Ничьи

Вадим как неприкаянный бродил по украшенной к празднику столовой общежития, периодически прикладываясь к шампанскому. Всеобщее веселье никак не передавалось ему, а даже наоборот - навевало тягостную тоску. Разрумянившиеся то ли от духоты, то ли от алкоголя девушки, без умолку щебетали, обсуждая всё подряд, начиная от парней и заканчивая цветом помады, а ребята, пользуясь случаем, то и дело подливали им шампанского, изображая благородных рыцарей, но не забывая в паузах обсуждать хоккей. Вадик надеялся, что на празднование Нового года придёт Юля, но она, сияя откровенным восторгом, сообщила, что на праздники приедет Ника. Самойлов искренне порадовался за подругу и ещё больше опечалился за самого себя. «Надо было идти к Наташке и встречать Новый год с ней и Ванькой», - думал Вадим, накачиваясь шипучкой. Хотя и знал, что толку от шампанского никакого, а вот головная боль под утро стопудово будет ему обеспечена. Девчонки в коротких юбках никак его не стимулировали, ибо мысли сами собой вертелись вокруг брата. Как у него прошёл новогодний вечер, чем он сейчас занят, думает ли о нем? Вадик готов был уже достать Глебу луну с неба, лишь бы он был счастлив. Самойлов потянулся за очередной бутылкой шампанского, но тут кто-то из парней окликнул его: - Вадик, не мог бы ты помочь светомузыку настроить? А то у нас какая-то закавыка. Вадим был рад заняться хоть чем-то полезным и тут же поспешил на помощь. Тем более такое занятие ему было по душе. *** Глеб, устроившись в кабинке мужского туалета, тщательно наряжался в женскую одежду. Минут десять он провозился только с Алинкиным лифчиком, который никак не хотел застёгиваться. Следующие десять минут заняло натягивание колготок. Хотя Алина и объясняла ему, как их правильно надевать, ни с первого, ни со второго раза у Глеба ничего не получилось. Они то скатывались, а то, того и гляди, грозили порваться. И всё же с третьей попытки мальчику удалось облечь свои ноги в чёрный тонкий капрон. С юбкой и блузкой проблем не возникло. С париком тоже. А вот с косметикой пришлось основательно повозиться. Самое сложное оказалось нанести на ресницы тушь, и не моргнуть при этом, и аккуратно накрасить губы. Когда и с этим было покончено, Самойлов надел очки, поморгал глазами, привыкая к ним, и втиснулся в туфли, которые были на размер меньше и нещадно сжимали его пальцы. «Хорошо хоть каблук низкий», - подумал про себя мальчик, потоптавшись в неудобной обуви несколько минут. Ибо ему, привыкшему к кроссовкам и ботинкам, даже в туфлях с таким каблуком было очень и очень дискомфортно, а на каблуках он и вовсе бы не доковылял от туалета до столовки, в которой шло празднование. Спрятав пакет со своей одеждой за батарею, Глеб прислушался. И, убедившись, что поблизости никого нет, выскользнул из туалета. Вадим, настроив светомузыку, сходил на перекур и, вернувшись, снова приложился к игристому вину. До наступления Нового года оставались считанные минуты. Помещение столовой стало быстрее заполняться народом, который по разным причинам не разъехался по своим родным пенатам. Глеб зашёл в столовую, покрутил головой по сторонам и, не заметив брата, медленно прошёл вглубь помещения, внимательнее всматриваясь в лица парней, но в то же время стараясь не привлекать к себе внимания. Мальчика охватила паника, когда он, обойдя зал два раза, так и не увидел старшего брата. В его голове промелькнула мысль, что Вадим вполне мог передумать и пойти встречать новый год в совершенно другое место. Или он вообще сейчас с какой-нибудь девчонкой у них дома, а Глеб, вырядившись, как дурак, разыскивает его здесь. Народа в зале заметно прибавилось, из чего Глеб сделал вывод, что до полуночи осталось совсем немного. Ему отчаянно захотелось исчезнуть. Он прислонился спиной к стене и вдруг увидел Вадима. *** Самойлов-старший со стаканом в руке и с плохо скрываемым недовольством осмотрелся и направился было к компании своих однокурсников, когда по пути его перехватила какая-то девица. Глеб сделал глубокий вдох. - Привет, - наигранным фальцетом произнёс он. Знания вокала и умение управлять голосом пришлись как нельзя кстати. - Привет, - буркнул Вадик, не удостоив девчонку даже взглядом. В зале тем временем приглушили грохочущую музыку, включили на всю громкость радио и диск-жокей начал в микрофон отсчитывать удары курантов. На двенадцатом ударе помещение столовой взорвалось криками: - Ураааа! - С Новым годом! А музыка снова заиграла на всю катушку. - С Новым годом, - немного стеснительно сказал Глеб. - С Новым, - отозвался Вадим. - Потанцуем? - переборов страх, предложил младший Самойлов, на долю секунды взглянув брату прямо в глаза. Вадик вздохнул и наконец-то удостоил прилипчивую девчонку взглядом. Но в цветовых переливах светомузыки не так-то просто было как следует рассмотреть её. Он пожал плечами и с определённой долей безысходности согласился: - Ну, давай. Глеб положил руки на плечи старшему и опустил на всякий случай лицо. Но Вадим и не стремился особо смотреть на девушку. Они молчали, плавно двигаясь под музыку, а когда медленная мелодия сменилась на быструю, Глеб, набравшись смелости, выдвинул новое предложение: - Хочешь, пойдём куда-нибудь? - Сначала я хочу ещё выпить, - ответил Вадик. - Ты будешь? Младший ненадолго призадумался. - Да, - кивнул он. - Новый год же. Самойлов-старший наполнил два стакана шампанским и подал один девчонке. Они выпили. Младший облизнул губы и, втихаря разглядывая брата, снова сказал: - Пойдём? Вадим, в голове которого царствовал алкоголь, с усмешкой склонился ближе к девице: - Ну, пойдём, раз тебе неймётся. Глебу стало страшно. Но он твёрдо решил довести свой план до конца. Они уединились в читальном зале. Вадик запер дверь и развернулся к девчонке. - Отвернись, - попросил Глеб и замер, почувствовав, как предательски дрогнул его голос. Но послушно отвернувшийся Вадим казалось ничего не заметил. Особого желания заниматься сексом у него сейчас не было, но хотелось хоть чем-то заполнить пустоту, образовавшуюся внутри. Да и младший об этом уж точно не узнает. Глеб между тем стянул с себя всю одежду и, оставшись лишь в парике, произнёс своим обычным голосом: - Таким я тебе нравлюсь больше? Вадик вздрогнул и оцепенел. Подумав, что у него началась паранойя, он медленно обернулся. - Глеб? Младший сглотнул, ощущая, как сердце пустилось галопом. Вадим сделал несколько шагов к брату и осторожно дотронулся до него, словно опасаясь, что тот призрак или видение, которое может исчезнуть в любой момент. - Если бы я был девчонкой, ты трахнул бы меня, да? - холодея от страха, спросил Глеб. - Господи, какой же ты дурак, - Вадик обнял младшего, прижимая его к себе. - Я так скучал по тебе, дурачок. - Мягко сказал он. - Я сильнее, - Глеб вжался в брата, постаравшись не сорваться в слёзы. Вадим покрывал поцелуями его лицо, отметая все шаблоны и правила. - Тише, ты сотрёшь мне всю косметику, - выдохнул Глеб, запустив пальцы в шевелюру старшего, и почти растворяясь под его поцелуями. - Плевать, - руки Вадика блуждали по телу брата, гладил его спину, бедра, легонько разводили и сводили ягодицы. - Пойдём домой. - Шепнул он ему в макушку. - Пойдём, - кивнул дрожащий Глеб, не в силах скрыть возбуждения. - Только вот… - Он опустил глаза на свой напряженный член, а щеки его вспыхнули. Вадим обхватил плоть младшего рукой, прижался губами к его губам и задвигал ладонью снизу вверх. Глеб кончил почти сразу же, застонав в рот старшего. - Надеюсь, ты не в девчачьей одежде приехал сюда? - спросил Вадик, с трудом сглатывая ком желания. - Нет, - Глеб после пережитого оргазма, смущённо поднял на брата глаза. - Зайдём в туалет, я переоденусь. *** - С Новым годом, Нат, - Ванька коснулся своим бокалом бокала Платоновой. - С новым счастьем, Вань, - мягко отозвалась Наташка. Они пригубили шампанское и синхронно закусили мандаринами. - Спасибо, что позвала меня к себе, - сказал Морозов. - А то бы куковал я сейчас один, в пустой, во всех смыслах этого слова, квартире. - Ванька, ну что ты такое говоришь, - возразила девушка, накрывая ладонью пальцы Вани. - У тебя много друзей. Ты душа любой вечеринки. - Так было, Наташ. Было много друзей. - Невесело усмехнулся Ванька. - Я раньше даже как-то не задумывался об этом. Всех знакомых друзьями называл. Влюблённость путал с любовью. Но лишь теперь понял, что есть ты, есть Вадик. Те, к кому можно прийти в любое время суток, и это не будет не вовремя. - Его взгляд взметнулся к глазам Платоновой. - Давай выпьем за нашу дружбу, - предложила Наташка. - И чтобы ты встретил свою настоящую любовь. - Она подняла свой бокал и Морозов ответил тем же. Они снова выпили. А ловкие пальцы девчонки быстро очистили очередной мандарин. Первый голод они утолили еще час назад. Платонова, как и обещала, пожарила картошки, порезала соленые огурцы. А также сделала салат «оливье», «селедку под шубой» и пирожки с капустой. Ванька был счастлив наесться наконец-то настоящей домашней еды, а не консервов с гречкой. - Нат, а ты все ещё любишь Вадима? - поинтересовался Морозов, с удовольствием поглощая дольки мандаринов. Девушка с грустной улыбкой покачала головой: - Нет, Вань. Я знаю, что он никогда не сможет полюбить меня. Раньше я мечтала провести с ним хотя бы одну ночь, убеждала себя, что после этого он полюбит меня. Но поняла, что нет. Не полюбит. Зато дружбу нашу эта ночь разрушить сможет. Ванька удивлённо глянул на Платонову: - Ты потрясающая, Наташ. Красивая, добрая, хозяйственная. - Перечислял он, невольно вгоняя девушку в краску. Она смутившись, прикусила губу, а затем торопливо поднимаясь из-за стола, спросила: - Положить тебе ещё картошечки? - Положить, - с улыбкой согласился Морозов. Но уже в следующий миг улыбка исчезла с его лица, сменившись гримасой боли и мучительных воспоминаний. За окном бабахнули петарды, яркими вспышками освещая новогоднюю ночь. Но парень, совсем недавно вернувшийся с войны, внутренним взором видел совсем другое: бомбы, падающие с неба, грохот, от которого закладывало уши, разрывы зенитных снарядов. - Ваня, - девушка с тревогой смотрела на друга. - Что случилось? Случилась война, которая пропитала собой Ваньку и не хотела отпускать его в мирную жизнь. Он отступил от окна вглубь комнаты. - Закрой форточку, - коротко бросил Морозов. - Пожалуйста. Наташка закрыла форточку и усадила Ваньку на диван. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, стараясь дышать глубоко, ровно и спокойно. - Все хорошо, слышишь? - мягко произнесла Платонова. - Слышу, как воют снаряды и взрывается небо, - признался Ваня. Девушка вздрогнула от этих слов. - Это просто петарды, - она притянула Морозова к себе, обняла и повторила: - Всё хорошо. Ванька вцепился в девушку, словно она была его последней надеждой на спасение. Их губы слились неожиданно, но Наташка успела подумать, что именно такого поцелуя она ждала всю свою жизнь. Терпкого, нежного, осторожного. А Морозов бежал. Бежал от воспоминаний в хрупкие, но надежные Наташкины объятия. И это не было примитивной жаждой соития. Двухгодичный недостаток секса он уже в некоторой степени успел восполнить с помощью девиц облегчённого поведения. Когда Ванька, прервав поцелуй пока он не перешёл в нечто большее, отстранился от девушки, чтобы взглянуть в ее глаза, она сама прильнула к его рту, доверяясь сильным рукам. Ощутив, как к ее бедру прижалось что-то твердое, Платонова просунула ладонь между их телами и робко коснулась выпуклости на джинсах парня. Он хрипло простонал, а его пальцы проникли под тонкую блузку девушки, поглаживающими движениями прошлись по ее спине, а затем перебрались на грудь и дотронулись до её лифчика. Наташка помогла ему справиться с пуговицами, и прикрыла глаза, когда пальцы Вани отодвинули ткань, обнажая ее грудь. Её соски набухли, а едва их коснулся влажный язык, девушка прогнулась в спине от невероятной истомы. Морозов, целуя девушку медленно и нежно, избавил ту от остальной одежды и проскользил ладонями по её обнажённому телу, поглаживая округлую грудь, плоский живот и упругие бедра. Она обвила руками его шею, привлекая ещё ближе к себе. А её губы приоткрылись для нового поцелуя. Им не нужны были слова. Они чувствовали взаимное притяжение, которое лишь усиливалось с каждой секундой, и не сопротивлялись ему. Ваня бесконечно долго ласкал Наташкино тело, зная, чувствуя, что у неё ещё не было мужчины. А она в ответ тихо постанывала от необычных ощущений и переполнявшего ее счастья. Он увлажнил девственный вход девушки языком, отчего та почувствовала, как низ ее живота наполняется сладостным теплом. - Ваня, - глаза Платоновой расширились. - Да… - Еще так, - с дрожью в голосе попросила она. - Конечно, - большой палец Ванькиной руки начал кружить вокруг твердой пуговки клитора, и Наташка выгнулась в приливе наслаждения, захлебываясь собственными стонами. Она не знала, когда Ванька успел раздеться. Но увидев его совершенное мускулистое тело, потянулась к нему руками, желая потрогать, приласкать, попробовать на вкус. Но Морозов мягко отвёл их в стороны. - Не сейчас, - хрипло выдохнул он. - Ибо я не выдержу. - Пояснил Ваня, шире развел бедра девушки и вопросительно взглянул на неё. - Можно? Она кивнула, чувствуя, как бешено бьётся сердце. - Не бойся, я осторожно, - шепнул Ванька и, обняв девушку одной рукой, второй стал помогать себе погружаться в мягкое влажное лоно. Наташка закусила губу, чувствуя легкую боль, но Ванькины поцелуи стёрли ее. Платонова, обхватив парня за бедра, молчаливо предложила ему двигаться, что он с наслаждением и начал делать. Его глаза - пронзительные и понимающие влекли её в свою глубину. Боль отошла на второй план, уступив место чему-то более важному. Любви? Любви. *** - Люблю тебя, Ник… - Это хорошо, потому что и я люблю тебя, Юлька. Ника и Юля тесно сплетались в жарких объятиях, губами доводя друг друга до исступления, оставляя на коже лёгкие следы укусов. Девушки то тихо смеялись, то уткнувшись друг дружке в волосы, шептали страстные признания в любви. - Этот год будет самый счастливый, - дыхание Ники опалило Юлино ухо. - Главное, пережить первую его половину, - тихо отозвалась Новикова, вдыхая терпкий аромат подруги. Ника провела пальцем по подбородку Юли, очертила контур её слегка припухших от поцелуев вишневых губ и, пристально глядя в ее глаза, уверенно сказала: - Переживём. Мы вышли на финишную прямую. Мы справились. Не подчинились дурацким законам общества. Юля не сводила с подруги глаз: - Ты - чудо. - А ты… - ладонь Ники скользнула по бедру девушки. - Ты все же ангел или ведьма, околдовавшая меня? Рыжая рассмеялась: - Как тебе больше нравится, - и раскрыла бедра, желая более откровенного прикосновения. Ника коснулась губами Юлиной груди и опустились ниже. - Моя девочка, - шептала она, рисуя языком узоры на ее животе. - Таинственная, неземная, страстная… Желание скрутило низ живота с такой силой, что рыжая не смогла сдержать громкий стон. Она дрожала и просила ещё и ещё, пока ошеломляющая, волшебная сила оргазма не сотрясла её тело. *** Вадим осторожно опустил Глеба на постель. Глаза младшего успели заметить, как сильно натянуты спереди джинсы брата. - Хочешь меня, - сказал он довольным голосом. - Ты даже не представляешь как, - Вадик коснулся губами бархатистой кожи Глеба, а его руки нежно обвили тонкую фигурку. Младший дрожал от удовольствия, пока Вадим ласкал его тело, не пропуская ни единого участка. Губы старшего были везде, молниеносно и хаотично перемещаясь по шее, бёдрам, груди, лицу, животу. Глеб полыхал огнем под необузданными ласками. Вибрировал, извивался и просил, просил ещё стонами, всхлипами, вскриками. Он сошёл с ума, когда дыхание брата обдало жаром головку его члена. Он несся по спирали удовольствия не зная о том, что Вадик никогда еще не был тверже, чем в этот миг. Невинность младшего брата опьяняла, кружила голову, его вкус дурманил, усиливая возбуждение до невозможного. Вадим вобрал плоть Глеба глубже, стараясь не задеть зубами. - Вадь, - простонал младший, напрягаясь, и в следующую секунду рот старшего наполнился солоновато-тягучей влагой. Вадик сбавил темп, но не перестал посасывать брата, пока тот не вытек в его рот до последней капли. - Я тоже хочу, - придя в себя произнёс Глеб, приподнимаясь на кровати. Он не знал, что Вадим, не выдержав, рукой довел себя до оргазма, пока Глеб качался на волнах экстаза. - Чего? - поинтересовался Вадик. - Сосать тебя, - без единого намека на стыд ответил младший. - Начни с моих губ, - предложил Вадим, притягивая Глеба к себе. И тот жадно впился в нижнюю губу старшего.