Ни слова лжи

Оставшись один, Фингон облегченно выдохнул. На него неожиданно свалилось слишком много информации, хотя как раз сегодня ему хотелось просто отдохнуть и хоть немного расслабиться — последние дни были нелегкими. Впрочем, на эту мысль Фингон только мрачно усмехнулся — а когда дни были легкими? Уж точно не во время перехода через Вздыбленные Льды; и не во время смуты, когда королем нолдор был Маглор; и не в Ангбанде... Финдекано болезненно поморщился. Каждый раз ему казалось, что после пережитого его не страшит уже ничто, и каждый раз, одерживая победу, он понимал — все меньше это трогает его; все легче и вместе с тем тяжелее на душе; все толще корка льда на сердце, которое оледенело еще тогда, когда он впервые закрыл глаза другу... Ни прерывающийся от сочувствия голос Финдарато, ни вино, что они с Турукано пили за упокой, уже не могли согреть. Финдекано подставил лицо солнцу, чувствуя, как еще теплые лучи прогревают его насквозь... На что нужны новые Светила, если ничто уже не сможет... Из размышлений его вырвал веселый и немного хмельной голос Майтимо: - Ты, как всегда, держишь слово... Дождался. А где Кано? Сбежал? - Нельо, - голос Фингона был серьезен, - скажи, а почему вас всего двое прибыло? Неужто действительно все ваши братья не признали моего отца нолдораном? - Да нет, - Маэдрос пожал плечами. - Тьелко разве что упрямится. Курво остался с Тьелпэ, тот расшибся позавчера. Решил, видишь ли, что ему по силам объезжать коня, ну и... А Амбаруссар... честно говоря, они заявили, что праздник им неинтересен, а напиться они могут и не преодолевая пути во много лиг. - А Морьо? - осторожно уточнил Фингон. - Морьо... - Маэдрос поморщился. - Страдает. Ты не говори никому, но его вроде как дева бросила... или отдала сердце другому... я не понял ничего. Сам же знаешь, из Морьо слова не вытянуть, а уж на такую тему... Все в себе переживает. Рассмеялся и сказал, что мне такого никогда не понять. Глупости какие... Но он всегда переживал из-за того, что пошел в мать. Я уж был готов ему эту деву за волосы приволочь, а он только отмахнулся, не захотел со мной даже говорить. - Не надо за волосы, - меланхолично отозвался Финдекано. - А зачем тебе все это? - Отец наверняка будет меня расспрашивать, - поморщился Фингон. - А мне не хотелось бы, чтобы он плохо думал о вас. - Да куда уж хуже, - вздохнул Маэдрос. - Он простил, я вижу, но доверие навсегда утрачено. - Многое навсегда утрачено... Но мы приобрели что-то новое. - Это да, - Майтимо бережно коснулся его пальцев и попытался заглянуть в глаза. Неожиданно эти осторожность и нежность Майтимо вызвали раздражение и досаду. Финдекано едва хватило выдержки, чтобы слегка улыбнуться и лукаво сверкнуть глазами. Он не лгал, когда говорил Маэдросу о том, что никогда не знал любви, но подумал, что если любовь такая — то ему и не хочется ее испытывать. Это всего лишь слабость, причем — в отличие от слабости дружеского толка — еще и та, которая полностью лишает возможности здраво мыслить. Разом вспомнился и Турукано, который торопливо менял наряды, собираясь в Валимар на свидание с Эленвэ; и Финдарато, нервно отбрасывающий лист за листом в ожидании вдохновения, которое позволит описать красоту Амариэ; и даже отец, который едва не на коленях умолял мать последовать за ним... Фингон вспомнил, как глядел на алое зарево в Арамане, и понял, что никогда не желает больше чувствовать себя беспомощным и слабым. Никогда. - Нельо, - голос его прозвучал тихо, но уверенно, - не надо. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то заметил, что мы... - Я готов рассказать, - резко ответил Майтимо. - Мне наплевать на всех. Я больше не нолдоран, могу себе позволить... - А я не могу, - сдержанно заметил Фингон. - Если хочешь, давай отойдем. Надежда и радость, которые зажглись в глазах сына Феанора, тоже вызвали всплеск глухого раздражения. Тот Майтимо, что навсегда остался для Фингона в Валиноре, был гораздо привлекательней. Он много смеялся, метко и точно шутил, демонстрировал силу и несгибаемость. Новый Майтимо мог только восхищенно глядеть... словно ваниар на валар. - Надеюсь, Турукано не придет в голову искать меня здесь, - Фингон чуть пригнулся, проходя под сень дерева в перелеске, ближайшем от луга, на котором устроились эльдар, и достал прихваченные кубки. Майтимо слегка подбросил бутылку, удобнее ее перехватывая, и попросил: - Открой, я пока не наловчился... Много времени уйдет. - Мне кажется, это то умение, которым тебе необходимо овладеть в самые сжатые сроки, - насмешливо заметил Фингон, но, расстелив плащ и усевшись, бутылку откупорил. Он буквально чувствовал, что Маэдрос собирается заговорить, и заранее не ждал ничего хорошего. - Финьо, - несмело начал Майтимо, - я тут подумал... Когда твой отец окончательно наладит жизнь нолдор, может, ты захочешь поселиться со мной? Не думай, что я собираюсь бросить на тебя тень; если хочешь, я могу пригласить и Финдарато, и даже Турукано... - Если Турукано придется делить с тобой кров, то от земель одна выжженная пустыня останется, - пробормотал Фингон. - Нельо, пойми... - Ты не дослушал, - перебил его Маэдрос. - Ведь твой отец говорил об объединении! Что, как не дружба, убедит наших последователей, что Дома больше не ссорятся? - Дома не ссорятся, - терпеливо вздохнул Финдекано. - У наших Домов просто больше не осталось ничего общего... кроме, разве что, мести Морготу. И твой отец сам увеличил эту пропасть. Уже ничего не поправишь. Я не могу. Если хочешь, ты можешь остаться здесь со мной, хоть я и не считаю это верным решением. - А этого не могу я, - покачал головой Майтимо. - Хоть мне почти все равно, что будут обо мне думать, но я в ответе за братьев, а остаться с нолдораном, словно в надежде урвать хоть крупицу власти... Я не готов к такому унижению. - После победы над Морготом, возможно, будет иначе, - задумчиво произнес Фингон. - Но о том говорить пока рано. - Я буду ждать, - тихо и упрямо проговорил Маэдрос, тряхнув отросшими волосами, в которых белела серебристая прядь. - А пока — я готов на все, чтобы хотя бы немного отплатить тебе за все то, что ты сделал для меня. - Мне ничего не нужно, - пожал плечами Финдекано. - Разве что... - Что? - Майтимо развернулся и просительно поглядел. - Позволь хоть чем-то... - Если я попрошу, ты будешь согласен распределить земли между братьями так, как скажу я? Твое слово для них превыше всего. - Я постараюсь, - свел брови Маэдрос. - Хоть они в последнее время и отбились от рук. - Значит, у тебя тоже будут свои дела, - улыбнулся Фингон. - Тебе нужно восстановить авторитет, построить свое королевство... Ты не будешь скучать. - Без тебя... - лицо феаноринга мучительно скривилось, словно от боли. Фингон подавил вздох и склонился к другу, поцелуем предвосхищая новые речи о любви. Майтимо еще пытался что-то сказать, но довольно быстро уступил, прикрывая глаза и послушно укладываясь на плащ и частично — на землю. От этой покорности Финдекано едва не поморщился. Единение тел — единственное, в чем он еще не научился полностью контролировать эмоции — будоражило кровь только тогда, когда ощущалась страсть; когда в каждом прикосновении чувствовалась сила — и вовсе не телесная; когда казалось, что в воздухе искрит... - Так не пойдет, - едва слышно шепнул на ухо любовнику Фингон и рывком заставил его приподняться. Глаза Майтимо приоткрылись, и в них полыхнул знакомый, но давно позабытый огонь: - Я боялся оттолкнуть тебя. - Не бойся, - Финдекано потянулся, расстегивая на нем одежды. Маэдрос в ответ скользнул пальцами левой руки по его застежкам, но не справился и с досадой покачал головой. Финдекано торопливо расстегнул праздничную тунику и приподнялся на колени, притягивая к себе любовника и вновь целуя. Тот по-прежнему послушно поддавался, но отвечал уже с пылом, от которого, наконец, в душе что-то шевельнулось. Внезапно на окраине перелеска хрустнула ветка, и Майтимо попытался вырваться и отпрянуть, и ему это почти удалось. Фингон, однако, успел его поймать и прижал к дереву, выдыхая в затылок: - Тише. Наверняка кто-то отошел по зову тела. Сейчас уйдет. - Финьо, ты сам больше меня опасался, что кто-то узнает... - Никто ничего не узнает. Финдекано чувствовал, что несмотря на легкое сопротивление, Маэдрос уже почти готов уступить, и воспользовался не совсем честным приемом — проведя ладонью по животу любовника, он опустил руку под пояс штанов и нежно коснулся напряженной плоти. Маэдрос резко выдохнул и оперся лбом о подставленную изувеченную руку. Фингон потянул ткань его штанов вниз и, огладив ягодицы, скользнул пальцами в ложбинку. Майтимо тотчас выгнулся, и Финдекано даже уже успел ощутить пульсацию тугих мышц, однако удержался: - Нельо, обещай, что больше не будешь вырываться. - Не буду, - Майтимо подался навстречу руке и разочарованно выдохнул, когда пальцы исчезли. - Финьо? Финдекано не ответил, поспешно нащупывая необходимый фиал в недрах распахнутых одежд — тот самый фиал, который стал носить с собой с тех самых пор, как Карнистир, отчаянно краснея, скорее жестами, чем словами дал понять, что согласен на большее, чем объятия и поцелуи... Майтимо не протестовал. Не протестовал ни ласковым поцелуям, ни чувствительным укусам в плечо и загривок, ни настойчивым пальцам... Он принимал все, но уже не так, как впервые — покорно и почти безучастно. В отличие от Карнистира, который поначалу стеснялся абсолютно всего, но явственно желал большего, Маэдрос охотно проверял пределы дозволенного, и вскоре Фингон почувствовал, как к его двум пальцам присоединяется и палец любовника. Майтимо всегда был с ним откровенен, но сейчас этого отчего-то было как будто мало. Финдекано даже не сразу понял, что вдруг для него изменилось, и, досадуя на себя, был, пожалуй, излишне резок — Маэдрос глухо охнул, когда им овладели. Фингон прикрыл глаза, входя глубже, но когда перед закрытыми веками мелькнул образ холодных прозрачно-серых глаз и разметавшихся темных прядей, невольно едва слышно застонал, поняв, чей облик заставляет его с такой силой и неистовством врываться в беззащитное тело. Майтимо явно принял стон на свой счет, еще откровеннее двигаясь в такт и громко и протяжно выдыхая. Шум раздался где-то ближе, и голос Турукано в отдалении произнес: - Финьо! Финьо, ты здесь? Фингон успел ладонью погасить срывающийся с губ любовника стон и почти ровно громко произнес: - Турьо, я скоро буду. Шаги, которые уже явно можно было различить, замерли, и в наступившей тишине, прерываемой едва слышным дыханием Маэдроса, Тургон неуверенно заметил: - Отец звал тебя. Я скажу ему, что ты скоро придешь. Фингон не ответил, и шаги быстро удалились. Майтимо громко вздохнул, но Финдекано не позволил ему говорить. Почувствовав, что возбуждение несколько отступило, он вновь представил себе длинные темные волосы и резко двинул бедрами, прикрывая глаза. Маэдрос явно подавился словами, но поддался, и левая его рука, до этого сжимающаяся на бедре, скользнула к плоти. Теперь Фингон старался завершить все побыстрее и сам накрыл пальцы любовника ладонью. Тот простонал и подался назад, уступая во всем: позволяя ласкать себя и владеть собой. Тот, чей облик восставал ныне перед внутренним взором Финдекано, ни за что бы так себя не повел, а если бы повел... Фингон зажмурился и в момент сорвался, едва успев ощутить, что пальцы заливает теплой жидкостью, а любовник отчаянно зажимается под ним. - Мне надо спешить, - выдохнул Фингон, едва отстранившись, - пока Турукано не вернулся. - Мне показалось, что он что-то понял, - пробормотал Маэдрос, пытаясь привести себя в порядок. - Он вряд ли пойдет сюда. - Не стоит плодить подозрений, - возразил Финдекано. - Достаточно и того, как ты обнимал меня, когда рядом был твой брат. - Прости, - Майтимо наконец оделся и жалобно заглянул в глаза. - Я не мог удержаться. - Тебе ни к чему просить прощения, - Финдекано собрался и посмотрел ласково. - Я понимаю тебя. И все-таки нам следует быть осторожнее. Не только тебе, но и мне тоже... - Ты прав, - Маэдрос поднялся на ноги и привычно-насмешливо улыбнулся. - Несмотря на то, что ты... был неосторожен, я постараюсь ничем не выдать нас... - Тебе было больно? - встревожился Фингон. - Немного, - Майтимо бережно коснулся его пальцев. - Но ты не волнуйся, я умею терпеть и скрывать боль. - Прости, - Финдекано склонил голову. - Тебе тоже не за что просить прощения, - улыбнулся ему Маэдрос. - Ради тебя я переживу любую боль. Фингон отвлекся от бумаг, заслышав дробный конский топот и громкие выкрики под окном, и тотчас же неосознанно схватился за меч, что стоял у стола. Он сорвался с места и рванулся к окну. Во дворе короля Финголфина толпился небольшой отряд конных эльдар, но их предводителя не было видно — лишь один из последователей Второго Дома пытался усмирить быстроногого гнедого жеребца, украшенного цветами Третьего Дома. Прибывшие эльдар постепенно спешивались, но шум уже явственно послышался в коридоре. Раздался взволнованный голос Ангрода и короткие возгласы нолдорана. Судя по шагам, оба немедленно переместились в кабинет. Фингон секунду поколебался. С одной стороны, он был в домашней тунике, и появляться в таком виде просто неприлично, но с другой... Поговорить с Ангродом требовалось незамедлительно. Фингон досадливо поморщился. Заплетать косы времени не было, но переодеться было необходимо. Переступив порог, он едва не столкнулся с Тургоном: - Финьо, - выпалил тот, - отец велел нам собрать Совет. Срочно! Ангарато вернулся! - Я видел из окна, - несколько нервно отозвался Финдекано. - Я как раз хотел поговорить с ним. - Отец сказал, чтобы их не тревожили, - Турукано кивнул на соседнюю дверь. Фингон с досадой вздохнул и уточнил: - Разве ты не был у себя? - Не был, - несколько раздраженно отозвался Тургон. - Я хотел поделиться с отцом... Если бы ты меня внимательнее слушал, то знал бы, что я сейчас работаю над чертежами... - Только не это, - простонал Фингон, вызвав у брата очередной приступ раздражения: - Я считаю, что нам нужны тайные укрепления. Мне кажется, что ты недооцениваешь мощь Моргота... - Не сейчас, ладно? - примирительно заметил Фингон. - Как срочно необходимо собрать Совет? - Прямо сейчас, - несколько успокоился Тургон. - Хорошо, - Финдекано кивнул. - Тогда я сейчас отправлюсь в лагерь Первого Дома... - Нет, - неожиданно возразил Турукано. - Туда поеду я. А ты собери сыновей Арафинвэ и подготовь зал. - Но... - возмущенно попытался возразить Финдекано. - Поеду я, - резко перебил его Тургон. - Я догадываюсь, что за дела тебя связывают с сыновьями Феанаро... Так вот сейчас не время, Финьо. - А что меня с ними связывает? - мгновенно напрягся Фингон. - Мне сказать это вслух? - еще более раздраженно буркнул Турукано. - И знай, я не одобряю тебя, кто бы это ни был — хоть Майтимо, хоть Макалаурэ. - Что?.. - Финдекано невольно отступил, возведя взгляд в лицо брату. - Я знаю, что ты... уединялся с кем-то из них, - через силу произнес Тургон. - Еще на празднике Анаро Ортиэ. Не забывай, у меня была жена, и... В общем, у меня не осталось сомнений. Я пытался понять, с кем из них ты ушел, но они оба куда-то исчезли. Или... ты был с обоими?! - Вовсе нет, - возмущенно откликнулся Фингон. - Что за проклятие... - пробормотал Турукано. - Я едва уговорил сестру повременить связывать судьбу с Тьелкормо и отправляться вслед за ним, а теперь еще и ты... За дверью раздался голос Ангрода, и Фингон отступил, но стоило брату исчезнуть на лестнице, как он распахнул дверь в кабинет отца и склонил голову: - Отец, прости мне... - Не время, Финьо, - строго отозвался Финголфин, поднимая взгляд от разложенных по столу бумаг. - Ты не застал Турукано? Собери всех, кого сможешь собрать. Есть вести от короля Эльвэ. Фингон послушно кивнул и вышел прочь, даже не встретившись взглядом с Ангродом — тот сидел спиной к двери. Оставалось только повиноваться. Действовал Финдекано механически, но постепенно горячка новых вестей начинала отпускать его. Что с того, что скажет Ангрод на Совете? По факту, мнение Эльвэ не так уж и важно. Гораздо тревожнее слова Турукано... Лагерь уже проснулся, и все громче доносился гомон голосов. Финдекано едва дождался стука копыт и встревоженно посмотрел на прибывающих нолдор. Сегодня сюда прибыли все сыновья Феанора — и были притом серьезны и мрачны. Фингон чуть поморщился. Если бы в лагерь Первого Дома отправился он, а не брат, то феаноринги бы были расслаблены и веселы, а потому не имели бы предубеждений против любого решения отца... Турукано бросил поводья конюшему и подошел к брату: - Скоро? - Я не знаю, - отозвался Фингон. - Я сообщил отцу, что зал готов к приему, но он был слишком занят... - Тогда я схожу. Против этого Финдекано возражать не стал, вновь взглядывая на феанорингов. В зале было пусто и прохладно. Зима уже почти вступила в свои права, а на столах стояли только вина да легкие закуски, ибо организовать стол в такие короткие сроки уже было непросто — леса окончательно оскудели, да и запасов было немного. Финголфин вошел в зал последним, махнул рукой на приветствия и, заняв свое место, громко провозгласил: - Каждая минута промедления может стоить нам чьей-то жизни. Я собрал вас, чтобы решить судьбу нолдор, которые доверились нам. Финдекано тяжко вздохнул, ибо на него был направлен отчаянный взгляд Майтимо, и попытался поймать взгляд Карантира, однако тот лишь опустил голову. - К нам вернулся Ангарато, что привез вести из Дориата. Расскажи всем, что тебе сказал король Эльвэ, - Финголфин обратился к Ангроду. Тот поднялся и с запинкой заговорил: - Элу Тингол... Так называют короля Дориата его подданные... принял нас вежливо. Он оказал нам с Артанис достойный прием. На второй день он выслушал нас... - На второй? - неожиданно нахмурился Макалаурэ, перебив. - А что же было на первый? Майтимо наконец отвлекся и поднял на Ангрода вопросительный взгляд. - В первый день... - сбившись, пробормотал Ангарато, - он... После того, как нас обыскали и убедились, что у нас нет дурных намерений, король Тингол озаботился тем, чтобы проверить наши родственные связи. - Что?! - вскипел Келегорм, поднимаясь на ноги. - Он позволил себе... обыскивать вас?! - В том не было нарушения гостеприимства, - стоял на своем Ангарато. - Король Тингол всего лишь заботится о своих границах. А Артанис обыскивали девы. Ее не коснулись мужские руки. Финдекано даже невольно пригнулся. В зале наступила полная тишина, и Финголфин, нервно потирая руки, произнес: - Продолжай, Ангарато. - Едва король Тингол убедился в нашем родстве и правдивости наших слов, как оттаял и накормил нас... Финголфин что-то зашептал, но его шепот потонул в возмущенном восклицании Майтимо: - А вас что, до этого не кормили? Может, еще и держали в темнице?! - Ну... - начал было Ангрод, но его перебил Финголфин: - Это не так уж и важно. Расскажи лучше о том, что сообщил вам король Дориата. Только помни, что я сказал... - Он сказал, что не против того, чтобы нолдор заняли земли Белерианда, пусть бы и по соседству с его королевством, - с облегчением тряхнул светловолосой головой Ангарато. - Он сказал, что мы можем занять земли Хитлума и нагорья Дортониона, а также восточные земли. Однако сообщил он и то, что живут там его подданные, а посему нам не должно смущать синдар или притеснять их. В случае, если донесет до него молва, дескать, нолдор согнали с насиженных мест его народ, он упредил нас оберегаться, ибо он — Владыка Белерианда, а его слово — закон. - Нет, это совершенно никуда... - начал было Маглор, глядя в сторону пустым взглядом. - А не упредил ли Владыка Тингол, чтобы мы не входили в Дориат с мечами в руках? - преувеличенно-вежливо поинтересовался Куруфин. Финголфин не успел встрять, как как Ангрод бесхитростно ответил: - Элу Тингол сказал, что в Дориат не вступит никто, разве что те, кого позовет он в гости или призовет в час нужды. В зале повисла тишина, которую внезапно разрядил смех Майтимо: - Не гневайтесь, братья, ибо речи Владыки Тингола бессмысленны. Король — лишь тот, кто может удержать то, чем владеет, нам ли того не знать. Мало доблести в его гордых словах. Владыка жалует нам земли, которыми не способен повелевать, а потому... Финдекано видел, что обращение Майтимо не убедило феанорингов — слишком те отвыкли прислушиваться к словам старшего брата, слишком слабым почитали его ныне, а потому вмешался: - Речи короля Эльвэ... Он не успел закончить, как на ноги поднялся Карантир. Глядя на Фингона уничижительно, он заговорил, и речь его звучала непривычно плавно и понятно, хоть и пламенно: - Речи Элу Тингола гнусны, а поступки говорят за него. Неужто мы смиримся с тем, чтобы сыновья Финарфина бегали с доносами туда и обратно к этому Темному эльфу? Кто определил их в наши глашатаи? Стоило бы им помнить, что они нолдор, хоть мать их и другого племени. Повисла тишина. Финдекано неверяще глядел на любовника, но тот лишь вскинул гордый и презрительный взгляд. Ангарато нервно сглотнул, после чего бросил короткие слова извинения Финголфину и поднялся из-за стола. Карнистир на яростный взор не отреагировал, лишь еще больше скривил губы в усмешке. Громко хлопнула дверь за Ангродом, феаноринги быстро переглянулись, но заговорить не успели — слово взял король нолдор. - Так или иначе, - напряженно сказал Финголфин, - но мы дождались последнего слова. Нолдор не могут ждать вечно, наш народ все больше угасает. Ангарато привез карту Белерианда, много более точную, чем были у нас до этого, и я взял на себя смелость распределить будущие владения, исходя из наших давнишних рассуждений. Однако я внес некоторые правки, так что вам следует взглянуть... Он поднял свиток и передал его сидящему рядом Финдекано. Тот взглянул на расчерченный план и успокоенно отметил, что отец не поменял ничего, кроме незначительных мелочей. Тургон едва бросил взгляд на карту, передавая дальше. Маэдрос вгляделся в карту и грустно улыбнулся, отыскав там свое имя. Маглор изучал карту долго и внимательно, пока ее не отнял сидящий рядом Келегорм. Тот, правда, рассмотрел свои будущие владения, удовлетворенно хмыкнул и передал дальше — младшему брату. Карантир цепко взялся за бумагу, долго шарил взглядом по северным землям, и на лице его все больше проступало непонимание. Куруфин бросил на старшего брата быстрый взгляд исподлобья, но торопить не стал, дождался, пока взор Карантира медленно, словно ощупывая каждый уголок, сместится к востоку... Карнистир неверяще оглядел план еще раз, будто проверял, нет ли ошибки, и молча передал дальше, где под руку Куруфину тут же влезли любопытные близнецы. Финдекано на него не смотрел. Он вообще никуда не смотрел, отведя взор в сторону, но боковым зрением не мог не видеть и нервные движения Карантира, ни печальную улыбку Майтимо. Он позволил себе поглядеть на феанорингов только тогда, когда Финголфин, подобно Манвэ, поднял руку и в наступившей тишине произнес: - Если нет возражений, то я предлагаю обсудить, кто и когда выдвинется в путь. Карантир явно порывался что-то сказать, но удержался, и мрачно покачал головой. На фоне довольного Тьелкормо и оживленного Куруфина он выглядел особенно хмурым. Слово взял Тургон: - Если ты позволишь, отец, мы пока останемся с тобой. - В вас никто и не сомневался, - вежливо заметил Макалаурэ. - Майтимо? - А? - Маэдрос отвлекся от каких-то явно не слишком веселых дум и тряхнул рыжей гривой. - А, да... Мне, как старшему, полагаю, следует двинуться в путь первым. Кано, пойдешь со мной? - Пойду, - охотно согласился младший брат. - За тобой глаз да глаз нужен. А то вдруг сгонишь синдар с насиженных мест. Раздался радостный смех Келегорма, который весело сообщил: - Значит, мне, как всегда, за вами. Курво, ты со мной, это не обсуждается. - Это еще почему? - мигом возмутился пятый сын Феанора. - Амбаруссар гоняй! - Да мы вообще хоть завтра, - энергично отозвался Амрод. - Сидим тут... как валар замшелые... Финдекано несколько расслабился. Феаноринги больше не представляли угрозы, занявшись любимым делом — бесконечными пикировками между собой. Еще немного, и можно будет извиниться и уйти... Тем более, что вниманием отца прочно завладел Финдарато, которому не терпелось узнать и про сестру, и про Эльвэ, и про планы, и про все сразу.