меня похож? — все еще рычал я, нагло улегшись на колени Коикэ. — Ты же знаешь, что родители Хироко-сама были против брака с Нурарихеном-сама. Когда они узнали, что дети родились обычными, и Рихито, и его сестра, то решили их забрать к себе после Шичи-го-сан. Нурарихен-сама пообещал им, что Даикава-сама не бросит университет, поэтому детей пришлось отдавать в детский сад. Сам понимаешь, что дел у него тоже много, он глава Ночного Парада, а тогда были особенно тяжелые времена. Даикава-сама была занята в университете, а из подчиненных никто не желал возиться с человеческими детьми. Моя мать иногда присматривала за ними, потому что у нее был маленький я. Так мы с Рихито и познакомились. Он всегда хотел иметь много друзей, но его окружали одни лишь ёкаи, которые не желали иметь ничего общего с жалким ханъё. Рихито не знал других людей, кроме матери и сестры, но ему приходилось с ними общаться в детском саду. Я до сих пор помню, как мы с мамой пошли забирать оттуда Рихито, а воспитательница пожаловалась ей, как бы тете, что «мальчик воображает себя сыном Нурарихена». Да и там, в группе, к нему постоянно цеплялись. — Понимаю, — вздохнул, припоминая среднюю школу, которую отец сжег. — Я из-за этой дебильной школы раньше времени превращение освоил. Постоянно уши убирал с хвостом, и ни одна девка ко мне не подходила! А сюда приехал — звезда! Отбоя не было! — Почему ты не остался у Нурарихена-сама? Я был тогда в доме, я помню, как ты сказал, что вам не нужна помощь, — дергал меня за уши оками. Мне это вполне нравилось, и я балдел. — Ты не хотел быть ни перед кем в долгу. Ты хотел справиться со всем сам. Рихито так же. — Зато он пришел в школу, и все его полюбили! — рычал я. Хотя, возможно, оками и прав. Может, я действительно вижу его не так? — Да никто его не любил. В начальной школе с ним всегда дружил только я. Ты к нам заглядывал в класс, но его явно не помнишь, — вздохнул Фумио. Я отвел взгляд, не желая с ним соглашаться. Блин, да он меня насквозь что ли видит?! — Перед ним… раболепствовали. Да, это будет более точное определение. Он пришел в школу, желая завести друзей, желая отделаться от того презрения, что выражали к нему дома и в детском саду. А здесь все знали, что он сын Нурарихена, все стелились перед ним, учителя ему даже двоек не ставили. Не смотря на то, что Рихито очень старался, все за его спиной говорили, что он живет лишь на славе родителей. И они забывали, что Рихито умеет исчезать. Они говорили многие гадости мне, его лучшему другу, они насмехались надо мной. Они спрашивали, почему я с ним. — Кстати, почему? Меня тоже это интересует! — вставил я. Фумио рассмеялся. — У Рихито есть какая-то особенная прелесть. Обаяние такое… Я бы сказал, что как и у Нурарихена-сама, но у него оно другое. Он даже сам об этом не подозревает. Он честен в своей глупости, я бы сказал так… В конце концов, Рихито тогда надоело, что с ним никто не общается всерьез, и всю начальную школу его никто не замечал, кроме меня. По-моему, только Каору с ним несколько раз говорил… — Чего?! Мой Нии-тян все время был со мной! — запротестовал я. Хотя участь Рихито меня трогала. Нет, я правда полагал, что он купался в славе. Но когда даже учителя перед тобой стелются — это слишком. По крайней мере, умный ёкай этим пользоваться не будет. — Да нет, в библиотеке мы с ним столкнулись… и на каком-то собрании… Каору был маленьким и милым. Кажется, тогда Рихито в него и влюбился, — Фумио мечтательно смотрел в сторону, продолжая поглаживать мои ушки. — И зря ты считаешь, что он плохой. Рихито не такой. Тем более, стал бы он тратить столько энергии ради того, кого хотел бы просто… — оками очаровательно покраснел, вызывая мою улыбку. — Ну… ты понял. — Да и духовные клинки вряд ли бы он стал заказывать… Эх, а я даже притронуться к ним не могу! — У меня такой танто*, — заулыбался Фумио. Какой же он, черт возьми, милый! Я резко притянул его к себе, целуя в губы. М, какие же они нежные, сладенькие… — Кайто-сан, ты что делаешь?! — пощечина опалила мою щеку, оками скинул меня с колен, заливаясь краской, и вскочил. Я рыча кинулся следом и прямо перед ним запер дверь. Волчонок сглотнул, понимая, что я не они, я точно смогу его не просто изнасиловать. — Я беру свою благодарность. — Я… э… помолвлен… — Либо ты меня целуешь, либо я тебя насилую. Что ты предпочитаешь? — я прижал оками к двери, нависая сверху. Волк сглотнул и задрожал. — Я думал, ты хороший… — Я — лис! — усмехнулся я, подаваясь вперед, но оками отвернулся. — Кайто-сан… что для тебя любовь? — вдруг спросил мальчишка. Ох, ну вот опять. Он будто знает мое больное место! Каждый раз, когда у меня это спрашивают, я забываю, что делал. Тяжело вздохнув, я вернулся на маты, а оками присел рядом со мной. — Я не знаю, что любовь для тебя. Каору и я знаем лишь единственное ее проявление — у отца с матерью. — И какое же это представление? — любопытствовал Фуми, кладя свою голову мне на плечо. Вот же маленький засранец! Ничего, я свое получу! — Любовь — это когда ты живешь ей, а она тобой, — вздохнул я. Почему рядом с оками так легко и хорошо? — Тебе хочется делать ради нее всякие мелочи, удивлять ее каждую секунду и в то же время держать так близко и так нежно смотреть в глаза, чтобы ваши сердца бились в унисон в ускоренном режиме. Это когда она злится на тебя, а ты все оборачиваешь в шутку, лишь бы увидеть ее улыбку. Любовь — это когда от вас пахнет одним шампунем… — тут Фумио довольно усмехнулся, явно вспоминая что-то свое. — Когда ты просыпаешься, а на столе омлет с сердечком. И, конечно же, для меня особенно, когда ты верен. Не просто на деле или на словах, а даже в мыслях. Тебе противна эта мысль, ты ужасаешься, когда понимаешь, что в тебя влюблен кто-то иной. У мамы с папой были личные гаремы. Да, матушка тоже любила лисичек! — мигом ответил я на удивленный вздох волчонка. — Любовь — это делить проблемы, любить даже ее недостатки… У любви много проявлений. Так вели себя мама с папой. У Куро-кун с женой иначе… Они любят шуметь и никогда не кричат друг на друга, скучают друг без друга, все делают вместе. Возможно, для Каору все иначе. Он был мелким и не понимал многого. А теперь!.. — Нии-сама, мы знаем, что вы там! — вдруг постучался в дверь Каору. Его голос был веселым. — Извращенец, если ты что-то сделал с моим оками, я тебя на куски порву, слышишь?! — рычал Рихито. Я гневно взмахнул хвостами и распахнул дверь. — А если ты что-то сделаешь с моим Нии—тян, я превращу твою жизнь в ад, понял? — схватил я его за ворот кимоно. Зеленые глаза Рихито сощурились. — Каору-кун, я тут подумал, а если ты девушка, — вдруг протянул Фуми, — значит, показать сиськи тебе труда не составит? — Кончено, нет! Смотри, — Каору принялся расстегивать рубашку, — они настоящие! Ты их можешь даже потрогать! — Не смей! — я схватил оками за одну руку, а Рихито схватил его за другую. Каору весело рассмеялся, меж тем как Фумио мне подмигнул. — Нии-сама, мы пойдем гулять с Фуми и его невестой. Не скучай! — Каору, как маленькая фея, быстро подошел ко мне, поцеловал в щеку и ушел, держась за руку с Рихито. Ну, засранец, если он мне вечером не признается, что с ним встречается, то я его убью! — Кайто-сан, знаете, — протянул Каикэ, — считается, что оками умеет заглядывать в людские сердца. Вы мне очень нравитесь, — Фуми подошел ко мне, страстно притянул к себе и поцеловал. О, как же жадно он меня поцеловал! Я не чувствовал под собой земли и крепко обнимал оками, чтобы не упасть. И это тихий смущающийся Фумио? — Я буду лучше стараться на занятиях! — помахал мне рукой волк и быстро сбежал к друзьям. Почему же он помолвлен?! Аргх! Я хочу, чтобы он был моим!       К сожалению, я просидел с бумагами до вечера, поэтому, когда вышел из школы, солнце уже начало клониться к закату. На школьной стоянке для учителей меня ждало очередное разочарование. Бензина в мотоцикле не осталось. Ни капельки. И что-то он даже не заводился. Дрянная железяка! Пнув со злости мотоцикл, с горя превратился в девушку и отправился к метро. Может, поймать машину и доехать до дома? Нии-тян уже наверняка ждет меня с едой, я весь в предвкушении! Если только тот красноволосый придурок не с ним. При мысли, что мой маленький несмышленый братик может оказаться в лапах этого извращенца, я с силой захлопнул дверь остановившегося мужика. Вот еще! На метро быстрее! Сейчас час-пик, пробки, да и оно мне надо, чтобы меня лапали в замкнутом пространстве? А тут я приду и разрушу им весь момент! Ух, как он мог наплевать на мои угрозы?! Нужно срочно поставить ему новые условия!       Я не сразу подумал о том, что блондинка в короткой джинсовой юбке — не лучший вариант для такого скопления народа. Мне нравится выглядеть сексуально и очень нравится выглядеть вульгарной и легко доступной девушкой. И вообще я, в отличие от моего брата, люблю секс. Любой, лишь бы партнер мне приглянулся. Съезжая по эскалатору, я медленно превращался в малопривлекательную обычную служащую. Дурнушкой я себе быть никогда не позволю. Нужно стать меньше ростом, метр шестьдесят восемь вполне сойдет. Черные волосы средней длины, собранные в строгий хвост, грудь размера второго, белая блуза с длинным рукавом и черным галстуком-бантом. Так, коричневую юбку нужно сделать ниже колен, но так, чтобы она выгодно обтягивала попку. На обувь никто не посмотрит, поэтому обычные черные туфли на маленьком каблуке сойдут. В таком виде толпа внесла меня в вагон, и я очень выгодно прижался спиной к противоположным дверям. Фух! Вот проблема и решена. Через пару станций большинство людей вышло, но я рано расслабился, потому что поток снова закружил меня. Теперь я оказался прижатым и вовсе к двери в конце вагона, причем лицом. Черт, нужно было ехать на машине! Найду, кто испортил моего железного коня, — на молекулы порву! И тут я чисто случайно вспомнил, что я ёкай. И я мог бы просто использовать призрачную повозку, как делал отец. Вот же я идиот! А в такой толпе я к выходу не пройду… Ну и ладно! Буду гордым лисом и выдержу это испытание! Мягкое прикосновение к спине. Я вздрогнул, но ничего не сделал. Случайно? Но нет, извращенец погладил меня уже по талии, перешел на бедра. Я дал ему по наглой лапе и гордо вскинул голову, чтобы увидеть в отражении его смущенную уличением морду. Что?.. В стекле отражался папа. Я моргнул, протер глаза, но видение не проходило. За моей спиной стоял отец в голубом кимоно, улыбался своей хитрой красивой улыбкой, а лазурные глаза смотрели на меня с отцовской нежностью. Я протянул руку, завороженный этим видением, но пальцы наткнулись на твердую холодную поверхность стекла. Ох, нет, он лишь в отражении? Я боялся обернуться. Вдруг его сзади нет? Слезы наворачивались на глаза, а внутри расползалась угнетающая пустота, как после смерти родителей. Теплая бледная рука легла поверх моей маленькой ладошки, пальцы переплелись. Я зажмурился, боясь разреветься. Он здесь? Он живой? Неужели все это было шуткой? Долгой, хорошо спланированной злой шуткой как раз в его стиле? — Здравствуй, Кайто, — его любимый голос шепотом на ухо обжег слух, по телу пробежала дрожь. Что за наваждение? Он мертв. Мы похоронили его вместе с мамой. Я все еще боялся открыть глаза, а отец прижал меня к себе, целуя шею. Жар прошелся от его губ по всему телу. Иллюзия? Да, не иначе кто-то балуется! Каору? Куро приехал из Киото? Нет, весь гарем лисичек решил потешиться над своим господином! Я резко развернулся, поднимая уши и выпуская хвосты. Черные волосы рассыпались белыми по плечам, я стал выше, стройнее, грудь натягивала тонкую блузу — не умею я себя сдерживать в такие моменты! — Ты мертв! — прорычал я с отчаянием. Эти тонкие черты лица, длинные белые волосы, густые ресницы и особый взгляд из-под ресниц… Что за прекрасная иллюзия? Сердце болезненно билось, переживая тот ужасный день. Отец расстроенно опустил ушки, вмиг печаль исказила его прекрасное лицо, а потом он наклонился ко мне, властно притянул и страстно поцеловал. Что?.. Его губы… Был всего один раз, когда отец поцеловал меня, но я надолго запомнил мягкость его губ и вкус вишневого поцелуя. Такое узнать нельзя, передать — невозможно. Я с ужасом понял, что он жив, что это его тело. Вот он — Кангэн-сама, тысячелетний бьякко, благословлённый самой Инари глава Киото… Глава моей души. Куда там поцелую с Фумио! — Как ты вернулся? — вцепился я в его рукава, готовый разрыдаться в голос. Папа усмехнулся и погладил меня пальцами по ушку, а потом снова поцеловал. Я уперся в его грудь, но быстро сдался. Я мечтал, чтобы он оказался жив, чтобы еще раз потрогал меня, пристал ко мне. Меня охватило наваждение; моя воля, моя выдержка, моя гордость — я готов был все бросить к его ногам, лишь бы он взял меня прямо здесь. Папа развернул меня лицом к стеклу и прижался сзади. Я почувствовал жар его тела, его одурманивающий запах, его прерывистое тяжелое дыхание, его вставший член. Раньше, в детстве, меня бы это напугало, но сейчас я сам возбудился от мысли, что мной овладеет такой великолепный лис. Плевать, что я его сын. Он был лучшим, никто не мог удовлетворить меня лучше, чем отец. Он легко задрал юбку, давая свободу метавшимся хвостам, и протолкнул колено между ног. Да, я хотел немножко грубости, он будто пробирался во все потаенные уголки моей души. — Ты такой опытный теперь. Раньше ты бы уже превратился обратно, — прошептал на ухо отец. Его голос заставлял меня дрожать, особенно эта интонация, то ли отеческая, то ли язвительная. Судя по тому, что на нас не реагировали, он создал скрывающую нас иллюзию. Это не сон? Отец действительно вернулся? Он проводил языком по ушку, целовал шею, иногда прикусывая нежную кожу, и от ощущения его клыков меня всего будто током пробивало. Папа нетерпеливо дернул блузу, и пуговицы рассыпались по полу, открывая взору пышную грудь, сжатую тесным белым кружевным бюстгальтером. Он пылко сжал их в ладонях, на ухо шепча мне, какие они восхитительные, теплые, мягкие. Он легко порвал бюстгальтер и влажными пальцами провел по соскам. Я вздрогнул, застонав, откинув голову ему на плечо. Такое простое прикосновение, а я весь горю. Он сжал соски между пальцами, потер их и накрыл мои губы в момент очередного стона. Я получил грубый поцелуй, хотя нежно зарывался в его волосы пальцами. Он мог сейчас делать со мной все, что захотел, и я бы не отказывался. После коротких, но сильно возбудивших меня ласк, он погладил мой плоский животик с особой нежностью и спустился ниже, едва коснулся пальцами внутренней поверхности бедер. Я вздрогнул, вцепившись в его руки от этого мимолетного касания, заскулил. Как по оголенным нервам! Желание становилось все острее, и я с трудом сдерживал себя в женском теле. — Ты уже мокрый. Прелесть! Весь в мать. Помнишь, я рассказывал тебе, что у каждого мужчины есть угорь, а у каждой женщины есть пещерка, где он должен отдыхать? — хихикнул отец и так же просто порвал тонкие колготки. Он погладил меня по промежности, и я ужаснулся тому, насколько сильно его хочу. Ведь я столько лет ждал отца, почему мы занимаемся грязным сексом в метро, хотя должны быть дома, радоваться его возвращению? Нужно еще столько всего понять, а я… Как же низко я пал! — Пап… Мы не должны… — мой голос дрожал, и я казался себе ужасно жалким в этот момент. Но лазурные глаза, милее цвета которых я еще никогда не видел, оглядели меня с гордостью, с восхищением. — Кайто, ты стал настоящим мужчиной. Настоящим наследником. Ты такой красавец, поэтому я просто не могу удержаться, — прошептал мне на ухо лис. Вот уже действительно Кангэн! Резко порвав на мне стринги, отец шире раздвинул мои ноги и проник в меня пальцами. Я вцепился в поручни, прижав уши, зарычав от удовольствия. Ох, он мог заставить меня кончить одними пальцами, только тем, что они во мне, я чувствовал, как уже теряю постепенно рассудок. И ведь довести меня до оргазма в женском теле проблематично! Как же я дрожу! Я хотел насладиться сексом с ним именно в образе девушки, поэтому нужно было себя одергивать. — Так узко и влажно, Кайто. Нечасто тренируешь женское тело? А зря… — с мягким укором говорил он, оставляя метку за меткой на моей шее и спине, на оголенных плечах. Его голос будто звучал в моей голове, как голос маленького дьяволенка-искусителя. Он двигал пальцами все быстрее, а я стонал, срывая голос, прокусывал губы, весь изводился в дрожи и агонии наслаждения. Он взял мою руку и направил ее к своему члену. Ох, он горячий, такой твердый и большой и весь изошел смазкой; женской рукой все кажется больше или же он действительно такой? Я хотел заглянуть ему в глаза, но в этот момент он задел острую точку внутри меня, и я выгнулся, забывая обо всем, сам страстно насаживаясь на его пальцы. Во мне было очень мокро, они легко входили в меня. Два, три, четыре… Двигались внутри меня, терлись, будто исследуя, будто он издевался надо мной, не собираясь давать главного. И тут он резко вынул пальцы, оставляя меня, горячего, распаленного, развратно нагнувшегося, захлебывающегося желанием и невозможностью удовлетвориться. За долю секунды я принял мужской облик, со всхлипом утыкаясь лбом в холодное стекло. Нужно было держаться… — Все хорошо, Кайто. Просто представь, что ты всегда был девушкой. Скажем… Каинэ? М… Каинэ-тян, — протянул он, снова опаляя мою шею своим дыханием. Его руки на моем члене, его пальцы гладят основание хвостов… «Каинэ… Каинэ», — шептал папа, сжимая в пальцах соски. Я со стоном превратился в девушку. Губы пересохли от тяжелого дыхания, на глаза то и дело наворачивались слезы от неудовлетворения, а сердце билось так, как никогда еще в моей жизни. Он погладил меня по спине, покрывая шею поцелуями, и провел головкой члена между половыми губами. Ох, какой же он горячий и твердый. — Мой любимый сын, — прошептал отец на ухо и вошел резко и глубоко, вырывая из моего горла дикий стон удовольствия, который я услышал будто со стороны и не сразу понял, что это был я. Отец решил меня не жалеть и начал двигаться быстро и глубоко, распаляя меня, заставляя кричать от каждого движения. Жарко, как же мне было жарко. Никогда еще страсть так не сжигала меня, не расплавляла, словно металл. Его твердый член, двигающийся внутри меня, лишал меня рассудка. Отец рычал со мной в унисон, сильно сжимал мои бедра, и его близость, его дыхание, его ставший таким ясным, казалось, осязаемым запах одурманивали меня, создавая какой-то свой мир прекрасного порока. И я отдавался ему, наслаждаясь забавными звуками от обилия смазки. Ох, папочка явно давно меня хотел, а эта мысль всегда нравилась мне; нравилась она мне и теперь, когда все тело сотрясало крупной дрожью. Я отзывался на каждое прикосновение, на каждый звук: то жестом, то стоном, то поцелуем. Он жадно ласкал меня, будто хотел полностью насладиться мной, оставить в своей памяти воспоминание о каждом участке моего тела. Он властно сжимал мою грудь почти до боли, царапал по неаккуратности живот, плечи, кусал шею, уши, губы. Так грубо, так жадно, резко, будто дикое животное. Ох, папочка, именно этого я всегда хотел и мечтал! Я просто задыхался, ловя ртом воздух, не в силах самого себя остановить, и уже сам активно насаживался на его член.       Папа заставил меня облизать пальцы, замедлив темп, отчего я возмущенно заскулил. Нет, я почти на пределе, а он хочет меня подразнить? Нет, только не это! И я послушно облизывал его пальцы языком, посасывал их, смотря в потемневшие от страсти лазурные глаза под тенью подрагивающих светлых ресниц. Он был великолепен: такой покрасневший, несколько взлохмаченный, с легким оскалом, потому что улыбаться ни ему, ни мне просто не хватало сил — настолько нас захватывала страсть. Его влажные благодаря мне пальцы коснулись ануса, и я испуганно вцепился в поручни. Что это он?.. Но когда во мне оказалось сразу два пальца, я дико завизжал от удовольствия. Вау! Я никогда подобным в этом теле не занимался и сейчас от новых ощущений не знал, куда себя девать. Его большой, твердый, горячий член я ощущал каждой клеточкой, его пальцы задевали какие-то особые точки внутри меня, и от каждого их движения, когда его член выходил из меня, я вздрагивал, будто пронзенный ударом. Ох, сильнее, еще, еще, не останавливайся…       У меня внутри все сжалось, я болезненно выгнулся, замерев, и — да, дикий оргазм захлестнул меня с головой, абсолютно отключая от реальности. Тяжелый выдох в пустоту. Его руки дрожали, и я не сразу понял, что тяжелый протяжный стон — его; горячая сперма разливалась внутри, заставляя меня облизываться от приятных ощущений. Во всем теле появилась какая-то слабость, и как только он вышел, а его теплые руки отпустили меня, я рухнул на пол. И как я до этого держался на ногах? Все мое тело еще продолжали сотрясать настоящие судороги, уши дрожали, дыхание все никак не могло восстановиться. Я мутным взглядом смотрел на свои бедра, затянутые в рваные колготки и испачканные в белой сперме. Что сейчас было? Секс? О нет, это было слишком феерично, такое пошлое мерзкое слово не подойдет для описания этого… этого пекла. — Создай иллюзию, — прошептал отец, поднимая мою голову за подбородок. Его ушки тоже дрожали, и я, обрадованный тем, что смог удовлетворить отца, накинулся на него с поцелуем. Папа ответил жадно, страстно, но поцелуй не продлился долго. — Мое время истекло. — Стой! — испуганно вцепился я в его кимоно, но пальцы не слушались, и их коснулись лишь изящные хвосты. Как раз поезд остановился, и отец, подмигнув мне на прощание, вышел. Я еле успел создать скрывающую меня иллюзию до того, как двери захлопнулись, и его влияние прекратилось. Я запоздало понял, что произошло. Он снова ушел. Он покинул меня, так ничего и не объяснив. Он был жив. Он поимел меня. Я нервно дернулся от этой мысли и вцепился пальцами в волосы. Мы занимались сексом! Ааааа! Нет, мы не просто им занялись. Я — девушка, а он еще и кончил в меня!!! Аааааа! Паника охватывала меня с головой, я с ужасом осматривал себя: в рваной одежде, в рваном белье, растрепанный, грязный… отжареный. Блохастый урод! Да как он смел?! Что за шутки он выкидывает?!       Я осел на пол, с трудом успокоился, хотя на это мне потребовалось около десяти минут. Меня захватывала апатия. Медленно приведя себя в порядок, я обратил внимание, что следующая станция и вовсе конечная. Просто замечательно! Итог дня: я спас Фуми от насильников, понял, что Рихито чем-то похож на меня, отец оказался живой, он же меня и отжарил в метро, кончил в меня, и я проехал свою станцию. Да я же залететь могу от собственного мертвого отца?! Почему он оказался здесь, как он выжил, почему сделал это со мной?! Слезы наворачивались на глаза, я дрожал от страха полной неизвестности. — Мне, пожалуйста, три теста на беременность, — выдал я, стоя в аптеке. Девушка с удивлением осмотрела совсем непривлекательную дурнушку. — Разных фирм, если можно. — Вот… — протянула она мне пакет и назвала сумму. Ну, чертов лис, если ты жив, и я от тебя залетел, то я тебя снова найду и снова убью! Аргх! Сколько мозгов в его белобрысой башке?! Позвонив одному из знакомых из храма Тоёкава Инари, я узнал, что отец мог стать тенко*, правда, долго на земле ему все равно бы веселиться не пришлось, так как тенко в основном посылаются Инари. Нет, это вообще беспредел! Значит, если он все же тенко, ему было куда лучше обесчестить меня, к тому же в метро, а не в привлекательном лав-отеле, чем поговорить с обоими сыновьями дома?! Ну, гад, еще раз поймаю, все хвосты вырву! Будешь у меня знать, как собственных детей насиловать! Селя, няш мой, с днем рождения тебя ^^ Ты меня всегда вдохновляешь на новые идеи, и я тебе благодарен :3 Оставайся такой же яркой няшкой. Пусть в жизни у тебя все будет хорошо, а секас всегда будет заканчиваться сногсшибательным оргазмом :D Удачи, здоровье и денег побольше. в евро :D