Амброзия. Твой омега.

POV Тэхен Flashback Да что такое? Что за хрень происходит? Разлитый кофе, разбитая чашка и испачканная рубашка. Зависший взгляд. Нет, нет, нет. Как можно думать о таком с утра пораньше? Только проснувшись рука непроизвольно потянулась к эрекции и погладила низ живота. Крышесносно. Ощущения заметно усилились. Трогать себя сейчас было так… Неправильно. Когда хотелось иного: хотелось ласковых и одновременно грубых прикосновений… Черт. И я знал чьих. Меня передернуло, когда я представил, что Чонгук может вытворять своими длинными, сильными пальцами, наглыми губами… Еле встав с кровати, я кое-как собрался, натягивая на непрекращающееся возбуждение, школьные брюки. Спустился на завтрак, и тут так ярко увидел, как Гукки, жёстко прижимая к кухонному столу, трахает меня с особой, присущей только ему нежной жестокостью. В итоге. Разбросал весь завтрак. Напитки и еда оказались на полу. Родители странно посмотрели, но, покачав головой, не стали задавать вопросы. Они же не догадались? Хотя по ухмылке отца, думаю меня просекли. Раньше я бы выпил пригоршню таблеток, чтобы погасить гормоны, но сейчас — нельзя. Придётся терпеть и сдерживать себя. И, видимо, молиться высшим силам, ибо заметив широкую спину альфы, паркующего свой мотоцикл, меня опять пробило на мелкую дрожь. Черт, Чонгук! Какого хера ты так сексуален?! Первый урок. А всего пять. Главное думать о занятиях, а не о том, как горячо и полностью, заполняя до основания, он мог бы входить в меня… Стояк болезненно отзывался, и ручка предательски выпала из рук. Заниматься я определённо не мог. Еще и этот его взгляд прожигал мою кожу сзади. Да, гори оно все огнём: я хочу его так, что сейчас умру просто! Что бы ему написать, чтобы дать зелёный свет? Хмм. ∙ Возьми меня, мой господин! (Это просто провал). ∙ Хочу тебя! (Ну, это слишком прямолинейно). ∙ Хочу проведать твоего маленького дружка (а если у него не маленький? Интересно, какой у него?!) ∙ Как дела? (А вот это просто приз за оригинальность). Все же я решился написать, случайно сообщив насколько я возбуждён. Дальше все по плану. Чонгук сорвался, схватил меня и унёс. Говорил грязные приятные вещи, плавился от моих прикосновений. В лифте его дома, пока зависло непонятное молчание, он, откинув чёлку с моего лица, ворвался горячим поцелуем в моё сознание. Ураган, тайфун, смерч? Да пфф, они как детские игры по сравнению с ним. Неожиданный звонок отвлёк от невероятных ощущений. Мелодия телефона играла долго и настойчиво. — Чонгук, возьми! Может это срочно. Нехотя, с грацией раздражённого льва, он сполз с меня, напоследок поцеловав в плечо. Увидев имя звонящего, он заметно напрягся и вышел из комнаты. Пару секунд разговора, и вот уже Чонгук судорожно натягивает одежду, с тяжелым взглядом. — Я с тобой. Я заметил, что когда приключалось что-то нехорошее, Чон мигом собирался в твёрдый камень снаружи и не выдавал эмоции вообще. Он был весь как основа, готовый встать под опору нуждающемуся. Сила чувствовалась на кончиках пальцев, даже без прикосновений к нему. Губы Чонгука сжались в прямую линию, а движения были чёткими и быстрыми. Такси везло нас в больницу, а я так не решился спросить «почему». Просто молча следовал за ним. Сильно встряхнул и взволновал звонок Юнги, но я все также избегал вопросов. Третий этаж. Отделение… Черт, я знаю, что за отделение. Я бывал тут, делая анализы пару недель назад, когда меня пытались утешить тем, что «время ещё есть, не волнуйтесь!» И тут на скамейке… Боже, Чимин. Одинокий и серьёзный. Мой маленький и светлый ребёнок, который ещё не успел повзрослеть и огрубеть достаточно, чтобы совершать взрослые поступки, и тут он… Я знаю, что он решил. — Чиминни, ты дурак! Подлетев к нему, я зарыдал, чувствуя за него его боль. Уверенный взгляд омеги не скрывал внутреннюю дрожь. Чимин сомневался. Ему нужно было, чтобы за него в него поверили. Как не смог бы поверить сам: без оглядки, бескомпромиссно, без условий и оговорок. Раз и навсегда. Чтобы его мучительно-отвратительное детство «отброса» для собственного папы забылось, стерлось из памяти. Ему нужен был Юнги. Слезы жгли глаза, как бы я не объяснял и не молил, Чимин был на той грани бессмысленности жизни практически всегда. За своей жизнерадостностью и добротой скрывалось отчаянное желание веры. И надежды. Наверное, без этих двух жизнь нельзя назвать жизнью. Лишь флиртом со своим существованием. Чимин поднял глаза: Юнги твёрдыми и нервными шагами направлялся к нему. Безапелляционно и жизнеутверждающе. Как его личное основание на верный путь. — Чимин, мы уходим, — и схватив на руки растерянного, но с новым блеском в глазах омегу, альфа ушёл. И со спины было видно, как пылают щеки Мина, и как он до невозможности сильно пытается скрыть вселенскую радость. Я перевёл взгляд на Чонгука. Он радовался появлению такой относительной идиллии у той парочки и почти расслабился. Вот сволочь! Почему он мне не рассказал? Мы же вместе, или он так не думает? И почему-то эта мысль меня сильно задела. — Чон Чонгук, вы здесь, — какой-то врач подошёл к нам и обратился к Гукки. — Вы можете к нему пройти. Альфа стушевался и попробовал свести вопрос на нет, но моё любопытство разбушевалось. Под моим настойчивым давлением мы все же прошли за доктором. Лучше бы я промолчал и поехал домой. Вполне возможно перенести, что твой бывший парень склоняется над кем-то и так влюблённо смотрит, играет и неимоверно счастлив. Но то, что это был брат-близнец Чонгука?! Гук знал, черт побери, обо мне все! Чуть ли не до дыр изучил мою медицинскую карту (об этом мне как-то отец рассказал), а я оказывается не знал ничего. Стало трудно дышать, ведь уложить всю информацию в голове тупо не получалось. — Это мой брат, и он был в коме, — пояснил Чон, когда мы вернулись в коридор и спустились на пустой от людей этаж. Стоп. Нужно просто остановиться и прийти в себя. От непонятного отчаяния рука влепила ему пощёчину. Для профилактики. Может он поймёт, как мне неприятно. Он не доверяет мне, я как пустое место что ли? Я недостоин знать, или я просто симпатичная куколка, от которой у него двадцать четыре часа в сутки стоит? Обидные и терзающие мысли злили и распаляли меня. Какой ещё сюрприз мне ждать от него? — Ты должен ехать сейчас! Никаких промедлений! Она выросла! Выросла сильно! Только операция! Это уже не первая стадия! Она прогрессирует! — Мне нужно время! Хватит давить! Ты пугаешь меня! — А рак и должен пугать, Джин! Нет. Нет. Просто нет. Я отказываюсь верить. Нет. Такое не может быть. Все неправда. Это не мой брат, это не рак, это не смертельная болезнь. Время остановилось. Грудь сильно сжалась, сердце, кажется, перестало биться. Мой. Брат. Болен. — Это ты ему сказал? — Джин заметил нас и он… — Что? Сквозь помутневшее сознание я понял, что это Чон тоже знал. Сука. Все знали. Я не знал. Я один. Меня все бросают. Чон тянет руку, не хочу. Не хочу её трогать. — Убирайся, — я сказал это вслух. Джин подбегает ко мне, что-то говорит и утешает. Весь мир против меня. Любимый братик… Я снова рыдаю. Самый дорогой человек не может покинуть меня. Чонгук снова пытается коснуться меня, и снова… — Убирайся! Как он не слышит: никто, никто мне нужен! Только братик, не покидай меня. Я не хочу говорить, пусть услышат мои беззвучные мольбы. Оставьте нас! Альфа ушёл. — Джинни, пожалуйста, не умирай, — мой голос звучал слишком отчаянно. — Прекрати, все будет хорошо! — брат гладил меня по волосам, так уютно прижимая к своей груди. — Я сейчас больше за тебя боюсь! Ты можешь взять себя в руки? Я замотал головой, слишком больно принимать мысль о его болезни. — Тэхен, только вторая стадия! Сделают операцию: чик-чик, и я здоров, — по глазам было видно, что врет, но он так старался убедить меня. — Ты не сказал мне! — Я не был готов, прости… — он с какой-то тоской в глазах отвернулся. — Чонгук не виноват. — Виноват! Он виноват! Он молчал! Все молчали! Я снова заводился и бился в рыданиях. Друг брата, отходивший куда-то, вернулся и всадил мне резко в ногу укол. Раз, два, три, четыре, пять. Полегчало. Я смог спокойно дышать. Будто все эмоции разом отпустили. И вообще я стал больше похож на безэмоциональный овощ. Безвольная грусть. Они помогли мне встать, и мы дошли до машины. За руль сел незнакомый альфа. — Домой? — спросил он. — А как же родители, Джин? — от этой мысли становилось дурно даже после лошадиной дозы успокоительных. — О, Боже, папа! Он… — Я должен сказать… — Джин прокусил губу до крови. — Даже, если ещё и боюсь… — Я рядом, хен, — собрав остатки мужества, которое у меня все-таки было, я переплел пальцы с его и сжал ладонь. — Я буду рядом, просто молчать. — Спасибо. Рассказывать о реакции родителей… Не стоит. Рвать душу снова. Можно описать одним словом: тяжело. Закончил массовую истерию со слезами и причитаниями — отец. — Всем стоп. Он справится! И мы справимся! Харе реветь! Что за омежий рассадник! Ну нюни развели! — и налил себе виски. — Иногда в такие моменты не хватает альфы в доме. Тэхен! Когда уже Чонгук решится, а? — он сменил резко тему. — Да пошёл он в жопу! — излишне резко выразился я, что папа аж недовольно шикнул. — Тэхен! Не выражайся! Что случилось на этот раз? — отец, сложив руки на груди, посмотрел на меня. — Что опять в твою голову взбрело? — Все! Забыли про него! Хватит! Все-все-все! — Даже так, — отец задумался. — Знаешь, мой партнёр по бизнесу интересовался не свободен ли ты. У него как раз сын-альфа твоего возраста. Может вам свидание вслепую устроить? — Нет, — неприятнее чебольских замашек, которыми не страдала моя семья, могут быть только вот такие неестественные знакомства. Я развернулся и ушёл, в очередной раз в кармане скидывая звонок. Гадать не надо: ясно от кого. В порыве расстроенных чувств я настрочил ему яростную смс о полном разрыве, закинул телефон за кровать и упал на нее. Поплакать: какой я бедный и несчастный. Но слез не было. Потому что пришли мысли. Действие лекарства ослабилось, но истерика еще не вернулась. Моё бешенство и отчаяние нахер не нужны брату. А вот забота и понимание — да. А я как слабак. Черт, соберись. Проблему если можно решить, то нужно найти силы. А если нельзя, то… Об этом не стоит думать. Я просто буду рядом и держать его за руку. Когда полечу с ним на операцию, во время неё, после — в период реабилитации. Когда разложишь все по полочкам, становится чуть легче. Есть выход, есть путь избежать самого страшного. А Чонгук… Мысли невольно возвращаются к нему. Может я слишком бурно реагирую, но… Пусть мучается. Если откинуть эмоции, разочарование и проблемы этого дня, немного, под кучей многих переменных — я мог его понять. Чонгук не хотел влезать не в своё дело. Это было бы. Слишком не по-мужски. Я полез под кровать и не без труда отыскал свой телефон. Перечитал сообщение. Как-то я перегнул, но черт. Я имел право злиться? Или нет? Я имел на это право также, как и он на объяснения. Стало стыдно, что стал превращаться в тех, кого недолюбливал изначально: посредственность, идущая на поводу мгновенных эмоций. Черт. Нам нужно поговорить. Сейчас. Или своими рассуждениями и догадками я доведу себя ещё до более странных мыслей. Проскользнув из дома через запасной выход (ибо не хотелось после своих громких заявлений говорить, куда я направляюсь), я поймал такси и поехал к нему. Собираясь расплатиться, я не смог найти кошелька в штанах. — Простите, вы подождёте? Я только сбегаю, возьму деньги! — с недовольством и сомнением, водитель все же согласился. Я был рад и окрылён: какой шикарный повод подвернулся, чтобы не задеть свою гордость. Типа «нет, я не то чтобы примчался, потому что возможно был неправ, а вот кошелёк забыл». Заветная дверь. Звонок. — О, привет, Тэхенни! Не ожидал тебя увидеть! — Бэмбэм открыл дверь. Голый. Черт, голый омега стоял в квартире Чонгука. На шее были какие-то красные отметины, и волосы были так растрепаны. Я пытался не давать ходу воображению. — Может присоединишься? — сказал одноклассник и подмигнул. Издалека было видно как не менее раздетое тело, шатаясь, шло к двери. Чонгук был пьян, но на ногах держался. Трусы неаккуратно сползли, обнажая больше, чем стоило бы. Окинув его взглядом, я заметил такие же отметины на боках и ногах. Черт. Это финиш. Там, где он плавился от моих поцелуев всего несколько часов назад, он трахал этого… Этого… — Смотрю, не сильно ты и переживал. Схватив кошелёк, я выбежал на улицу, с ходу влетая в такси. — Обратно! Быстрее! — и внушительное количество наличных наглядно убедили таксиста прибавить скорость. Через парадный вход, пережевывая сопли, слюни, слезы, раздирая губы зубами, я ворвался в кабинет, где отец перекладывал книги на полках. Его личный способ успокоиться. — Я согласен! — я закричал ему это почти в лицо. — На что? — он нахмурил брови. — На свидание! — решения приходили быстрее, чем я их осознавал. — Завтра в четыре в Минс кафе. — Хорошо, только успокойся… Я умчался наверх, неуважительно проигнорировав его ответ. Пару антидепрессантов, и мне охуительно спокойно: с дёргающимся глазом и заломанными пальцами мне удалось уснуть.

***

Утром я забил на школу, выкинул телефон и не узнал себя в зеркале. Заплаканное чмо. Мистер везунчик. Первые отношения — бросили. И уже нашли другого, с кем офигительно счастливы. Класс. Вот-вот начинающиеся вторые, так глубоко затронувшие мое сердце, кончились фееричной изменой. Лучший друг — беременный, а я теряю с каждым днём шансы на возможность иметь детей. Брат смертельно болен… Хуже быть не могло. Хотя. — Приведи себя в порядок, похож на жабу, — не отрывая глаз от газеты, отец поднимал мне настроение. — Я сделал, как ты и просил: он будет ждать тебя в четыре. Не опаздывай! — Ааа, черт, — я успел забыть, что вчера сказал ему. — Только попробуй! — он снял очки и повернулся ко мне. — Ты уже не можешь отказаться, это будет неприлично. Джин со своим другом (Онью, как я узнал его имя) повезли меня в салон, где неплохо так отрывались, подкалывая меня и придумывая мне дикие образы. Хоть кому-то было весело, и я старался подыгрывать. Улыбка брата сейчас была то, что нужно. — Может его в розовый, а? — Джин настаивал на своём любимом цвете. — А брови высветлим и оденем его в полупрозрачный розовый шифоновый костюм. — Хахах, Джинни, ты все-таки псих! — поправляя тому прядку за ухо, Онью так заразительно смеялся. — Или в чёрный! Давайте в чёрный! Будешь у нас роковым омегой, сводящим альф с ума с первой секунды! — брат аж закатил глаза от гениальности своей идеи. — И образ будет готичен! Чёрная подводка и стильные ассиметричные вещи! Джин встал, обошёл вокруг меня и отчего-то захлопал в ладоши. — Все-все-все! Я решил! И не спорьте! — он подмигнул стилисту и уселся на диван рядом с Онью, нежно уложив свою голову ему на плечо. Пока надо мной трудился мастер, я видел в зеркало, как лицо брата хмурилось, а глаза нервно бегали. Телефон от вибрации, наверное, уже был просто раскален. Но Джин лишь смотрел на экран и мотал головой. Незаметно, как он считал. Причёска была неплоха, да и смена имиджа всегда давала толчок к чему-то новому и свежему. Показав мне большой палец, брат махнул рукой и выбежал из салона. Сквозь окно я видел, как знакомый кабриолет увёз его. Все-таки он даст шанс Намджуну. Я надеялся на это.

***

— Ехей! — миловидный мальчик за столиком у окна помахал мне рукой. Длинная чёлка и чернющая подводка вокруг глаз. И добрая, отчасти детская, улыбка. — Ты опоздал! — чуть недовольно, но с озорными смешинками в глазах сказал парень. — Я Бэкхен! — Ким Тэхен, — я присел напротив него. Скучно. Неудобно. Нервно. И слишком некомфортно. Я хотел сбежать. — Я тебя раздражаю? — чуть склонив голову, спросила моя пара на сегодня. — Ну, ты не при чем, я это… — Боже, что я несу. — Забей! — он махнул рукой и позвал официанта. — Это же просто дружественная сделка. Расслабься. Если я буду тебе так противен, — он сказал уже это шёпотом. — Я просто скажу, что стал геем и хочу трахать альф. Я чуть прихуел и выхуел обратно от таких слов. Откровенность и прямолинейность — явно были его достоинствами. Он заказал два какао с маршмеллоу и чизкейки с клубничным сиропом. Смакуя десерт, Бэкхен разглядывал меня. И улыбался. Окей, это не напрягало. С каждой секундой молчать с ним становилось… Естественно? Натурально? — Ты, кстати, совсем не похож на альфу, — ещё с самого начала я подумал, что хрупкое телосложение и любовь к макияжу не присущи сильному полу. — А ты не похож на свободного омегу, — парировал он. — Один один, — и почему-то от этих нелепых замечаний мы рассмеялись. Просто потому что на невидимом уровне понимали друг друга. — А почему ты согласился? — после выяснения всякой совместной чуши: любимой музыки и аниме, я решил копнуть глубже. — А почему нет? Все равно придётся жениться, а так… Вдруг что интересное найду, — Бэкхен неожиданно нагнулся и ущипнул меня за щеку. — Ты в курсе, какой ты милашка! Почему в его словах больше шутки чем комплимента? За непринужденной беседой обо всем на свете, время летело незаметно, и уже начало смеркаться. Выйдя из кафе, мы направились к небольшому водоему, купив по дороге фруктовый лёд. Кутаясь в тёплые куртки и вязаные шарфы, мы наблюдали, как утки неторопливо плывут по водной глади, перебирая забавно лапками. Бэкхен неожиданно обнял меня рукой. Аккуратно так. Скорее по-дружески. — Наверное, ты то самое интересное, что я хотел найти, — спокойным и нежным голосом сказал он. — Ты бы вышел за меня? Холодное мороженое застряло в горле, и теперь адски першило. С непривычки его откровенность каждый раз вводила меня в ступор. — Это предложение? — для уточнения я все же спросил. — Ага, — высасывая из упаковки остатки мороженого, он выглядел крайне несерьезно. — А если я соглашусь? — почему, почему я это сказал. — Думаю, скучно не будет, — он хлопнул меня по плечу. — Впрочем, как и сегодня! Это я тебе обещаю! И встав на ноги, он протянул мне руку. — Я смогу дать тебе больше, чем ты смог бы захотеть, — чуть серьёзнее, сжимая мне руку, Бэкхен прошептал. — Мне просто нужен рядом человек, с которым даже молчать… Комфортно. Мне нужен человек…

***

POV Юнги Я идиот. Мин Юнги, ты определённо идиот. Влюблённый до чёртиков. Как так можно было несколько дней кряду носиться по городу, выбирая квартиру, чтоб любимому омеге понравилось наше будущее гнёздышко?! Идея в голове засела давно: жить вместе, потому что с каждым днём становилось невыносимо расставание даже на эти восемь часов, пока Чимин спал дома у дяди. А память так заманчиво рисовала прекрасные картинки, как сладко он сопел у меня под боком и мило потягивался с утра спросонок тогда, в загородном доме. — Как вам эта квартира? — агент по недвижимости, изрядно замученный мною с дотошными придирками, устало спросил. Последний объект был идеален. Небольшое, но красивое здание в элитном районе Каннама, светлое и уютное пространство со множеством комнат и удачным расположением рядом с красивым парком. — Я беру. Отдавая предоплату и заполняя необходимые документы, я радовался как ребёнок. Представляя, как Чимин отреагирует на мой сюрприз, я лыбился как придурок. Ну честно, Юнги, это сдвиг по фазе. Это точно ты? Ты, который трахал без разбора, не заботясь о чувствах других, ты, который «да ни за что на свете не остепенюсь», первый рвался к оседлости и семейной жизни. Именно семейной, ибо иного я не видел с Чимином. С ним хотелось пройти все, испытать все. Как говорят взрослые — «за руку по жизни». Телефон зазвонил, и я уже в предвкушении вытащил трубку. Сейчас я как заинтригую этого извращенца, а потом он завопит от сюрприза иии… Буду выбивать его сладкие стоны в нашей квартире. В первый из многочисленного числа раз. Но звонил Чонгук. — Чимин в больнице - приезжай. Ебаны матрешки. Нервы тут же зазвенели, и руки начало подтряхивать. Гук никогда просто так слова не кидает. И это видимо серьезно. Я жал на газ, вдавливая ногу в пол, бешено обгоняя машины в рабочем потоке. Только бы ничего страшного, только бы с ним было все в порядке. Пусть Чонгук меня просто напугал. Больница. Кидаюсь к стойке регистрации. — Пак Чимин! Где он? — слишком резко спрашиваю я, отчего сотрудник немного опешил. — Кем вы ему приходитесь? — этот вопрос просто выбешивает меня. — Бля, муж я ему! Быстрее! — мой настойчивый и грубый тон убедил его и мне дают номер кабинета и этаж. Взбегая по лестнице, я начинаю задыхаться. Волнение или та скорость, что я набрал, виной — не знаю. Табличка перед дверьми этажа просто добивает. Нервы дают сбой. Мин Юнги, ты не должен сейчас расклеиваться. Впереди вижу ревущего взахлёб Тэхена и смущённого Чонгука. Пиздец. Я же успел? — Чимин! Он заметил меня и уставился своими грустными испуганными глазами. Я подбежал. На двери страшная надпись — «Процедурная». И не надо быть гением, чтобы понять, что тут могут делать омеги. Аборт. Бля. А идиот здесь не я. Без лишних слов и предисловий хватаю и ухожу. Чимин покорно прижимается к груди, Чонгук кивает, падла. Знал ведь, что за хрень: почему не сказал? Тэхен утирает нос и показывает кулаком «файтин». Ах, эти двое стоят друг друга. Молча. Мы ехали в абсолютной тишине. Чимин смотрел в окно. А я — на него. Он ждёт ребёнка. От меня. Я не мог о таком и мечтать. Думал, что нужно время стать самостоятельнее. Стать достойным отцом семьи, стать независимым от родителей… Пох, ляляля я стану отцом! Хотелось открыть окно и орать во всю глотку! Сообщить всему миру эту шикарную новость! Вот только одно ужасное «НО»: Чимин, кажется, этого не хотел, раз решился… Бля, руки вцепились в руль. Я просто отказывался понимать его. Почему? Разве я дал повод усомниться? Дал повод, что не буду с ним всегда? А мои трели-канители «люблю тебя аж сдохнуть хочется»? Или: «если бы спросили кислород или ты: я бы выбрал тебя, не сомневаясь»?! Может мои слащавые признания были неубедительны?! — Пойдем, — остановив машину, я открыл перед ним дверь и протянул руку. — Куда? — Увидишь. Глупо, но я закрыл ему глаза, пока мы поднимались, затем я слишком долго возился с ключом. Волновался: вдруг не понравится. — Смотри! — я, наконец, открыл дверь и пригласил внутрь. Чимин открыл рот от изумления и начал оглядываться по сторонам, изучая. — Юнги, что это? — немного удивлённо, но с нотками догадки спросил омега. — Наш дом, — я подошёл к нему сзади и нежно обнял, задерживая руки на пока что плоском животе. — Дом для нас… Троих… Чимин смутился и попытался убрать мои руки, но я лишь крепче сцепил их. — Даже не думай, — я зарылся носом в его шею, дышал его чуть изменившимся запахом. — Почему ты так, малыш? Я хочу этого ребёнка, больше всего на свете! Пак начал крутить головой и слегка вздрагивать. Он заплакал. Черт. Надо на досуге будет почитать инструкцию — «Как успокаивать беременных омег». Я развернул его к себе лицом и сжал ладонями щеки. — Ну что такое? Не плачь, — бля, он даже такой заплаканный был красивым до жути. — Я люблю тебя! — Хватит, перестань! — он еле слышно начал говорить, себе под нос. — Я боюсь! Слышишь? Я не справлюсь! Я не знаю как, просто не умею! И вообще я не создан для этого! Закрыв глаза, он ещё сильнее зарыдал. — Слишком много «я» в твоих словах! А как же «мы», малыш?! — я поцеловал мокрые ресницы, почувствовав солёную влагу на губах. — «Мы» справимся, «мы» станем родителями! Мы, мы, мы! Чимин распахнул глаза и с неопределённой тоской изучал моё лицо. — Но я… — начал он. — Чимин, просто прекрати сомневаться! — я слегка чмокнул его в щеку. — И пойдём опробуем уже эту квартирку! Пока тебя не разнесло! Он замолотил своими кулаками по плечам, злясь на мои слова, но я лишь сильнее обнимал и собирал губами его слезы, давая себе обещание, что впредь он будет плакать только от радости. Ну или когда наш четвёртый ребёнок впервые разобьёт его любимую вазу с цветами.