Ни слова лжи

Заперев дверь на щеколду, Финдекано наконец почувствовал себя спокойно. Оказаться между двух огней — Майтимо и Карантиром — оказалось нелегко, и счастье, что удалось почти незаметно уйти. За сказанное на Совете он уже не волновался — сумерки давно сгустились, а значит, долго говорить не будут и ничего важного уже не скажут. Разве что потом придется выслушать возмущенного Турукано... В дверь постучали, и Фингон скривился. Вспомнишь Моргота — а вот и пехота... Финдекано не откликнулся, надеясь на то, что разговор с братом удастся отложить до завтра. А завтра Тургон уже увлечется своими чертежами и новыми планами... В дверь, однако, постучали громче, а потом и заколотили с такой силой, что щеколда жалобно брякнула. - Открой! - раздался совсем не тот голос, которого ожидал Фингон. - Открой, я же знаю, что ты здесь! Вот с Карнистиром сейчас разговаривать не было ни малейшего желания. Финдекано даже поймал себя на мысли, что уж лучше было бы выслушать долгие поучительные речи младшего брата... Фингон вновь промолчал и тут же об этом пожалел — от мощного удара щеколда попросту слетела, а в проеме распахнувшейся двери появилась широкоплечая фигура любовника. Свет падал из коридора, отчего Карантир казался грозной тенью, порождением Тьмы... - Что тебе нужно? - резко поинтересовался Фингон. - Я приходил к вам, но Тьелкормо сказал, что ты не желаешь меня видеть — ни тогда, ни впредь. Карантир зашел в комнату и захлопнул дверь за собой с такой силой, что, казалось, открыть ее теперь и без щеколды будет непросто. - Что тебе нужно? - повторил Финдекано. - Я не собираюсь объясняться. Ты услышал от Кано правду. - Я не сомневался в этом, - отрезал Карнистир, вызвав у Фингона едва заметную усмешку. - Мне следовало бы догадаться раньше, но я и представить не мог, что ты можешь использовать меня же для того, чтобы... Дыхание его перехватило, и он замолчал. Фингон немного выждал, ожидая, что тот заговорит вновь, но пауза затягивалась, и сын Финголфина бросил: - Ты желаешь устроить семейную сцену? Я не говорил тебе о любви. - Осторожнее, - мрачно предупредил Карнистир. - Майтимо по-прежнему не знает о твоих... проказах. - И что? - Финдекано почувствовал себя в своей стихии. - Ты можешь ему рассказать. - Он отвернется от тебя. - И что? - насмешливо повторил Фингон. - Мне не составит труда убедить его в том, что все в прошлом — тем более, что так и есть. - Ты был со мной и после того, как... - А это неважно, - махнул рукой Финдекано. - Мне не составит труда убедить Майтимо в чем бы то ни было. Как ты думаешь, чьему слову он поверит больше?.. Значит, ты пришел угрожать? Так чего же ты хочешь? Мести? Брал бы пример с Макалаурэ — он действует без угроз. - Я пришел не для этого, - хмуро покачал головой Карантир. - Ты сам меня учил, что бесцельная месть бессмысленна. Фингон промолчал, уже с интересом наблюдая за бывшим партнером, но тот никак не мог на что-то решиться — яростно сжимал кулаки, иногда порывался что-то сказать, но не произносил ни слова, вновь и вновь сжимая губы. Когда Финдекано все это уже начало раздражать, Карнистир ожесточенно выпалил: - Почему ты отвел для меня земли аж за Гелионом? Дальше, кажется, уже и забраться нельзя — разве что за Синие горы. - Что же тебя не устраивает? - приподнял бровь Фингон. - Ангарато, которого ты так невежливо прогнал с Совета, привез с собой не только карты, но и многие сведения о Белерианде. Земли за Гелионом — обширный и богатый край, пусть и дикий. Если тебе хотелось чего-то иного, то следовало высказаться еще на Совете. А ко мне ты пришел зря — не я ношу венец нолдор... но я могу передать королю, что ты хочешь побеседовать с ним. - Я не хочу говорить с ним, - в бессильной ярости рявкнул Карантир. - Ведь не твой же отец принимал решение, верно? - Верно, - кивнул Финдекано. - Но мне казалось, что тебе так будет лучше — подальше от меня. А край, и правда, неплох. - Чем он лучше? - сквозь зубы процедил Карантир. - Скажи, чем?! - Лучше, чем что? - недоуменно отозвался Фингон. - Чем Хитлум? Чем Дориат? - Не земля, - Карантир отвернулся. - Майтимо. - Кто тебе сказал, что он лучше? - устало поинтересовался Финдекано. - Макалаурэ? Не ему судить. - Тогда почему..? - Выходит, я зря столько времени тратил, чтобы объяснить тебе важность слов, - вздохнул Фингон. - Что — почему? Почему я спас его? Ты и сам знаешь, что он мне дорог. Почему я был с ним все это время? Потому что был ему нужен. - Почему ты с ним спал? - мучительно выдавил Карнистир и добавил, все больше распаляясь. - Я был уверен, что ты действуешь ему во благо! Был уверен, что помогаю тебе облегчить и без того нелегкое бремя нашего народа, был уверен, что помогаю тебе в политике! Фингон улыбнулся: - А с чего ты взял, что это не так? На мгновение Карантир опешил, после чего глаза его широко распахнулись: - Так ты с ним... только для того, чтобы он сам, добровольно отдал тебе венец?! - О чем ты? - хмыкнул Фингон. - Я не ношу венца нолдор. - Он давно незримо на твоем челе, - неосознанно пробормотал Карантир и шагнул вперед. - Так ты для этого, значит?! Фингон внимательно проследил за движениями бывшего любовника — слишком угрожающими они стали — и чуть отступил, занимая стратегически удобную позицию рядом со столом, чтобы иметь возможность уйти в сторону и получить несколько мгновений преимущества — в открытом бою он Карнистиру заметно уступал и по силе, и по росту. Любовник сделал еще один шаг вперед, но после этого остановился, явно оценив готовность к драке, и разжал кулак: - Я не ударю тебя. Ты же не зря столько времени потратил, чтобы объяснить мне, что слова важнее. - И что ты мне скажешь? - все еще настороженно произнес Фингон. - Ничего, - бросил Карантир. - Тогда уходи, - Финдекано выразительным жестом указал ему на дверь. Карнистир молча прошел к двери, дернул, но та не поддалась. Он ухватился за ручку удобнее, но отчего-то медлил, тянул... и резко повернулся обратно: - Финьо... Я не могу. - Чего ты не можешь? - Я не могу уйти, - хрипло произнес Карантир. - Знаю, что должен, но не могу. - Ждешь от меня совета? - хмыкнул Фингон, но голос его прозвучал печально и горько. - Наверное, - Карантир вскинул тревожный взгляд. - Или ты собираешься остаться с Майтимо? - Нет, - покачал головой Финдекано. - Я и так достаточно его жалел. Отец сказал мне, что я должен дать ему свободу — только так он сможет восстановиться. Пока я рядом, он не сможет стать самим собой. Поэтому его земли тоже далеко от Хитлума. Карнистир прикрыл глаза и тихо спросил: - А я могу остаться? - Можешь, - Финдекано вздохнул. - Если хочешь, конечно. Сын Феанаро в несколько шагов оказался рядом с ним, но обнять не решился, опустил голову и пробормотал: - Знал бы ты, как мне сейчас хочется тебя ударить... - Так ударь, - просто предложил Фингон. - Хотя стоит признать, когда ты сдержался, я подумал, что могу гордиться тобой, несмотря даже на твою выходку на Совете. Карантир несмело улыбнулся: - А я как раз подумал, что люблю тебя, несмотря даже на твои выходки. Финьо... - Давай ложиться? - устало предложил Финдекано. - Если ты еще чего-то от меня хочешь... Карнистир недоверчиво поднял взгляд: - Ты всегда говорил, что мне не следует оставаться — кто-то может увидеть меня здесь. - Надеюсь, обойдется, - пожал плечами Фингон. - У нас не принято заходить без стука... да и дверь ты запечатал так, что теперь просто ее не откроешь. Карантир проснулся первым и попытался пошевелиться, но ему это не удалось — на его плече лежало что-то тяжелое и теплое, а по шее то и дело пробегали щекотные искорки. Он хотел было прикрыть глаза и подремать еще немного, но почувствовал, что рука невероятно затекла, и постарался осторожно передвинуть голову любовника. Тот задышал чаще, но не проснулся. Карантир приподнялся на локте, устраивая Фингона удобнее и убирая растрепавшиеся, непереплетенные волосы, и вдруг замер, вглядываясь в знакомые и уже родные черты. Во сне Финдекано выглядел удивительно беззащитным и открытым. Лицо его разгладилось: исчезла прямая морщинка между бровей, губы были слегка приоткрыты, а не тревожно сжаты, а длинные ресницы слегка подрагивали, словно он с закрытыми глазами наблюдал за чем-то. Карантир провел пальцем по переносице, скользнул бережным прикосновением по щеке... Фингон слегка улыбнулся во сне и раскинулся на кровати, повернувшись на спину. Карантир завороженно глядел на такого Финдекано — как будто дело происходило еще в Амане, где не было ни боли, ни грязи, ни войны. Сыну Феанаро не хотелось обратно в Валинор, но и здесь, в Эндорэ, можно жить спокойно и мирно — только бы победить Моргота... При мысли о Морготе Карантир поморщился — если тогда, в горячке после Клятвы, он был готов лично выйти против темного вала и сокрушить его, то сейчас приходилось признать — это будет очень и очень нелегко. Но возможно. И даже необходимо, чтобы видеть такого Финдекано — улыбающегося и спокойного — не только в грезах Ирмо... Едва мысли Карантира приняли такой оборот, как Фингон словно почувствовал это. Ритм его дыхания изменился, и он приоткрыл глаза, мгновенно напрягаясь и вскидывая настороженный взгляд. Впрочем, черты его почти сразу расслабились: - А, это ты... - А что, ты ожидал увидеть кого-то другого? - Карантир заглянул в темные со сна глаза. - Морьо, - Финдекано улыбнулся и вскинул руку, обнимая его за шею, - ты все еще ревнуешь? - Конечно, - просто ответил Карнистир. - Так нехорошо говорить, - слегка нахмурился Фингон, - но сказать тебе, о чем я думал, когда был с Майтимо? Я прикрывал глаза, и вместо рыжих волос видел черные. - Никогда не думал, что услышу такое признание, - фыркнул Карантир и отвернулся, однако любой, кто хоть сколько-то знал четвертого сына Феанаро, мог бы с уверенностью сказать, что голос его звучит растроганно. - Но это правда, - хмыкнул Фингон. - Иди сюда... Карантир завозился под покрывалом, которое за ночь, разумеется, напрочь сбилось, и лег рядом, бережно вплетая пальцы в темные пряди и лаская большим пальцем кончик длинного уха. - Знаешь, я еще почти сплю, - доверительно сообщил Фингон, потянув его на себя. Карантир послушно оседлал любовника, однако сонная истома пока не отпустила и его, поэтому он не спешил обозначить собственные желания, лишь тесно прижимался и почти неосознанно вырисовывал на груди возлюбленного замысловатые узоры. Горячие ладони Финдекано легли на бедра, но тот тоже никуда не торопился, подтянув покрывало повыше, чтобы утренний прохладный воздух, проникающий из приоткрытого окна, не так холодил кожу. Нежные утренние ласки, ничем не напоминавшие страстные и нетерпеливые движения минувшей ночи, дарили умиротворение. Тем неожиданней показались резкие шаги, короткий возглас за порогом и глухой удар в дверь — явно плечом. От возникшего сквозняка занавеси колыхнулись, а замерший Карантир даже успел подумать о том, что ему сейчас придется объясняться с королем нолдор, как в комнате раздался неожиданно знакомый голос: - Финьо, твой отец сказал, что ты у себя... Карнистир на секунду прикрыл глаза и тут же пожалел об этом — от резкого движения возлюбленного он едва не свалился. Фингон среагировал быстрее, оттолкнув любовника и садясь на кровати: - Нельо... Тот не ответил, и Карантир безотчетно развернулся к брату, чтобы держать источник опасности в зоне внимания. Маэдрос замер посреди комнаты, на лице его так и застыла широкая улыбка, которая в сочетании с остановившимся взглядом выглядела гримасой сломанной куклы. - Нельо, послушай, - Фингон вздохнул и потянул к себе штаны. - Услышь меня, пожалуйста... Но Майтимо не реагировал. Глаза его сощурились, и он рванулся к кровати. Карантир привстал, готовясь защитить возлюбленного, но оказалось, что брат словно уже не замечает Финдекано — он размахнулся и с силой ударил в скулу. Карантир выдержал, хотя щеку мгновенно залило теплой волной, а кожу прошили десятки острых иголочек. - Как ты посмел? - сипло выдохнул Майтимо, хватая брата за плечи. - Как ты посмел?! Карнистир не знал, на что решиться. Выйти против брата, будучи обнаженным — плохая идея, но и мягкая постель не давала преимуществ в борьбе. - Перестань, Нельо, - раздался спокойный голос Фингона. - Я все тебе объясню. - Финьо? - кулак Маэдроса разжался, а взгляд устремился куда-то поверх головы Карнистира. - Это он тебя принудил? - Успокойся, Майтимо, - несколько укоризненно произнес Финдекано. - Он ни к чему меня не принуждал. Сядь, мы поговорим спокойно. Хочешь, Морьо уйдет? Карантир резко повернул голову, бросив на любовника возмущенный взгляд, но тот, уже будучи полуодетым, являл собой образец спокойствия и невозмутимости. - Пусть остается, - бросил Маэдрос, слегка приходя в себя. - Финьо, что происходит? Я не понимаю... - Нельо, - Фингон обогнул кровать и остановился в шаге от старшего феаноринга, - пойми. Я люблю тебя, но только как брата и друга. Ты самый близкий мне, самый дорогой... но не ты занимаешь мое сердце. Я был готов на все, чтобы поддержать тебя тогда, когда на твою долю выпали страшные мучения, но я не властен над чувствами. Прости. - Значит, ты любишь его? - Маэдрос коротким движением подбородка указал на младшего брата. - Не меня? Несмотря на то, что Карантир едва сдерживался, чтобы не заявить права на возлюбленного, он навострил уши, дожидаясь ответа, однако Финдекано мягко увел разговор в сторону: - Это неважно, Нельо. - Скажи, я хочу знать, - глухо произнес Маэдрос. - Если ты любишь моего брата, я... я уступлю, ибо люблю всех их, а твое счастье для меня — превыше всего. - Любовь бывает разной, Нельо, - вздохнул Финдекано. - Любовь, которую ты вызываешь в моей душе, заставила меня пойти в Ангбанд. Но не ты заставляешь мое сердце биться чаще. Твоего брата я люблю иначе. - Я понял, - тяжко вздохнул Майтимо. - Ты позволишь мне сказать несколько слов Морьо? - Я? - Фингон удивился и обнял Маэдроса, утыкаясь ему в плечо, из-за чего слова его тоже прозвучали глухо. - Не в моей власти тебе запрещать или позволять что-то... Карантир видел, как брат крепко сжал в объятиях Финдекано, после чего решительно отстранился и повернулся: - Морьо, - Маэдрос заговорил, но в лицо брату не глядел, - я не прошу прощения за то, что ударил тебя. Я лишь хочу попросить... береги его. Я не могу стать для Финьо тем, кем хотел бы, но если ты разобьешь ему сердце... - Нельо, - Карантир так долго молчал, что голос предательски захрипел, - я обещаю. Мы не хотели тебе говорить, чтобы не ранить тебя... - Я это понял, - Майтимо, наконец, взглянул ему в глаза. - Но я рад, что узнал. Хорошо, что я понял, что был лишь объектом для жалости. Я еще стану сильней. - Я помогу, - твердо заверил Карнистир. - Позаботься лучше о нем, - бросил Майтимо и вновь отвернулся. - Финьо, я вообще-то шел... чтобы поблагодарить за кров на прошедшую ночь, и сказать, что мы выдвинемся сразу, как наш народ будет готов к переходу. - Я загляну к вам, как только позволит время, - кивнул Фингон. Маэдрос еще постоял немного, бросил последний взгляд на Карантира и вышел, притворив за собою дверь. - Мне не следовало оставаться у тебя, - тихо сказал Карантир. - Все случилось, как ты и предсказывал. - Удивительное дело, - задумчиво пробормотал Финдекано. - Именно в решительный момент все всегда почему-то идет не так, хоть годами все было в порядке. С Кано было так же. - Превратности судьбы, - грустно улыбнулся Карантир. - Так говорил отец. Мне, наверно, тоже пора. Только... - Что? - Финдекано вынырнул из своих мыслей и уставился на него с интересом. - Ты хочешь продолжить? - Твоя откровенность ставит меня в тупик, - признался Карнистир. - В постели ты говоришь иначе, - хмыкнул Фингон. - О, Эру... - Карантир залился краской и отвел взгляд. - Я хотел сказать, что мне пора собираться, чтобы выехать вместе с братьями... Фингон привычно оглядел окна феанорингов, так же привычно высчитывая, у кого из них горит свет. В спальне Карантира было темно, зато кабинет Маэдроса освещался множеством свечей, которые горели так ярко, что освещали плющ, жидко увивавший изящный наличник. Финдекано вошел, направляясь по коридору в темную спальню любовника, как вдруг одна из дверей распахнулась, и на пороге появился немного растрепанный Макалаурэ: - Финдекано, Карнистир у Майтимо, ты можешь так не спешить. Фингон окинул его нелюбезным взглядом: - А тебе-то что? - Поговорить бы, - задумчиво произнес Маглор. - Я как раз писал тебе письмо, а тут слышу — шаги. - Ты узнаешь меня по шагам? - недоверчиво уставился на него Финдекано. - Тебя — не узнаю, - буркнул Маглор. - Но слышу, что шаги не принадлежат никому из братьев. А то, кто в такой час ходит по нашему дому, догадаться несложно. К Тьелко, правда, тоже одна по ночам ходит... Но у нее шаги легкие. - Не Ириссэ, надеюсь? - Нет, другая, - отмахнулся Макалаурэ. - Ты зайдешь или нет? Финдекано зашел в комнату и невольно присвистнул, оглядываясь: - У тебя всегда такой творческий беспорядок? Спальня Макалаурэ представляла собой нечто странное. Кроме уже разложенной ко сну кровати, там повсюду стояли какие-то сундучки и коробки, по всем доступным поверхностям были разбросаны бумаги, а венчала все это лютня, поблескивающая на большой куче одежд. - Обычно нет, - пожал плечами Маглор. - Но мы уже начали собираться. Проходи, только осторожно — там зеркало. - Куда проходить? - Фингон огляделся, пытаясь найти здесь что-то, на что можно присесть, и лишь сейчас отметил большое зеркало в раме, стоящее прямо на полу. - Да хотя бы сюда, - Макалаурэ спихнул еще одну кучу тканей на пол, явив взору стул. - Вроде бы в Хэлкараксэ были мы, а не вы, - справившись с изумлением, произнес Финдекано. - Зачем тебе столько одежд? Маглор не ответил, дернув плечом, и устроился на кровати напротив зеркала. Финдекано невольно подумал о том, что двух Маглоров он бы уже точно не перенес, и жестко спросил: - Что ты хотел от меня? - Что ты сделал с Майтимо? - резко спросил менестрель. - С тех пор, как он побывал у тебя, я его не узнаю. - А что с ним не так? - встревожился Фингон. - Он никогда не был таким, - напряженно ответил Маглор. - В первые дни он был рассеян и задумчив, и мне даже казалось, что по утрам я видел в его глазах слезы. Однако спустя несколько дней все поменялось, словно в единый миг. Ныне он ведет себя, как отец, если не хуже. Речи его пламенны, голос тверд, в каждом движении — сила и гордость. Я не видел его таким даже в лучшие дни. Ты что, признался ему в любви? - В любви? - Фингон усмехнулся. - Я не люблю его. - Я это знаю, - тихо и угрожающе заговорил Макалаурэ. - Ты уже добился своей цели, так зачем ты терзаешь его? Или ты мстишь? Лицо Финдекано приобрело нечитаемое выражение: - Нет, я не мщу. Я говорил это Турьо, говорил это Морьо, теперь повторю и тебе. Месть бессмысленна, я давно это понял, еще в начале перехода через льды. Наш договор не включал в себя обязанности изливать душу, но раз в тебе проснулась тревога за брата... Маглор уловил издевательские нотки и перебил: - Да, я против излишней жестокости. - … то я поясню. Все дело в том, что я сказал ему, что не люблю. Макалаурэ довольно долго молчал, пытаясь принять сказанное, после чего произнес: - Вот, значит, как... Я рад, что твое признание повлияло именно так. Я боялся, что это просто убьет его, а он... Я думал о нем хуже. - А ты обо всех думаешь хуже, - бросил Фингон. - Меня ты тоже когда-то считал... - Значит, теперь ты остался один? - хмыкнул Маглор. - Надеюсь, ты не попробуешь соблазнить Тьелко. Хотя... У него нет отбоя от прекрасных эльдиэр, и мне было бы даже интересно послушать, что он тебе скажет. - А Курво? - отчего-то заинтересовался Фингон. - И с ним не выйдет, - уверенно ответил Макалаурэ. - Он тоскует по супруге. - Раньше никто и Морьо не заподозрил бы в том, что он сам будет просить сделать его своим, - насмешливо бросил Фингон. - Однако же это случилось. Маглор вынужденно признал аргумент достойным, и поинтересовался: - И как бы ты соблазнял Тьелко? И Курво? - С Курво все прошло бы гладко, - задумчиво ответил Фингон. - Раз он тоскует по жене, то тоскует и по ласке. Стоит лишь аккуратно ему показать, что можно дарить ласки и не претендовать на место его прекрасной супруги. А Тьелко... конечно, сложней. Его пришлось бы долго убеждать в том, что ни одна эльдиэ — против которых не стоит возражать — не поймет его так, как могу это сделать я. - А Амбаруссар? - заинтересованно уточнил Маглор. - А с ними еще проще — они любопытны и жаждут всего, что может им дать юность. Макалаурэ помолчал и резко спросил: - А со мной? Финдекано задумался, после чего поднял взгляд ярких глаз и медленно произнес: - А тебе бы я прямо сказал, что хочу. Маглор молчал, и Фингон уточнил: - Если это все, что ты хотел мне сказать, то я пойду. - Так не терпится? - хмыкнул Маглор, сразу принимая непринужденный и слегка насмешливый тон. - Вынужден разочаровать. Майтимо собирался подвести сегодня итоги расчетов на нужды во время перехода. Это, скорее всего, до утра затянется. Странно, что обсуждать это он предпочитает с Карнистиром. Морьо, конечно, хороший хозяйственник, да и считает отлично, но ведь они соперники за твое сердце... - Не соперники, - фыркнул Фингон. - Тогда непонятно, почему они оба по-прежнему принимают тебя. Карнистир тебя даже видеть не хотел, а Майтимо... - Я просто дипломат, - улыбнулся Финдекано. - Никто из них не держит на меня зла. Раз сегодня оба они заняты, тогда я отправлюсь домой. Забот у меня хватает. Он поднялся с места, собираясь приветливо кивнуть Макалаурэ на прощание, однако тот тоже поднялся: - Оставайся. Фингон нахмурился, замерев на месте, и посмотрел собеседнику в глаза: - Зачем мне оставаться? И где? - У меня, - Маглор, как всегда, был краток, оставляя пышное славословие исключительно для баллад. - Вот как? - глаза Финдекано сверкнули. - После двоих твоих братьев... - Надеюсь, ты тоже окажешься не хуже тех эльдиэр, что приходили сюда до тебя, - в тон ответил Маглор, шагнув ближе. Фингон окинул его оценивающим взглядом снизу вверх и резким движением притянул к себе для поцелуя. Целовался Макалаурэ замечательно — не хуже, чем пел — уверенно и сильно, ведя за собой, но Финдекано инициативы не уступил. Не отрываясь от губ соперника, Фингон стянул с его плеч домашнее одеяние, перехватывая преимущество — перед полностью одетым любовником Макалаурэ несколько отступил и поддался на первые, почти невинные ласки. Однако Финдекано не обольщался — тот непременно нанесет удар и сделает это так, как привык — неожиданно и точно. Поэтому Фингон нисколько не удивился, когда Маглор резко толкнул его на кровать, опускаясь сверху. Стремление отбиться Фингон счел бесцельным, а попытку перевернуть соперника — заведомо провальной, поэтому он послушно позволил себя целовать и расстегивать одежды. Поцелуи становились все более страстными, и порой Финдекано даже чувствовал боль, однако рукам подставлялся, не мешая Маглору стягивать одеяние. Он даже раздвинул ноги, усыпляя бдительность соперника, и почувствовал, как к животу прижимается обтянутое тонкой тканью нижних штанов естество. - Нам будет неудобно, - выдохнул Фингон во время очередной передышки. Маглор явно признал правоту оппонента и поднялся, позволяя будущему любовнику встать, чтобы улечься удобнее. Финдекано возможностью воспользовался, обходя кровать и буквально чувствуя на себе оценивающий взгляд. На постель оба опустились так, будто сходились на учебной дуэли — почти одновременно, внимательно следя за тем, чтобы противник не сделал выпад раньше, чем предполагалось. Устроившись на кровати вдоль, а не поперек, будущие любовники вновь начали целоваться, но сейчас уже инициатива не принадлежала исключительно Маглору — покрывала и простыни сбивались под взаимной страстью и напором. Такого Финдекано не чувствовал никогда. Только сейчас он понял, что даже плотские утехи с предыдущими его любовниками тоже будто хранили часть того холода, что он вынес из Вздыбленных Льдов. Сейчас этого не было — несмотря на то, что оба уже окончательно избавились от ткани одежд, было жарко. Вокруг словно полыхал пожар; кровь стремилась по жилам с бешеной скоростью; разум туманился, но пока не отказал... - Я представлял тебя, когда владел твоими братьями, - выпалил Фингон. - Твои черные волосы... твое тело... Рука, лежащая на его бедре, дрогнула; Фингон успел заметить, как ошеломленно распахиваются глаза Маглора, но эти вовремя сказанные слова решили все — Макалаурэ просто не успел восстановиться и среагировать, когда любовник опрокинул его на спину, одновременно скользнув запястьем по внутренней стороне бедра. На первое прикосновение к тугим мышцам Макалаурэ ответил легким стоном. Колени он развел, но даже в такой позе не выглядел покоренным. Финдекано привычно потянулся за маслом, не спуская, однако, с любовника настороженного взгляда, но тот уже расслабленно откинулся на подушки и лениво приоткрыл один глаз: - В твоих умениях я не сомневаюсь. Фингон постарался унять слишком шумное дыхание. Хотелось — до дрожи. От привычного чувства отстраненности не осталось и следа. Финдекано был готов поклясться в том, что все это для Маглора — впервые, однако тот принимал ласки уверенно и как будто небрежно. Фингон усмехнулся про себя и, войдя уже двумя пальцами, слегка их согнул, надавив на чувствительную точку. Макалаурэ вздрогнул; тело его напряглось, и он приподнялся на локтях, глядя властно и требовательно: - Больше. Голос прозвучал уверенно, но Финдекано только усмехнулся, слегка приподнимая голову: - Это мне решать. Расслабься и получай удовольствие. Фингон даже не ожидал, что Маглор, хмыкнув, кивнет и вновь откинется на подушки. Тело любовника отзывалось на ласки охотно, и Финдекано с неудовольствием отметил, что, пожалуй, сам не сдержится быстрее, чем заставит Макалаурэ просить. Не следовало и начинать. Это осознание пробудило несколько отступившее чувство соперничества, и Финдекано неожиданно для любовника потянул его за руку, заставляя подняться — у него мелькнула интересная мысль... Маглор послушно поддался рукам и опустился на колени, а потом и наклонился, опираясь на руки. Фингон взглянул в зеркало и успел заметить искаженное в мучительной гримасе ожидания лицо. Однако Макалаурэ быстро сообразил, в чем дело, скептически оценил свое отражение и вернулся к прежнему, снисходительному выражению лица. Финдекано прижался к нему сзади, и Макалаурэ вновь не утерпел — закрыл глаза, подаваясь назад. Фингон заставил его опуститься чуть ниже и наконец надавил плотью на растянутые мышцы. Маглор голову опустил, да так, что черные волосы скрыли лицо, но Финдекано это сейчас волновало мало — он со стоном вошел сильней и едва удержался от того, чтобы не овладеть любовником сразу. Тот, однако, похоже, почти не испытывал дискомфорта — повел бедрами и сам подался навстречу. Второй стон Финдекано успел удержать и качнулся вперед, глубже заполняя подвластное ему тело. Макалаурэ охнул, вцепляясь в измятое покрывало, но отстраниться не попробовал — наоборот, попытался прижаться теснее. Фингон понимал, что не может не причинять боли, но решительности второму сыну Феанора было не занимать. Фингон вошел до конца, замер, давая любовнику привыкнуть, и начал медленно двигаться. Маглор почти все время молчал, но с первым движением отозвался слабым мелодичным стоном. Финдекано надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться, и стон стал громче и отчетливей. Фингон потянулся к блестящим роскошным прядям, потянув за них так, как виделось в мечтах, и Маглор не разочаровал — опустился еще ниже, шире раздвигая бедра. Фингон почувствовал взгляд и глянул в зеркало. Увиденное заставило его сбиться с ритма и замереть. Макалаурэ, изогнувшийся, как дека арфы, смотрел прямо ему в лицо; глаза феаноринга потемнели, а губы слегка кривились в гримасе то ли боли, то ли наслаждения. Маглор взгляд поймал и вызывающе ухмыльнулся, вновь подаваясь назад. Завораживающе-медленное движение в зеркале выглядело на редкость откровенным и пленительным, однако Маглору и этого оказалось мало. Он слегка прикусил губу и перенес вес на локоть одной руки, опуская вторую ниже... Финдекано застонал. Сдерживаться сил не осталось, и он усилил движение, едва отметив, что собственный взгляд в зеркале выглядит не восторженно-завороженным — а вызывающим и властным. Макалаурэ еще сильнее закусил губу, глубоко вздохнул и замер, позволяя движению усиливаться. Фингон запрокинул голову, но взгляда от блестящей зеркальной поверхности не отрывал, замечая и впитывая малейшие оттенки в поведении любовника: и склоненную голову, и резкие движения предплечья, и прикрытые от наслаждения веки... Наконец, толчки усилились до частоты биения сердца, и Макалаурэ вновь поднял взгляд. Серые глаза его выглядели почти черными от расширившейся радужки и поблескивали в свете свечей не хуже, чем злополучные Сильмариллы. Фингон уже почувствовал, как любовник под ним начинает вздрагивать, а и без того узкое тело зажимается, и опустил голову, взглядывая прямо в глаза Маглора через отражение в зеркале. Искусанные губы Макалаурэ раскрылись, словно тот хотел что-то сказать, но из груди его вырвался только громкий, мучительный стон, а тело вздрогнуло в напряженной судороге. Финдекано и сам тяжело выдохнул и позволил себе расслабиться, быстро сдавая позиции. От того, как охнул любовник, разрядка пришла даже слишком быстро. Финдекано отпустил партнера и без сил опустился на сбитую постель. Происходящее вызвало у него даже слишком яркие эмоции, и опустошение, пришедшее им на смену, тоже было слишком сильным, но признаваться в этом ни любовнику, ни себе он не хотел. - Я не знаю, доведется ли нам встретиться снова, - медленно произнес Макалаурэ, упав рядом, - но если доведется — я возьму реванш. - Доведется, - уверенно отозвался Финдекано. - Я приеду к тебе. - Ты лгал моим братьям, - пожал плечами Маглор, хоть это и неудобно было делать лежа. - Так что извини, не верю. Но так будет даже лучше, если ты предпочтешь позабыть обо мне. - Вся ирония в том, - Фингон повернулся к нему, - что я никогда никому не лгу. Ты можешь проверить каждое мое слово с увеличительным стеклом. Я приеду к тебе... и даже буду готов к тому, что тебе захочется... взять реванш. - Осторожнее, - хмыкнул Маглор. - Иначе и я поверю в твои слова. И тогда могу попытаться уложить тебя, едва сняв с коня. Ты же — по твоим же словам — будешь готов, не так ли? - Этим ты отличаешься от всех своих братьев, - удовлетворенно откликнулся Фингон. - Ты умеешь и говорить, и молчать. Но, в отличие от них, ты понимаешь важность слов. - Спи, дипломат, - фыркнул Макалаурэ и добавил. - Я желаю тебе хорошо отдохнуть. И не подумай, что я забочусь о тебе... Просто тебе утром еще придется повторить. - Сказанное? - ухмыльнулся Финдекано. - Сделанное, - сонно пробормотал Макалаурэ, пододвигаясь ближе. - Ты все верно сказал, я понимаю важность слов. Повторять не потребуется. Финголфин проводил взором исчезающий на горизонте караван и перевел взгляд на сына: - Финдекано, отчего ты так печален? Из-за того, что ушел Майтимо? Ты ведь прекрасно понимаешь. Ты не смог бы вечно поддерживать его. Я рад, что он сумел перебороть себя. - Да, я тоже рад, - едва заметно улыбнулся Фингон. - У тебя здесь пока осталось еще четверо феанорингов, - шутливо произнес король нолдор. - Они помогут скрасить тебе твою печаль. - Да, я воспользуюсь твоим советом, отец, - смиренно кивнул Финдекано и фыркнул. - Вот только Турьо меня не одобряет. - Турукано... - Финголфин нахмурился и вгляделся в лицо сына. - Финьо, думаю, что ваши пути скоро разойдутся. Я люблю вас, вы оба мои сыновья, но Турукано не желает прощать, и это разбивает мне сердце. А ты простил, я вижу. - В Валиноре было не так, - грустно вздохнул Фингон. - Турьо теперь проводит много времени с Финдарато. - Финдарато — отличный друг, - успокаивающе улыбнулся ему отец. - Ты вот дружишь с Майтимо. И с Карнистиром, я заметил, ты стал близок. Откровенно говоря, я рад, что не с Тьелкормо... - Почему? - вздрогнул Фингон. - Я помню, что он говорил, когда Майтимо был в плену, - покачал головой Финголфин. - Это не достойно любящего брата. А еще мне всегда не по душе была его дружба с Ириссэ... не знаю, что они нашли друг в друге. Впрочем, это... уже неважно. - Скажи, отец, - задумчиво произнес Фингон. - А что мы будем делать, когда обживемся в Хитлуме? - Что? - король нолдор потрепал его по плечу. - Мы попробуем доказать валар, а главное — себе, что можно жить правдой не только в Валиноре. Финдекано едва заметно усмехнулся, но ласково склонил голову к отцовскому плечу. Маглор выскользнул из-за колонны опустевшего зала и приблизился к трону, отвешивая изящный, но издевательский поклон: - Желаю мира и процветания королю нолдор. - Кано, - Фингон вскинул голову, но улыбка его была усталой, - хоть сейчас не издевайся, пожалуйста. Достаточно и того, что ты — единственный, кто после моих категоричных слов мог здесь остаться без ущерба для сокровищниц, лица и душевного равновесия. - Не понимаю, отчего ты так нетерпим, - хмыкнул Маглор. - Ведь ты и до этого отлично справлялся с обязанностями короля. Что с того, что сейчас ты принял этот титул официально? - Погиб мой отец, - тяжело произнес Финдекано. - И это что-то... нет, я не хочу говорить. - Скажи, - неожиданно серьезно взглянул на него Маглор. - Это что-то всколыхнуло во мне, - с легким сопротивлением протянул Фингон. - Нет, не его смерть... А то, какой она была. И то, что Турукано не позволил мне быть рядом на похоронах... Тоже сильно ударило. Турьо давно не одобрял меня, а после смерти отца прямо сказал, что в его пенатах я вовсе не желанный гость. Я принял его слова и даже не требую от Гондолина и его короля подчиняться мне. - Но разве не к этому ты шел всю жизнь? - Макалурэ чуть нахмурился. - Ныне ты — Владыка нолдор. Разве ты не чувствуешь вкуса победы? Или горечь отравляет тебя? - Я не чувствую ни восторга, ни радости, - медленно произнес Фингон. - Я не чувствую даже удовлетворения. Я не чувствую ничего. Где твои братья? - Где Нельо и Морьо, ты это хочешь сказать? - уточнил Маглор. - Они хотели бы остаться со мной, но я лучше тебя знаю, чем оба они вместе взятые, и взял на себя смелость объявить, что ты не будешь рад их присутствию. - А они... - Финдекано едва заметно поморщился. - Все так же..? - Да, каждый из них ждет, - холодно заметил Макалаурэ. - Я говорю тебе это каждый раз, как приезжаю сюда. Что изменилось? Карнистир меняет женщин, а Майтимо — мужчин, но стоит тебе лишь позвать... - Каждый раз я надеюсь услышать иной ответ, - вздохнул в ответ Финдекано. - Если тебе станет от этого легче... Морьо ждет появления на свет своего ребенка. - А его... женщина? - А его женщина из эдайн. Она заранее отреклась от всех прав на дитя, взамен на покой и безбедную жизнь своих родителей и сестры. Ей, кстати, скоро родить... Морьо надеется, что родится сын. Две дочери у него уже есть. - Я постараюсь отпустить Морьо и Нельо пораньше, - кивнул Финдекано. - Вряд ли удастся, - покачал головой Маглор. - Карнистир привез вести... - Расскажи мне заранее, - попросил Фингон. - Обещаю, я услышу все от него, как в первый раз. Макалаурэ снисходительно улыбнулся: - Ты это умеешь. К нему пришла делегация от истерлингов. Непокорное племя эдайн, что не хотело признавать владычества эльдар... Так вот. Они просят защиты и обещают выставить свои армии и в защиту земель, и в походах. Эти воины не из слабых. Было бы неразумно не принять их служения, однако стоит помнить о том, что преданность эдайн нельзя принимать за чистую монету... - Опять война, - тихо вздохнул Фингон. - Знаешь, я бы хотел пожить мирно. Хотя бы немного. Я теперь часто вспоминаю наши дни у Митрима... - А Валинор? - А об этом я говорить не хочу, - мгновенно закрылся Финдекано. - Кано, я много думал... и хочу тебе предложить. Твои земли потеряны для эльдар, а мой дворец опустел. - Я и мои воины нашли приют у Майтимо, - ровно ответил Макалаурэ. - Знаю. Но ведь тебе неуютно там, верно? - Верно, - через себя ответил Маглор. - Майтимо глядит на меня так... Он не питает ненависти ко мне, но все время словно пытается понять, чем я купил твое сердце. Я не могу. - Я прошу, - голос Фингона неожиданно сорвался до шепота. - Прошу. - Это будет нехорошо по отношению к твоей супруге и сыну, - покачал головой Макалаурэ. - Ведь она знает, что ты не питаешь любви и к ней? - Моя супруга весьма неглупа, - чуть улыбнулся Фингон. - Иную я бы не выбрал. Но ты зря волнуешься. Она сама захотела поддержать меня после коронации, однако вскоре наши пути разойдутся — она увезет Гил-Галада в гавани Кирдана, там безопасней. - Полно, - Маглор шагнул вперед и перехватил короля за руку. - Дагор Браголлах дорого далась нам... но мир еще не рушится. - Нет, мир пока еще не рушится, - хмыкнул Фингон. - Просто я чувствую, будто со смертью отца умерло что-то во мне. - Смерть отца — тяжкая утрата, - заговорил Макалаурэ. - Я знаю. Я... еще помню пепел в ладони. Я держал отца тогда за руку... Тоже ведь любил, как и ты. Непозволительно любил. Ты оправишься. Тебе нужно найти новую цель и стремиться к ней — и тяжесть уйдет. Если тебе столь тяжко, я перееду к тебе. Но не жди утешений. Я... пожалуй, любил... того нолдо, что едва ли не силой прогнал меня и лишил короны. Того нолдо, что несколькими словами мог повести за собой. - Я и сейчас могу говорить не хуже, - хмыкнул Фингон. - Пожалуй, мне стоит поговорить с предводителем этих... истерлингов. - Не отнимай этого у Майтимо, - покачал головой Маглор. - Он до сих пор впадает в тоску, вспоминая о тебе. Радуется любой битве. Пусть его военный гений останется с ним. Было уже совсем поздно, когда Майтимо, отбросив небрежно собранные волосы на плечо, сел на кровать. Как и всегда, в Барад Эйтель на него снисходила тоска и тревога, но вместе с тем и блаженная радость, и боль... Засыпать здесь всегда было трудно. Скрипнула дверь, и Маэдрос, не оглядываясь, произнес: - Что, Морьо, тоже не спится? - Это не Морьо, - произнес до боли родной голос. - Финьо? - Маэдрос вскочил, взгляд его заметался. - Финьо, ты ведь по делу? Ты же всегда приглашаешь нас в кабинет... Ты никогда не приходишь... - Сейчас пришел. - Ко мне? - Маэдрос неуверенно сделал шаг навстречу и тотчас отступил. - Прости, Финьо. Если ты желаешь побеседовать со мной о делах, то я... - Нет, не о делах, - Финдекано мучительно вздохнул. - Расскажи мне.... расскажи мне про Валинор. - Что? - серые глаза Майтимо широко распахнулись. - Финьо, ты не в себе. - Расскажи мне про Валинор, - требовательно произнес Фингон, опускаясь на кровать. - Или про свой плен расскажи. - Я не понимаю, - пробормотал Майтимо и, запинаясь, пробормотал. - Про плен... Не знаю, что рассказывать. Моргот истязал меня, ты знаешь... Или ты из-за отца? Эру, что я несу... - Скажи, что ты чувствовал, когда потерял все? - Боль, - чуть помедлив, произнес Майтимо. - Впрочем, тогда боль была моим постоянным спутником. И еще была радость от того, что это досталось мне, а не моим братьям. - И больше ничего? - затаив дыхание, уточнил Фингон. - Еще... Тоску, Финьо. Тоску по мирным временам, по матери, по отцу, по тому, что я потерял... По тебе. Неожиданно лицо Финдекано просветлело, но сразу омрачилось. - Да что такое? - обеспокоенно произнес Маэдрос. - Хочешь, я позову к тебе Кано? Он тебя поймет, утешит... Или, может, Морьо? Он тоже всегда готов прийти к тебе. - Нет, - на глазах Финдекано отчего-то блеснули слезы. - Я пришел к тебе. Ты был со мной в Валиноре. Ты всегда был рядом... И сейчас я пришел к тебе, когда мне стало... - Расскажи, - мгновенно посерьезнел Маэдрос. - Я... - голос Фингона прерывался. - Я всю жизнь в Эндорэ делал то, что считал нужным. Ни о чем я не жалею. И вот... я достиг всего. Я король нолдор. Я имею власть — не призрачную власть нолдорана в Эндорэ, как мой отец, а настоящую. У меня есть наследник и верные мне эльдар. Я побеждал и договаривался, я добился многого. У меня есть всё... И все же я чувствую, что чего-то у меня не осталось. Что-то, что было раньше, а теперь его нет. И это что-то было, похоже, дорого мне. Дороже всего остального. Что я потерял, Майтимо? Маэдрос горько взглянул ему прямо в глаза: - Ты хочешь услышать правду? - Я всегда хотел слышать только правду. - Несмотря на то, что сам правды никому не говорил, - тяжело вздохнул Маэдрос. - Ты спрашивал, что ты потерял? Душу. - Что? - Фингон медленно развернулся, словно готовясь ударить. - Душу, Финьо, - повторил Майтимо. - Ты уже давно не тот эльда, которым был в Валиноре. Последний раз я видел тебя на скале Тангородрима. - Там уже был не я, - пробормотал Финдекано. - Что-то в тебе тогда еще оставалось, - возразил Маэдрос. - Иначе ты убил бы меня, не колеблясь, не дожидаясь Орлов. Фингон помолчал, после чего равнодушно произнес: - Ты, наверное, прав. Спасибо. Мне пора. - Постой, - Маэдрос нервно остановил его. - Ты же не собираешься..? - Броситься с башни вниз? - Я не навязываюсь тебе, но мог бы помочь, - торопливо произнес Майтимо. - Позволь мне вернуть тебе долг. Ты спас меня... Я хочу тебе помочь. - Ты уже спас, - выдохнул Фингон. - Я хочу спасти совсем. Я хочу, чтобы ты стал таким же, каким был в Валиноре, если ты хочешь этого. - Таким я не стану никогда, - покачал головой Финдекано. - Прости. Скажи Морьо, чтобы не держал на меня зла... У него скоро родится ребенок. Пусть это будет сын. Пусть он займется им, собой, и забудет, наконец, обо мне. И ты забудь. И передай Макалаурэ, что я отменяю свое приглашение. Я не хочу никого видеть здесь. - Что ты решил, Финьо? - встревоженно спросил Майтимо. - Нам надо выйти против Моргота, - твердо произнес Финдекано. - Тогда, может, у меня еще есть шанс. - Хорошо, - Маэдрос мгновенно собрался и положил руку возлюбленному на плечо. - Я соберу армии. Я составлю поистине небывалый план. Я спасу тебя. - Я тебе верю, - Финдекано чуть улыбнулся. - Ты единственный, наверное, кому я этого не говорил. Но я верю словам тех, кто мне дорог. Лишь покинув покои Майтимо, он едва слышно добавил: - Жаль, что теперь я понимаю. Понимаю, что мой путь к спасению лежит лишь через Чертоги Мандоса. Последним, что мелькнуло перед взором короля нолдор, перед тем, как захлопнулась дверь, стала истрепанная золотая лента на изголовье кровати.