Преодоление

Утро было солнечным, за окном слышалось пение птичек, счастливо возвещавших о приближении весны, а лёгкий ветерок залетал в приоткрытое окно, заставляя легкую ткань штор подниматься над полом. Солнце непривычно ярко светило прямо в окно, отчего Олег проснулся раньше обычного. До начала смены было ещё несколько часов, поэтому, неспешно потянувшись на кровати, он направился в ванную, попутно стягивая с себя футболку. После того вечера прошло уже три дня, а они с Мариной не перекинулись ни словом. В первый день они старательно избегали друг друга, и судьба благоволила этому желанию, а потом и вовсе выдался выходной сначала у Марины, а потом и у него. Проведя три дня без общения с ней, ему даже показалось, что он спокойно может без неё жить. Почему же тогда, вечером, ему казалось, что она нужна ему как воздух, а после её последних слов сердце и вовсе пропустило несколько ударов... Впрочем, такие мысли одолевали его недолго. Старательно отгоняя их, он вышел из ванной, сварил ароматный кофе и зажёг сигарету, всматриваясь в людей, снующих под окнами. День обещал быть хорошим, поэтому Брагина покинуло желание последних трёх дней – побыть одному. Предвкушая то, как он расскажет Нинке новый анекдот и вновь подшутит над Саламом, Олег припарковался на стоянке Склифа, даже не обратив внимание на то, что соседней машиной была машина Марины. Но не заметить её, стоящую на крыльце, он не смог. Она стояла, облокотившись на колонну и закрыв глаза, подставляя лицо весеннему солнцу. На плечи была накинута куртка, мягкий и уже тёплый ветер трепал светлые волосы, собранные в красивую причёску, а рука держала тонкую сигарету, привычно перебирая свободными пальцами. Олег ненадолго замер, рассматривая девушку, но, вспомнив их последний разговор, взял себя в руки и прошёл мимо, не сказав ни слова. – Привет, Нино! Как жизнь молодая? – О, привет, Михалыч. Нормально всё. У тебя как дела? – Дела у прокурора, а у меня жизнь, которая, между прочим, просто бьёт ключом! Смотри, погода какая, весна! – живо выдал Олег и Нина порадовалась тому, что её старый друг наконец пришёл в себя. – Не по голове, надеюсь, бьёт? – Какая ты неоптимистичная, ужас! Уйду я от тебя! – Иди-иди, не пугай мне тут народ своей ошалелой мордой – смеясь, сказала Нина. – Там, кстати, подозрение на аппендицит везут, возьмёшь? – Аппендицит? Фи... А поинтереснее ничего нет? – Ну, извини, пока ничего, избирательный ты мой. – Ну лааадно, возьму. Вот умеешь ты уговаривать, Нинка! – бросил Олег и, продолжая улыбаться во все 32, отправился переодеваться. Удалив подтвердившийся аппендицит и весело насвистывая себе под нос где-то услышанную мелодию, Брагин направился к лифту, намереваясь проведать позавчерашнего больного. Лифт был полный – группу из нескольких новых интернов везли в травматологию. Отсчитав ещё 7 этажей, лифт открылся и весёлая громкая компания вчерашних студентов вышла, дав наконец возможность встать удобно. Резко выдохнув, Брагин обернулся и увидел Марину, которая, облокотившись на перила в дальнем углу лифта, вчитывалась в чью-то историю болезни. «Вот так встретились...» – подумал он и начал соображать, стоит ли что-то говорить. Однако в следующий момент лифт, сделав последний резкий толчок, остановился и замер, свет мигнул, а Марина ойкнула, наконец отвлекаясь от документов. Широко распахнув голубые глаза, она увидела Брагина и, оглянувшись по сторонам, сказала: – Это что? – Что? Застряли, что. Повисла неловкая тишина и Марина, отложив бумаги, бросила взгляд на часы. – Чёрт! У меня операция через 5 минут. Шейнман ждёт. – Что-то ты зачастила в нейрохирургию. – Да это Шейнман... – Марина остановилась на полуслове, – ну, а тебе-то какое дело? Брагин отвернулся, засовывая руки в карманы белого халата. – Надо же сделать что-то... А я телефон в ординаторской забыла. У тебя с собой? – А это тебе чем не телефон? – усмехнулся Брагин, кивнув на старенький телефон, прикреплённый к стенке рядом с дверями. – На внутренний-то позвонить можно. Быстро переговорив по телефону, Олег резюмировал: – Придётся Шейнману начинать без вас, Марина Владимировна. Говорят, минут 15 нам тут ещё куковать. Как думаете, справится? – ехидно спросил Брагин. – А ты-то чего так радуешься? В лифте нравится сидеть? – С вами – хоть на краю света! У тебя клаустрофобия что ли? – Господи, нет! – Марина сделала паузу и слегка улыбнулась. – Может, это ты меня нервируешь, Брагин. – Да в чём я-то виноват опять? – улыбка спала с его лица. Сделав два резких шага, он встал, уперев руки по обе стороны от неё. – Ну, что молчишь? Что я тебе сделал?! У тебя невозможный характер. – Немигающим карим взглядом он смотрел прямо ей в глаза. – Успокойся, я же пошутила. Или только тебе острить по каждому поводу и без? – Марина стояла, скрестив руки перед собой. Она подумала, что с Брагиным её постоянно сопровождают какие-то форс-мажоры, однако сейчас, когда он стоял совсем рядом, остаться с ним наедине казалось не такой уж плохой идеей. От него приятно пахло парфюмом и табаком, а эти карие глаза уже казались ей такими родными. Брагин убрал руки и отвернулся, сделав шаг вперёд. Их тянуло друг к другу так, что в этом маленьком пространстве, казалось, скоро начнут летать молнии. Сейчас каждый из них вел внутри себя невидимую борьбу, и именно здесь судьба давала им шанс сделать правильный выбор. Марина не привыкла показывать свою зависимость от кого бы то ни было, а внутри Олега боролись желание её обнять, прижать к себе и поцеловать, и гордость, которая не могла простить этой женщине то, что она вела себя так независимо и могла в любой момент оставить его. Оглянувшись, он посмотрел на неё. Девушка стояла, глядя ему в глаза и, казалось, чего-то ожидала. Несколько лёгких кудряшек выбивались из её причёски, тонкие руки опирались на поручень, а лицо освещал солнечный луч, пробивающийся сквозь мелкие прорези под потолком. Он любил принимать быстрые решения: рисковать в операционной, лезть в огонь, в драки и, точно в такой же манере, резко целовать, но сейчас он вернулся к Марине и аккуратно заправил ей за ухо тонкую прядку светлых волос, сверху вниз заглянул в глаза и прижался лбом к её лбу, прошептал: – Маринка моя... За плечи он притянул её к себе и мягко поцеловал. От его поцелуев она всегда теряла чувство опоры и словно проваливалась в невесомость, чувствуя, как обрушивается вся её хвалёная сила и крепость духа. В эти моменты она слышала только его сердцебиение и растворялась в нём, позволяя поцелую стать более глубоким и напористым. Что-то похожее чувствовал и Олег, ему хотелось буквально вжать её в себя, такую мягкую и наконец-то покорную, и такую близкую.