No regrets

Денис засасывает его прямо на сцене, когда они играют кавер Александрии в Амстердаме. На самом деле большой сценой это не назовешь – больше похоже на выпускной: примерно сто человек. Но уровень настолько высок, что не всякая свадьба рублевского олигарха может тягаться. Прекрашев отвечает Морозову. Толпа ликует и это пиздец как непривычно. В России их бы уже порвали и растаскали на сувениры. Затем это происходит снова. У Кости уже нервный тик, когда Морозов проходит мимо на прогоне. У Прекрашева сердце забивается в пятки. Ему нехорошо и чувство, что пиздец близко растет. Может так себя ощущают телки, когда залетают. Потому что последнее, что можно было сделать – втрескаться в Морозова. Это надо последним долбаебом быть и еще сверх этого постараться. Костя подошел по всем пунктам и теперь наматывает сопли на кулак. Его персональная пытка с засасыванием дает неплохие плоды. Популярность растет и их приглашают во Франкфурт. Их продюссера зовут Артур Ланц. Крупный, ростом в Филипа Киркорова, он держит парней с немытой челкой в железном кулаке. Но Морозов все равно за глаза называет его рыцарем круглого стола, сокращая до неказистого – Круглый. Один раз Денис даже получает за это в челюсть, когда случайно называет его так в его присутствии. Костя забывает о таких вещах, как еда. Зубная щетка трясется, когда он выдавливает зубную пасту. Предметы падают из рук, а перед глазами белые страницы с закорючками. Закорючки цепляются за его мозг и делают это в ритм, Четверть… восьмая…четверть. У него еще есть время, чтобы выучить кусок, на котором он вчера заснул. Прямо за столом. Морозов и в самом деле делает вид, что того случайного перепихона никогда не было. И теперь они просто работают вместе и периодически сосутся на сцене. Однажды Костя выходит из номера, где его ожидает Денис ака Дэн Фриз. Он курит прямо в коридоре и встряхивает пепел на цветы в горшках, на длинной ножке. Выглядит он озадаченно. Будто Прекрашев задолжал ему проценты и теперь есть необходимость напомнить о них. - Слушай Прекрашев. Ты че влюбился что ли в меня? Че за шкуроводство? - Будь другом съеби нахуй, Морозов. - Еблан ты, Прекрашев. Я с тобой не за этим поехал. Один раз с тобой поебались, и ты как шкуры сопли развесил. Денис тушит окурок и выкидывает его к все тем же несчастным гортензиям, затем разворачивается и идет к лестнице. Внезапно двери лифта открываются – оттуда выскакивает Круглый и начинает тыкать перед носом флешкой. - Ты какого хуя в тот отель поехал? Блять, там же всегда люди из «Рокэйдж» со своими камерами. Будешь отрабатывать еще месяца три. - Да, нормально все, я понял - Морозов в знаке примирения и признания своего уебанства поднимает руки. - Было бы чем выебываться, Денис. Знай свое место. И хуй свой держи при себе. Морозов провожает продюсера взглядом и закидывает флешку в номер, посмотрев на Костю все также стоящего возле двери. Затем закуривает новую сигарету и спускается другим лифтом. Костя мнется минуты две. У него есть еще один ключ, который лежит в кармане его бомбера. Запись очень нечеткая. Видно, татуировки Дениса, его лицо. Прекрашев не знает, что еще он ожидал увидеть. Морозов трахает, придавливая лицом в подушки и заламывая руку. Спина извивается, слышно мычание, переходящее в стоны. Прекрашев выходит на балкон. Если не прислушиваться к речи, то вместе с гулом машин можно представить, как он стоит на балконе в Москве. Можно представить еще, как Колесник орет, что они опаздывают, пока Костя ищет сигареты, а время пока не несется на бешеной карусельной скорости. В детстве всегда рыдаешь с обидой. Со всхлипываниями – заходишься всем своим существом. У тебя претензии ко всему ебучему миру за ушибленное колено. Ему хочется вырвать себе сердце через горло, просунув туда руку. Потому что он никак не может успокоиться. Это даже не рыдания или плач. Это истерика. Мокрые дорожки все текут и текут. Сигарета гаснет. Прекрашев начинает смеятся и орет, сползая по перилам на кафельную кладку.