Получите - распишитесь

Очень сложно об этом не то, что говорить – даже вспоминать. Сейчас я даже представить не могу, как так вышло, что я не потерялась в этом коктейле диких необузданных эмоций, как смогла отсечь все чувства и продолжить медитацию, уверившись в процессе в том, что я с самого начала была права: эмоции пришли ко мне извне. Полагаясь на интуицию, я потихоньку «давила» на тот клубок своим спокойствием и предвкушением светлого праздника, и со временем почувствовала, что чья-то боль подутихла, сметенная моими положительно заряженными эмоциями. Теперь на переферии сознания я ощущала робкую надежду и предвкушение. Запретив себе даже думать о произошедшем, я привела себя в соответствующий празднику вид и спустилась к маме, чтобы успеть принять участие в украшении дома. Может быть, потому, что я очень долго настраивала себя на то, что перед Йолем мне нужно разобраться со своим сознанием, может быть, из-за пресловутого «я – не я, жопа не моя», но мне все-таки удалось полностью отдаться празднику. Я напевала себе под нос все песни, каким-либо образом связанные с зимой и зимними праздниками, что только знала, пока крепила к люстре над столом сплетенный из омелы венок, пока помогала папе втиснуть это злосчастное полено в камин, предварительно уменьшив его до удобоваримых размеров, пока готовила те продукты, которые выступят в роли «даров» и будут сожжены вместе с деревяшкой. И даже сама не заметила, в какой момент успокоилась. Просто возникло какое-то ощущение, что это не смертельно и не опасно, а значит, может и подождать. Около десяти вечера мы сели за стол. Мне выделили чуть-чуть белого вина, первый глоток которого заставил детское тельце наполниться теплом. Стол ломился от еды, мама и папа распивали бутылочку красного «Мерло» и хихикали о чем-то своем, периодически рассказывая мне забавные истории из своей молодости. Правда, одна из них мне не показалась забавной ни разу. Оказывается, теперь уже моя бабушка по материнской линии, которую звали Энн, была ни разу не Энн, а самой настоящей Анной, дочерью эмигрантов. Я было уже подобралась, но, однако, никаких магических способностей за бабушкой и ее родней замечено не было. История состояла в другом. (Ретроспектива) Мама – Джин – переносила беременность очень тяжело, что выглядело довольно-таки странно: молодая женщина с полностью здоровой репродуктивной системой, врач, к тому же, не баловалась ничем непозволительным для периода вынашивания и в то же время не устраивала типичных овуляшных психов. В последние месяцы беременности, когда Джин безвылазно лежала на сохранении, бабушка Анна решила вспомнить образцово-показательное детство и пошла в церковь. Поставила там свечку за здравие и присела на скамью, собираясь с мыслями, чтобы просить за свою дочь. От размышлений ее отвлек громкий звук. Она обернулась и увидела, что теперь находится в церкви не одна – в самом конце зала на скамью с размаху плюхнулся довольно-таки молодой мужчина и закрыл руками лицо. Бабушка поспешно отвернулась, не желая смущать опечаленного чем-то человека, но он сам к ней подсел. - А у вас что стряслось, бабушка? – Спросил он хриплым голосом, не очень-то подходящим его внешней молодости. - Дочери скоро рожать, носит очень тяжело, - ответила бабушка чуть погодя. - А у меня жена с детьми сбежала, да так сныкалась, что, боюсь, не отыщу, - как-то обреченно хмыкнул он. И пробормотал уже тише: - Ishhi-svishhi teper' An'ku, vot ved' zmejuka! - Vy russkij? – Бабушка удивилась. Она хорошо знала родной язык, правда, от акцента так и не смогла избавиться. - Vot ved' ne ozhidal! Vy davno tut? – Мужчина будто отживел и стал выглядеть заинтересованным. - Ja ne pomnju Rossiju, rodilas' uzhe zdes'. Vasha zhena - moja tezka, kstati govorja, - хихикнула бабушка по-девчачьи. - Strannaja shtuka - sud'ba. Chto s vashej docher'ju? – Спросил он задумчиво. - Nikto ne pojmet, – тяжело выдохнула бабушка. - Ona zdorova, moloda. Eto ja rozhala v vozraste, a Dzhin vsego dvadcat' tri. To matka v tonuse, to soznanie terjaet, to zhaluetsja, chto, deskat', noch'ju spat' strashno - koshmary muchajut, ej kazhetsja chto to ona letaet nad krovat'ju, to mebel' v komnate, - потерянно закончила она. Мужчина как-то странно на нее посмотрел, присвистнул и полез в карман, отвернувшись в пол оборота. - Vot. Peredajte docheri. Pust' ne ubiraet daleko, poka ne rodit, a kak rodit - rebenku podarit, - сказал он и протянул бабушке вырезанную из дерева небольшую лошадку-неваляшку на дуге. Она выглядела старомодной, но великолепно сохранилась: резьба не потемнела, а бирюзовая и белая краски выглядели такими свежими, будто еще не высохли. - Eto..? - Chto-to vrode amuleta, eta shtuka uzhe mnogo let v moej sem'e. Ja ubrat' hotel eto vse iz doma. Chuvstvuju, chto ni An'ku, ni detej uzhe ne najdu. S glaz doloj, kak govoritsja, - просто объяснил он. Бабушка растрогалась. - Spasibo vam! Poslushajte, ja ponimaju, eto glupo zvuchit ot neznakomoj babki. No ja zhe vizhu, chto vam i pogovorit' ne s kem! – Она зашуршала кусочком бумаги, найденным в сумочке, и заскрипела огрызком карандаша, извлеченным оттуда же. - Vot. Eto - moj adres, a eto - telefon. Nuzhno budet - ja gotova pomoch'. - Spasibo, babushka, da vrjad li ja nadolgo zdes' zaderzhus'. – Мужчина был очень удивлен. Казалось, он уже забыл, что незнакомые люди могут бескорыстно помогать таким же незнакомцам. - No vse ravno spasibo. Он стремительно поднялся и почти бегом удрал из церкви. Бабушка попробовала его догнать – тревожно ей было за этого человека – но так и не увидела, в какую сторону он ушел. (Конец ретроспективы) - Ага. Только вот бабушка не знала одного: тот мужик, за которого она распереживалась, во-первых, примерно одного с ней возраста, а во-вторых, чистокровный волшебник. Я была так ошарашена вывертами судьбы, что даже не заметила, как сказала это вслух. - С чего ты взяла? – Как-то резко спросил папа-Дэн. - Лошадка. Тебе с ней стало легче? – Я впилась глазами в мамино лицо. - Да. С меня как будто порчу какую-то сняли. Я была под таким впечатлением, что не стала даже спорить на тему оккультных бредней. Тем более, что как только мое состояние стабилизировалось, сразу же отошли воды и начались схватки, и я очень легко родила. Ну мы подумали с твоим папой и решили повесить эту чудо-лошадь над твоей кроваткой, чем черт не шутит, в конце концов, - растерянно рассказывала мама. - Ну я тебя обрадую: лошадка – поглотитель всплесков магии. Подозреваю, что она давненько была у Долоховых. Вот теперь-то и понятно, почему я связана с этим родом. Бабушка, широкая русская душа, блин! Родители сидели и молча открывали рты, как рыбы, выброшенные на воздух. А я вдруг вспомнила, что в каноне Долохов ранил Гермиону в Отделе Тайн, после чего так сильно сдал, что не пережил Битву за Хогвартс. Видимо, и в оригинальной реальности связь с его родом имела место. Мда. Час от часу не легче. Я-то думала, что это обычные подлянки для попаданки, ан-нет, тут бабуля с исконно русским менталитетом постаралась! Как же, жалко мальчика, жена сбежала, дитёнков унесла. Ага, действительно, сука-то какая, решилась уйти от мужа, чтобы детей война не коснулась.