Ни слова лжи

- Финьо, - голос Майтимо прерывался от частого дыхания, - слышишь? Боюсь, что не успею... Я люблю тебя, Финьо, слышишь? Поверх туго перевязанной искалеченной руки легли прохладные пальцы, ощупали плотно затянутые бинты... Лекарь покачал головой и положил ладонь на лоб Маэдроса. Фингон вскинул на целителя нечитаемый взгляд и коротко поинтересовался: - Давно он так? - Бредит? Временами. Раны воспалены, в крови хватает всякого... Когда он не бредит — молчит, ни слова не вытянуть. Впадает в забытье — начинает звать вас, лорд Финдекано. - Что еще он говорит? Лекарь слегка покраснел: - Мне сложно вам отказывать, но я не могу этого повторить. Не думайте, что я смущен... Огонь сражений быстро отучил меня от стыдливости, но, мне кажется, то, что он говорит, должно остаться в тайне. Захочет — скажет вам все сам. Финдекано секунду помолчал, после чего тихо, но уверенно произнес: - Принц Нельяфинвэ у края пропасти. Я должен знать, что терзает его душу, только тогда, возможно, я смогу помочь. Он ел что-нибудь за эти дни? - Немного. Он почти не переносит пищи, но за пару дней мне удалось подобрать то... что его тело не пытается отринуть. Пьет он уже хорошо. - Пил он всегда хорошо, - задумчиво пробормотал Фингон. - А что говорит? Лекарь помолчал, наблюдая, как под быстро нагревающейся от горящего лба ладонью успокаивается венценосный раненый, и мотнул головой, указывая на кушетку, стоящую у стены: - Давайте присядем. Едва оставшись в одиночестве, Маэдрос вновь что-то хрипло и лихорадочно забормотал, но слов было не разобрать; только то и дело звучало имя — Финьо. Целитель тревожно оглядывался, но опустился на кушетку, то и дело возвращаясь взглядом к своему подопечному, и негромко заговорил: - Он зовет вас почти постоянно, когда бредит. Иногда умоляет вас не опускать лука, иногда — оставить его... Иногда он вспоминает то, что происходило с ним в Ангбанде, а порою... простите мне такие слова, но он видит в вас своего палача. Просит не истязать, а... хм... он называет это «даровать облегчение». Полагаю, он умоляет убить его. И постоянно заверяет вас в своей любви... Лекарь вновь запнулся. Финдекано тяжело вздохнул: - Ты сказал мне не все. - Вы хотели знать, что происходит в его душе, - целитель поджал губы и вновь покачал головой. - Так вот знайте, что та любовь, о которой он говорит почти непрерывно... мало напоминает братскую или дружескую. Когда его речь заходит о пытках, он... хм... просит о таком, чего я уж точно не повторю вслух, тем более в присутствии принца нолдор. И я, признаться, сомневаюсь, стоит ли вам быть здесь. - Почему? - ровно поинтересовался Фингон. - Ты думаешь, ему станет хуже, если он увидит меня? - Не знаю, - целитель насупился. - Когда он в сознании, то очень скуп на слова, только благодарит порой за самые неприятные процедуры. Должно быть, чувствует, что это ему на пользу. Во всем остальном — он самый несносный подопечный, что встречался мне. Кормить себя не дает, хотя сам едва держит ложку, для оправления естественных надобностей первое время пытался вставать, но ни разу не сделал и двух шагов от кровати. Принц Финдекано... Сейчас я выступаю душеприказчиком моего подопечного и прошу откровенности и от вас. - Что ты хочешь узнать? - все так же не повышая голоса, спросил Фингон. - Испытываю ли я ответное чувство? Собираюсь ли остаться здесь, с ним? - Нет, - лекарь проницательно уставился в глаза собеседника. - Я хотел спросить, отчего вы не приходили так долго? Вы отправились в безнадежный поход, притащили его, едва живого, сюда, а потом за добрых две недели даже не справились о его самочувствии. А он ведь ждал вас. Ничего не говорил, но ждал. - Я... - Финдекано слегка помедлил. - Я не знаю, что сказать ему, когда он увидит меня. - Финьо... - губы Маэдроса дрогнули так же, как и в бреду, когда он открыл глаза, но Финдекано видел, что огонек безумия и туман в изможденном лице растаяли. Остался острый, внимательный взгляд запавших глаз, осталась привычно закушенная и истерзанная до крови нижняя губа, остался болезненный излом бровей... Во всем остальном это был прежний Майтимо — тот, которого последний раз Фингон видел в Валиноре. Финдекано поправил подушки, помог другу приподняться повыше и присел на самый краешек кровати, осторожно касаясь его здоровой руки. Впрочем, здоровой ее можно было назвать только относительно — по предплечью змеился длинный глубокий шрам, и оставалось только благодарить Эру за то, что чувствительность и подвижность остались в норме... но благодарить Эру Фингон больше не хотел. Никогда и ни за что. - Нельо, - Финдекано слегка улыбнулся, - как ты? - Со мной все хорошо, - торопливо заверил сын Феанаро. - А как ты? Ты цел? Последнее, что я помню о тебе — взмах меча. Потом... Потом ничего. Я даже не знаю, как ты доставил меня сюда... - Я поднялся к тебе на Великом Орле, - успокаивающе и ровно заговорил Финдекано. - Его имя Торондор. Он же и доставил нас двоих сюда, в лагерь у озера Митрим. - Да, Великий Орел... - Майтимо слегка отвернулся и откинул голову на подушки. Маэдрос, по заверению целителя, чувствовал себя вполне неплохо. Он уже мог обслуживать себя самостоятельно, к нему начала возвращаться привычная сила, да и внешне он уже не напоминал бледную тень из Чертогов Намо. Однако по словам того же целителя, душевное состояние подопечного находилось в упадке. Майтимо по-прежнему не желал ни с кем разговаривать, не делая исключения даже для родных братьев; стал рассеян и порою забывал, что делает; а кроме того, приобрел привычку подолгу смотреть в окно невидящим взором. Финдекано не раз бывал здесь, в чистой и светлой комнате раненого, но только тогда, когда тот спал. Фингон неизменно узнавал все подробности лечения, коротко взглядывал на спящего друга, чье бледное лицо на светло-голубом белье казалось почти мертвым, и уходил, несмотря на то, что ему неоднократно намекали, а порой и прямо говорили, что Майтимо оживляется каждый раз, как только видит синие плащи последователей Второго Дома, и каждый раз, узрев чужое лицо, впадает в меланхолию. - Почему ты не приходил так долго? - голос Маэдроса неожиданно сломался и стал похож на жалобный тон обиженного ребенка, однако сын Феанаро довольно быстро справился с собой и продолжил уже нормально. - Извини, мне не следовало тебя упрекать. Ты и так сделал для меня слишком многое. Я не заслужил и десятой доли. - Я приходил, - тихо ответил Фингон. - Первое время ты почти не был в сознании, постоянно бредил... - Бредил? - запавшие глаза распахнулись, и в них зажегся отчаянный, тревожный огонек. - А мне не говорили... - Да ты ведь и сам ни с кем не говорил, - устало вздохнул Финдекано. - Ты почти постоянно бредил, а по первости пытался даже драться. - Не помню, - Майтимо вновь закусил губу, не обращая внимания на то, что из незаживающей ранки вновь начала сочиться кровь. - Поэтому я и не бывал у тебя, - продолжил Фингон, глядя в сторону. - Я наверняка говорил глупости, - Майтимо безнадежно опустил взгляд. - Моргот отуманил мой разум... - Не надо, Нельо, - веско произнес Фингон. - Не лги. Ты прекрасно знаешь, что именно ты говорил. То, чего никогда бы не сказал, будь ты в трезвом рассудке. - Да, верно, - голос Маэдроса упал до шепота. - Я понимаю, отчего ты не хотел видеть меня. Спасибо, что пришел. Теперь я не буду мучиться хотя бы тем, почему ты, положив столько усилий, чтобы меня спасти... - Молчи, - Фингон ласково очертил пальцами осунувшееся лицо. - Не говори ничего, о чем потом можешь пожалеть. - Мне уже нечего скрывать, - горько усмехнулся Майтимо. - Теперь ты уйдешь? - Нет, - Финдекано удобнее устроился и вновь положил руку поверх подрагивающих пальцев Маэдроса. - Я никуда не уйду, останусь с тобой. Если хочешь, могу вообще занять соседние покои. Уверен, в этом мне не откажут — слишком волнует твоих братьев твое состояние. - Я не смею просить о таком, - отрицательно покачал головой сын Первого Дома. - Тебе, должно быть, нелегко общаться с моими братьями. - Я спокойно общаюсь с ними, - невозмутимо откликнулся Финдекано. - Последнее время — даже часто. Да я и так почти живу здесь, в наш лагерь возвращаюсь только поспать да поговорить с отцом — он до сих пор не может отпустить Аракано. - А что с Аракано? - Майтимо поднялся на локте. - О Эру, я же совсем не знаю, что случилось... Макалаурэ приходил, начал говорить о том, что вы прошли через льды... но я прогнал его. Знаю, это было жестоко, но я был так огорчен, что он — не ты... - Аракано... вернулся в Валинор, - медленно произнес Фингон, глядя в сторону. - Но как?! - В Валинор у нас остался единственный путь, - горько усмехнулся Финдекано. - Через Чертоги Намо. - А Хэлкараксэ? Ведь вам удалось пересечь... - Валар не противились нашему решению уйти, но за нашими спинами смыкался туман. Той дороги больше нет. И признаться, я предпочту отправиться в Мандос, чем повторить этот подвиг. - Аракано остался среди льдов? - Майтимо дернулся, как от удара. - Нет, он погиб уже здесь. Зато там, во льдах, осталась Эленвэ. - А Итарильдэ? - Эленвэ пожертвовала жизнью ради нее. Майтимо вырвал руку из теплых пальцев Финдекано и растрепал неровно обрезанные волосы. Дыхание его снова начало прерываться, и Фингон встревожился: - Может, позвать к тебе целителей? - Не надо, - выдохнул Майтимо. - Передай мои соболезнования и Турукано, и своему отцу... и ты... прости. А что еще произошло, пока я был в плену? - Много всего, - пожал плечами Фингон. - Ты желаешь узнать последние новости? - Да! - Ваш лагерь был перенесен на восточный берег Митрима, мы заняли западный — были слишком измождены, чтобы идти дальше. Так что ты сейчас находишься на восточном берегу озера. Венец короля нолдор временно носит Макалаурэ... возможно, именно об этом он и хотел с тобой поговорить. Среди эльдар установилось равновесие... но оно довольно шаткое, Майтимо. Все ждут того, когда ты придешь в себя, вернешь себе королевские полномочия и озвучишь свою волю. - Я не готов, - тяжело вздохнул Майтимо. - Вернув корону, я должен буду озвучить и планы, а я пока не уверен даже в том, что не начну бредить вновь. Сколько у меня времени? - Не знаю, - честно ответил Фингон. - Все ждут, но недовольство неуклонно растет. Нельо... ты, наверное, устал. Тебе опасно перенапрягаться. - Но я должен... - Должен, - не стал спорить Финдекано, - но не обязательно сегодня. Отдохни. Хочешь, я тебе почитаю что-нибудь? Как тогда, в Тирионе? - Хочу, - Маэдрос обессиленно опустился на подушки. - Финьо... А могу я тебя попросить еще об одном? - Конечно, - Фингон улыбнулся. - Чего ты хочешь? - Ляг со мной, пожалуйста... Не думай ничего такого, просто побудь рядом, хорошо? - Хорошо, - Финдекано поднялся. - Я сейчас схожу за книгой... - он увидел, как отворачивается Маэдрос, и добавил укоризненно, - и сразу же вернусь. И лягу с тобой, обещаю. - Зачем ты здесь? - Финдекано вскинулся и отвлекся от раскладывания вещей по полкам — на кровати ожидал своей очереди еще один туго набитый кожаный мешок. - Финьо... - Карантир запнулся и шумно выдохнул. - Как только я узнал о том, что ты решил временно поселиться здесь, я... сразу пришел. - Кто тебе сказал? - рассеянно поинтересовался Фингон. - Макалаурэ. Он встревожен, но одновременно и рад. Мы никогда не были особенно близки, но ему, видно, хотелось поделиться... Кано сейчас нелегко. - Слишком тяжел оказался венец нолдор? - хмыкнул Финдекано, но высказаться Карантиру не дал, продолжив. - Ты пришел, чтобы поговорить о другом. Вы все чем-то трогательно похожи, сыновья Феанаро, а я проводил с Майтимо в Тирионе больше времени, чем с кем-либо еще. Исключая родителей, конечно. Карантир сделал шаг вперед и нервно сцепил руки в замок. Несколько раз он явно порывался что-то сказать, но каждый раз осекался. Фингон его не торопил, вновь занявшись раскладыванием одежд. - Я не очень умею говорить о таком, - наконец хрипловато начал Карнистир, - но хотел бы... Я сидел с Нельо все те дни, что ты не заглядывал к нам. Кано слишком занят, а Тьелко... В общем... - Говори уже, - поднял раздраженный взгляд Финдекано. Его голос прозвучал нетерпеливо и сердито, но движения остались по-прежнему бережными — за время перехода через Хэлкараксэ он научился ценить вещи, которые могли хоть как-то помочь сохранить тепло. - Я знаю, что Майтимо... неравнодушен к тебе, - тихо произнес Карантир. - И знаю, что эту ночь ты провел у него. - Я тоже неравнодушен к нему, - отозвался Фингон, - иначе бы не пошел отбивать его у Моргота. - Я думал, ты... - Морифинвэ вновь осекся и, досадуя на собственную словесную беспомощность, шагнул еще ближе, перехватывая Финдекано за руки. Тот, наконец, отвлекся от одежд и тяжело вздохнул, но рук не отнял: - На последнем совете речь шла о том, что всем нам следует разграничить земли. Ждут только Майтимо, его слово теперь превыше всех остальных. Тебе пора научиться говорить именно то, что ты хочешь донести, иначе как же ты собираешься править теми землями, что достанутся тебе? Плох тот лорд, который не может добиться своего не действиями, но словами; который не умеет договариваться. - Дипломатия мне никогда не давалась, - Карантир слегка усмехнулся на вполне доброжелательный тон. - Но я учту. Финьо... теперь, когда Майтимо встанет на ноги, ты... - У меня с дипломатией проблем никогда не было, - хмыкнул Фингон. - Я ведь сын своего отца. Я понял, о чем ты хочешь спросить, с самого начала, но ответил исключительно на твой вопрос. Нет, я вовсе не собираюсь отвечать Нельо взаимностью. Я сказал тебе именно то, что думал — я неравнодушен к нему. Он мне друг, и его судьба не может быть мне безразлична. - Да, я понимаю, - с облегчением выдохнул Карнистир. Финдекано неожиданно улыбнулся, накрывая пальцы Морифинвэ своей ладонью: - Я помню, что именно ты — единственный, кроме Амбаруссар — поддержал меня в том, что Майтимо надо спасать. Даже Курво сомневался. - Откровенно говоря, я думал, что ты вернешься ни с чем, - покачал головой Карантир. - Но нельзя же было даже не попробовать! А ты не скажешь мне теперь, почему не взял меня с собой? Почему отправился один? Финдекано о чем-то задумался, глядя пустым взором в стену, и медленно произнес: - Против Моргота может выступить только поистине небывалая армия... Ее бы мы с тобой не собрали. А в одиночку или вдвоем — уже не было разницы. Я не хотел брать с собой еще кого-то; кого-то, кто мог погибнуть по моей вине. В Хэлкараксэ я научился ценить жизнь. И смерть тоже. Карантир опустил голову и заговорил мучительно: - Я так и не сказал тебе спасибо за брата. Когда вы вернулись, всем было не до того, а потом... - А потом мы не так уж много разговаривали, - Фингон лукаво улыбнулся. - Из меня не вышло ни мастера, ни менестреля; ты верно заметил, я дипломат... однако превыше всего я ценю тех, с кем можно молчать. Карнистир неуверенно улыбнулся — непривычная улыбка совершенно изменила его лицо, сделав черты мягче и тоньше — и сильнее сжал пальцы. Финдекано кивнул ему в ответ: - И именно потому, что я могу понимать и без слов... Ты волнуешься из-за того, что я провел ночь в постели Майтимо, но волнуешься зря. Я обнимал его, верно, но так же я мог бы обнимать Турукано или Ириссэ. Тебе не о чем тревожиться, Морьо. Над озером стелился густой туман. Со стороны лагеря доносился легкий привычный шум, а солнце уже закатывалось за горизонт, окрашивая светлые клубы облаков в золотисто-оранжевые цвета. Майтимо шел по правую руку от Фингона, слегка опираясь на его плечо. Последователи Первого Дома быстро привыкли к тому, что поправляющийся король ежевечерне выходит на прогулку со своим другом и спасителем, и уже не провожали высокую фигуру любопытствующими взглядами. Маэдрос двигался гораздо увереннее, чем в первый раз — тело уже полностью повиновалось ему, и лишь иногда замирающее неловкое движение искалеченной правой руки, да слишком короткие для эльда волосы напоминали о том, что ему довелось пережить. Король нолдор вдыхал вечерний воздух полной грудью и улыбался: - Финьо, я ждал тебя с обеда! Где ты пропадал? - Был у отца, - Фингон поднял взгляд и несколько тревожно нахмурился. - Ты же знаешь, я не могу оставаться в стороне от своего народа. Конечно, все нолдор – твои подданные, но за восточным лагерем присматривает мой отец. Турукано сильно сдал... никак не придет в себя, да и отцу нелегко. А что, случилось что-то? - Нет... - Майтимо радостно улыбнулся. - Только то, что сегодня меня осматривал Талналар. Он сказал, что дозволяет мне начать боевые тренировки. Ты ведь не откажешь мне? - Смотря, о чем ты говоришь, - фыркнул Фингон. - Финьо... - взгляд Маэдроса слегка померк. - Я понимаю, что ты не можешь ответить мне, но прошу, не смейся над моим чувством к тебе. Я не властен изменить этого. - Я вовсе не смеялся, - возразил Финдекано. - Разумеется, я охотно буду тебя тренировать. Когда-то было наоборот. - Отлично, - Майтимо снова пришел в хорошее настроение. - Тогда, может, выйдем завтра еще до обеда? Мне не терпится. - Не терпится? - Фингон лукаво улыбнулся. - Тогда зачем тянуть до завтра? Маэдрос вздохнул: - Это ты при мече, а я... - Я могу вернуться в лагерь и принести тебе меч. Хочешь? - Да я и сам могу туда сходить. Когда ты так ухаживаешь за мной, я постоянно вспоминаю о том, что теперь я — калека. - Раз ты так ставишь вопрос, - Финдекано пожал плечами, - то иди сам. Пойдешь обратно — приходи на наше обычное место, я тебя там подожду. Маэдрос коротко кивнул и споро зашагал в обратном направлении, а Фингон медленно направился в сторону берега озера, где над землей возвышался большой камень, на нагретую солнцем поверхность которого было так удобно откинуться, наблюдая за полетом птиц над водой. Место было почти нейтральным — от обоих лагерей камень находился довольно далеко... Фингон привычно раскинул плащ и уселся, сорвав длинный стебелек какой-то травы. Ее названия Финдекано не знал, а может, у нее и не было еще названия, но сок ее был вкусным, с едва заметной горчинкой. Фингон уставился в предвечернее, почти белое, небо и задумался. Встреча с отцом вышла тяжелой. Финголфин мало спал последнее время и выглядел довольно плохо. Он говорил о том, что настроения последователей Второго Дома сдерживать все сложней, и даже увещевания Финдарато и Артаресто начинают утрачивать силу. Нолдор, со свойственным им нетерпением, требовали определенности. Среди народа уже звучали речи о том, что должно бы призвать короля нолдор, который — по слухам — вполне оправился от ран, к ответу. Приближалась зима, запасы провизии были невелики, а леса вокруг Митрима изрядно оскудели на зверя и птицу. Короткий разговор с Макалаурэ тоже вызывал тревогу. Маглор снял венец нолдор только номинально, он по-прежнему оставался в лагере последователей Первого Дома главным, хоть и на словах, конечно, признавал, что корона нолдор принадлежит его старшему брату. Некоторая напряженность между ними, которая возникла с первого дня, как Фингон разместился в покоях по соседству с Майтимо, только возросла и сегодня едва не вылилась в открытый конфликт. Маглор в довольно резких выражениях высказался о том, что Финдекано занимает все свободное время Майтимо, а ведь тому пора бы больше уделять внимания делам общественным, чем личным... Сам Маэдрос о ссоре не знал, а потому с энтузиазмом возвращался к привычным занятиям, словно забыв о том, что Эндорэ — это далеко не Валинор, где даже сорняки росли исключительно на необработанных полях... - Финьо, - раздался радостный голос Маэдроса, - ты выйдешь против меня? - Выйду, - Фингон отбросил изжеванную травинку и поднялся, обнажая меч. - Как двигаться — ты знаешь, так что давай, нападай. Майтимо несколько неуверенно поднял меч левой рукой и невольно пожаловался: - Тяжелый. - Ничего, - философски отозвался Финдекано. - Ты же легко справлялся с мечом правой рукой — одолеешь и левой, это только дело привычки. Давай! Маэдрос вновь прикусил давно зажившую губу и попробовал атаковать. Движение вышло не слишком ловким, хоть и сильным, и Фингон легко защитился. Второй раз получился более удачным, третий — и того лучше, но Майтимо все больше морщился, и Финдекано отступил: - Тебе больно? - Нет, - с досадой отозвался старший сын Феанаро. - Просто раздражает. Я прекрасно знаю, как должен двигаться меч, но все выходит так неточно... А еще меня постоянно тянет перехватить рукоять правой, и это отвлекает. - А лорд Феанаро владел с обеих рук, - напомнил Фингон. - До отца мне далеко, - Майтимо вновь встал в боевую позицию. - Да еще и волосы... В лицо уже лезут, а переплести еще никак. - Ты просто не умеешь правильно заплетать, - Финдекано, наоборот, меч опустил. - Ну-ка, сядь. - Да у меня с собой даже никакой ленты нет, - Маэдрос вогнал меч в ножны. - Я пожертвую для тебя одной, - хмыкнул Фингон, на ощупь расплетая одну из кос на затылке. - Сядь, говорю! Майтимо опустился на землю, позволяя ловким рукам возлюбленного управляться со слегка отросшими волосами. Он не морщился даже тогда, когда Финдекано его довольно болезненно дергал за волосы, с облегчением отмечая, что обзор становится шире, а шею уже не щекочут отросшие кончики. - Готово, - Фингон склонил голову, осматривая дело рук своих. - Как я выгляжу? - сразу спросил Майтимо. - Ну... своеобразно, - Финдекано усмехнулся. - Тебе не нравится? - Почему? Тебе идет... хоть ты и выглядишь похожим на маленькую эльдиэ. Финдарато так ходил, когда ему лет десять было. - Ну спасибо, - мрачно буркнул Маэдрос. - Хочется надеяться, что больше ничем я на маленькую эльдиэ не похож. - Больше ничем, - заверил его Фингон, словно невзначай пробегая пальцами по сплетенным волосам. - Финьо... - Маэдрос сразу занервничал, ощутив ласковое прикосновение. - Не надо. С твоей стороны это не более, чем дружеский жест, мне же... Не напоминай мне о том, что абсолютно невозможно. - Абсолютно невозможно? - Финдекано обогнул его, вставая впереди. - Ты дал Клятву взять Камни у Моргота... и почему-то не считаешь это невозможным. - Финьо, - голос Майтимо предательски захрипел, - я... правильно тебя понял? - Ты же хочешь, - Финдекано слегка улыбнулся. - Я никогда не любил, откуда мне знать, как это? - Хочешь, чтобы я показал? - теперь голос Маэдроса упал почти до шепота. - Покажи. - Я... тоже не умею, - Маэдрос извернулся, поднимаясь на колени, и прижался щекой к бедру стоящего возлюбленного, - но я могу подарить тебе свою искренность. Позволишь? Вместо ответа Фингон отбросил пояс с мечом и резко дернул шнурок на штанах. Плотная ткань послушно разошлась, и Маэдрос неуверенно потянул штаны книзу. Чуть измявшаяся рубаха несколько топорщилась и почти ничего не скрывала. Майтимо поднял недоверчивый взгляд: - Этого нельзя подделать... Ты и правда хочешь меня? - Ты же только что сам сказал, что подделать нельзя, - напряженно отозвался Фингон. Маэдрос уловил в голосе нотки нетерпения и поспешно сдвинул ткань рубашки, обнажая поднявшуюся плоть, однако после этого сразу перестал торопиться, завороженно глядя на открывшееся ему зрелище. Глубокий вздох Финдекано несколько подстегнул; Майтимо подхватил языком блестящую в последних солнечных лучах каплю и облизнул губы. Фингон перехватил его за затылок, наклоняя к себе, и Маэдрос послушно принял в рот, невольно закрывая глаза. Пьянящее ощущение сбывающейся мечты захватывало, и оттого неважным казалось и легкое неудобство, и смущение... Фингон вошел глубже, и Маэдрос плотнее сомкнул губы, стремясь подарить больше наслаждения и одновременно ощущая явный недостаток знаний. Что теперь? - Языком поработай, - словно услышав его мысли, бросил Финдекано, запрокидывая голову. Майтимо послушался, хотя приказ и прозвучал грубовато... но все-таки это был его Финдекано, такой открытый и понятный сейчас... Фингон дышал все чаще и явно старался сдерживаться, хотя рука его на затылке напряглась, а тело будто застыло. Маэдрос качнул головой, пытаясь совместить приобретенные умения, и добился короткого стона, в котором прозвучало еще большее нетерпение. Постепенно ускоряясь, Майтимо все больше осваивался, и все ниже опускалась очерченная им же самим линия, дальше которой он не заходил. Фингон уже дышал отрывисто и часто, а рука его бездумно скользнула по уху и остановилась на плече. Маэдрос впервые отважился открыть глаза и взглянуть наверх. Финдекано явно почувствовал взгляд, потому что резко опустил голову и выскользнул, сразу перехватывая влажную плоть. Майтимо едва успевал осознавать происходящее, а потому просто уставился на то, как скользит по нежной коже изящная, но сильная ладонь, то скрывая, то обнажая плоть. Пальцы второй руки сжались сильнее, и Майтимо безотчетно подставился, словно почувствовав, к чему его призывают. Он еще пытался помочь Финдекано, когда плечо обожгло болью от резко сомкнувшихся пальцев, а приоткрытые губы и щеку залило жидкостью. Майтимо невольно облизнулся, ощутив горький привкус, и, дождавшись, пока Фингон уберет руку, осторожно попытался отстраниться. Возлюбленный неторопливо одевался, пока опустившийся на землю Майтимо пытался прийти в себя. Он провел по залитой щеке пальцами, подхватывая вязкую субстанцию, и коснулся пальцев языком, пытаясь в полной мере осознать и прочувствовать то, что только что произошло. Финдекано привел себя в порядок и поднял его лицо за подбородок: - Тебе понравилось? - Да, - выдохнул Майтимо, ничуть не солгав. Видеть, как возлюбленный вздрагивает от наслаждения, и правда, было приятно... только теперь хотелось это еще и ощутить, но в душе уже появились первые ростки сомнений. - Теперь ты, наверное, останешься ночевать в своих покоях? - Если ты меня прогонишь — конечно, я вернусь к себе, - улыбнулся ему Фингон. - Не прогоню, - хрипло отозвался Майтимо. - Но... - Но? - Но я не смогу теперь спать рядом с тобой и... ничего не делать. - Все в наших руках, - Финдекано подал ему руку и помог подняться. - Я уж думал, что ты не придешь, - облегченно выдохнул Маэдрос, переводя взгляд за окно, где царила уже ночная темнота. - Прости, - Финдекано виновато улыбнулся. - Нужно было уладить кое-что... Ты ел? - Да, мне приносили, - поморщился Майтимо. - Так и притаскивают чуть ли не в постель. Я уже вполне здоров, почему ты так против того, чтобы я ужинал вместе со всеми? И... ты последнее время постоянно где-то пропадаешь, да еще так надолго... Где ты был? - Нельо, - Фингон забрался на кровать и крепко прижал к себе друга. - Ты задал два вопроса, но ответ на них один. Ты уверен, что достаточно оправился, чтобы принять на себя бремя забот? - Уверен, - Майтимо прижался в ответ, но быстро отстранился. - Расскажи мне все то, что так давно скрываешь от меня... и чего я слишком долго не хотел видеть. Не щади меня. Это все он? Моргот? - Нет, - Финдекано покачал головой. - Моргот тут ни при чем. Просто народ нолдор не может так жить и дальше — в наспех отстроенных жилищах, на походный лад. Эльдар раздирает смута. Если ты появишься на ужине, тебе тотчас же придется забыть о себе, а я не могу позволить, чтобы ты истязал сам себя. Ты пробыл в плену слишком долго, чтобы восстановиться за это время — и это тоже моя вина. Если бы я поменьше слушал твоих братьев; если бы собрался в Ангбанд сразу... Майтимо встрепенулся и свел брови: - Не смей так говорить! Финьо... Я же просил не щадить меня. Нолдор требуют, чтобы я держал перед ними ответ? - Да, - тихо вздохнул Финдекано. - Но ты пока можешь не тревожиться — и Макалаурэ, и мой отец вполне справляются с управлением. Я стараюсь оказывать им поддержку, оттого и мои частые отлучки. Но сейчас ты для меня важнее, чем вся эта возня. Мне хочется, чтобы в моих объятиях ты еще хотя бы еще немного не думал о короне, что тяжким грузом ляжет на твое чело; об отрядах орков, что с каждым месяцем все чаще беспокоят приграничные отряды... - Финьо, - голос Майтимо стал нежным и ласковым. - Стоит смириться — как раньше, уже не будет. - Я это понял еще тогда, когда закрывал глаза своим сородичам, а их ресницы под моими руками ломались от холода, - глухо произнес Финдекано. - Да, как раньше, уже не будет... Но позволь мне хотя бы сегодня — в последний раз! — дать тебе позабыть обо всем. - Финьо, - повторил Маэдрос, слегка улыбаясь, - ты все-таки слишком мягок со мной. Мне еще предстоит ответить за сожженные корабли перед теми, кого привел ты. Мне придется ответить перед теми, чьих братьев и сыновей я загубил, поверив Морготу. Но сегодня, сейчас... ты со мной, и я готов и вовсе отказаться от венца нолдор, лишь бы так все и осталось. У меня было время подумать, когда я возвращался из забытья, созерцая под собой бесконечную бездну... и я понял, что единственное, что и в самом деле важно — это искренние чувства. Любовь, нежность, ярость... даже боль. Знай я это раньше, отец не смог бы призвать меня к Клятве, но, увы, ты прав — другого пути у нас больше нет. Я обещаю, что я верну твое уважение и... - Помолчи, - Фингон накрыл губы друга пальцами, призывая к тишине. - И так сказано слишком много. Самого главного не скажешь словами. - Ты прав, - тихо вздохнул Майтимо, ощущая, как уверенные руки друга помогают ему устроиться на кровати, и приподнялся на локте, потянувшись за поцелуем. Финдекано целовал бережно, но вместе с тем и решительно. Изувеченная рука легла ему на затылок, а тонкие губы, которые так часто украшала усмешка, доверчиво раскрылись. В решительности Майтимо никогда не уступал. Финдекано подтолкнул друга, упираясь ему в плечо и опускаясь ниже, и Маэдрос застонал глухо, гортанно, повинуясь уверенным движениям. Наконец, Фингон опустился сверху и, оторвавшись от губ, спросил: - Ты не боишься? - Нет, - голос Майтимо был хриплым. - Чего мне бояться? - Я могу причинить тебе боль. - Причинить боль? Мне? После плена Ангбанда? - Маэдрос рассмеялся. - Все, чего я боюсь теперь — это потерять тебя. Но сейчас ты рядом. - Сейчас я рядом, - как эхо, повторил Фингон, расстегивая домашнюю тунику и стягивая покрывало. Маэдрос завороженно проследил за тем, как раздевается возлюбленный, и осторожно уточнил, запнувшись на мгновение: - А тебя не смущают... мои шрамы? - Это доказательство твоей стойкости, - Фингон слегка проскользил пальцами по самым ярким рубцам. - Твой силы, - он склонился ниже, повторяя путь пальцев языком, - твоей несгибаемости... - Финьо, - Маэдрос выдохнул это почти неслышно, запрокинул голову и отставил колено в сторону, словно приглашая, - я... - Молчи, - повторил Фингон, слегка задыхаясь, но положением воспользовался, чуть отодвигаясь, чтобы вытащить из кармашка отброшенной туники небольшой фиал. Майтимо прикрыл глаза, хотя удержаться от тихих стонов не мог, когда ощутил, что им завладели твердые, но нежные пальцы. В душе словно разворачивалась пропасть, не хуже, чем та, которую он видел под собой на скале Тангородрима. Ощущения захватывали его все больше, и уже не под силу было бороться с собой: - Финьо, сильнее... - Куда уж сильнее, - усмехнулся Финдекано. Что-то было в этих словах, какая-то нота диссонанса, но Майтимо не успел этого заметить, потому что пальцы выскользнули, а на смену им... Маэдрос дернулся, выгнулся и, кажется, даже слегка вскрикнул, потому что плеча коснулось влажное дыхание, и голос где-то рядом с ухом прошелестел: - Тише, соседние покои принадлежат Макалаурэ... Майтимо закусил губу и кивнул, но глаз по-прежнему не открывал. Дыхание его постепенно выравнивалось и становилось ритмичным, в такт легким пока движениям возлюбленного. Однако вскоре Фингон надавил сильнее, и Майтимо, повинуясь инстинкту, поднял ноги выше, облегчая проникновение и глубже принимая в себя плоть. Если до этого его занимало удовольствие исключительно душевное, то сейчас его захватило совершенно иное чувство — внутри что-то отозвалось мучительным и ярким наслаждением, и Маэдрос подался навстречу, неловко стараясь притянуть любовника ближе. Фингон прижался к нему всем телом, упираясь лбом в выступающую ключицу, и резким движением вошел до конца, тяжело выдыхая. От этого почти неслышного, но ощутимого звука по телу Маэдроса пробежали мурашки, но он, помня о предупреждении, прошептал как можно тише: - Сильнее... - и распахнул глаза. Финдекано поднял голову. Глаза его в свете единственной непотушенной свечи казались черными, а взгляд словно прожигал насквозь. Маэдрос протянул левую руку, коснулся брови, лба, обхватил голову за затылок и почувствовал, что на пальцах скользит единственная расплетенная прядь, ленточка из которой сейчас лежит под подушкой. Просьбу Финдекано выполнил, да еще и так, что смотреть Майтимо больше не мог, полностью концентрируясь на ощущениях. Возбуждение, терзавшее сына Феанора с вечерней прогулки, становилось просто нестерпимым, и он невольно потянулся к собственной плоти рукой. От первого же прикосновения Маэдрос вздрогнул, понимая, что долго не продержится, но Фингон видел это — а может, чувствовал — потому что прошептал: - Я хочу, чтобы тебе было, как никогда, хорошо... Маэдрос зажмурился до ярких пятен перед глазами. Сильные движения внутри, приносящие необъяснимое удовольствие; собственные пальцы, которые уж точно знали, как ласкать; и этот страстный шепот над ухом... Сдерживаться сил не осталось. Майтимо успел только поднести к лицу правую руку и прикусить кожу, чтобы не застонать в голос, когда ощутил, как вздрагивает и прижимает его собой Финдекано... На несколько секунд в спальне воцарилась тишина, которую прервал шелест покрывала и тихий шепот устраивающегося рядом Фингона: - Тебе было хорошо? - Да, - не находя слов, чтобы выразить чувства, Маэдрос крепко прижался к плечу возлюбленного. - А тебе? - А ты не почувствовал? - в голосе Финдекано послышались смешливые нотки, которые быстро сменились печалью. - Завтра все будет иначе. Ты принял решение взять власть в свои руки. У тебя больше не будет времени... даже на себя. Если ты завтра выйдешь на завтрак, то после завтрака тебе придется говорить с Макалаурэ, потом нанести визит моему отцу, потом... потом собирать Совет. Настоящий совет, а не те рассуждения, что мы вели в отсутствии законного короля. Зато я вернусь в наш лагерь. - Что? - Майтимо приподнялся и, увидев, что покрывало сбилось, накрыл им возлюбленного поплотней. - Финьо... Я люблю тебя и не собираюсь тебя никуда отпускать. - Тебе придется это сделать, - Фингон неуловимо пожал плечами и зевнул, - так или иначе. Это Эндорэ, а не Валинор, тут королевские заботы много более хлопотны. Да и потом... Нельо, ты же не думаешь, что мы сможем так жить? Нашему народу нужно пристанище более надежное, чем лагерь у озера в опасной близости от Ангамандо. Нужны земли, укрепления... Поверь, я знаю, о чем говорю. Все это обсуждалось даже тогда... когда ты еще был у Моргота, и не было надежды, что ты вернешься. - Так почему же вы не ушли?! - Маэдрос сильно сжал кисть возлюбленного в единственной руке. - Макалаурэ никак не мог ни на что решиться, - снова зевнул Финдекано. - Все говорили разное. Карнистир и Амбаруссар поддерживали меня; мой отец и Финдарато считали, что надо сначала позаботиться о народе, а потом собирать армию... Курво сомневался, а Тьелко... Ну, ты его знаешь. - Разумеется, он был убежден, что за мной нет смысла идти, - пробормотал Маэдрос. - Не держи на него зла, - разом как будто проснулся Фингон. - Он просто практичный. - Зато ты — нет, - Майтимо склонился, чтобы поцеловать возлюбленного в висок, после чего потянулся и задул свечу. - Ты самый безрассудный, и мудрый одновременно. И я люблю тебя. И кажется, я знаю, что надо делать... - Что? - Я откажусь от короны, - твердо произнес Маэдрос. - И не в пользу Кано. В пользу твоего отца. Думаю, это будет честно, а ты... ты важнее для меня, чем любая власть.