Катастрофа моей жизни.

Макото.       Самая тяжёлая неделя закончилась. Нацу опять стал жить с Имаи-сан, шпала вновь вернулся к своей должности, а патлатого я видела редко.       Я нашла себе работу, в магазине техподдержки. По большей части магазин средненький и прилив работы зависит только от качества её выполнения. Да и система оплаты: что сделаешь то и получишь. Учитывая что у меня было довольно много знакомых, то и прибыль была постоянной, так что большую часть времени я проводила либо со своим компьютером либо, с чужим.       В основном я готовила для братьев и работала. Ещё правда кормила Хьюстона, но чаще это делал вместо меня Джун. Я была не против, у меня было много работы, плюс меня завалили просьбами о сайтах, и делать их, однако, довольно геморно. Хорошо что я нашла чувака, что будет делать сам дизайн, и делим прибыль пополам.       Карри нам хватило на неделю. А я его так и не попробовала. Я ела только походу готовки, а так-то работала то спала.       После прихода Андреа, нужно было объяснить патлатому что бы тот в случае чего не спалил нашу конспирацию.       — Не чего себе у вас мутки. Но я в деле.       В какой-то момент мне полегчало, и я продолжила исполнять свою работу. Естественно, не прошло и без приключений.       Я всё так же думала о словах Андреа, что моя мать могла там затевать. Но ответ пришел сам собой.       Как-то вечером, когда я в очередной раз готовила еду эти двум прожорам, по другому я их назвать не могу. Жрут как не в себя. Чувство, будто их никто никогда не кормил по-людски. Как я потом узнала, шпала, оказывается, действительно ничем нормальным не питался, пока я к нему не переехала. Так вот, мы отошли от сути. Среди недели мне пришло смс от матери, довольно «весёлого» содержание, которое испортило моё настроение, и никак не знала как это объяснить Огаве.       Вечером в четверг я все-таки рассказала ему.       — Мать прислала смс о том, что они открывают новый ресторан в Токио, и так как мы с тобой помолвлены, она хочет чтобы мы тоже были. Так сказать, лучше друг друга узнать, да и вообще представить тебя и меня. Я-то была уже на таких заведениях и идти не очень хочу. Я уже пишу ей целую неделю, что идти не хочу, что это гемор, и что я вообще там забыла. Но она в упор меня не слушает. А если я не приду туда, они придут сюда.       Похоже именно последние слова стали его главной мотивацией. Хоть он и тяжело вздохнул, так как ему пришлось в очередной раз одеваться прилично: зализывать волосы, надевать линзы и снимать свои серьги.       Пока мы ехали в этот ресторан, я объяснила Огаве насколько это мероприятие мажорное, и насколько там много ядовитых скотин, которые всячески будут лезть в его жизнь, ну и соответственно в мою. Так же я предупредила его, чтобы он был рядом, и что могут быть очень странные ситуации, которые может специально подготовить моя мама. Но зная Огаву, он будет готов ко всему, и даже не отреагирует.       У входа в ресторан было много дорогих машин, но учитывая что это было чисто формальное открытие, или лучше сказать только для своих вип.персон.       Припарковавшись, я поправила платье, которые было чёрного цвета, ни длинное ни короткое, и не пышное. Туфли на высоком каблуке, из-за чего я теперь не выглядела совсем маленькой по сравнению со шпалой.       Нам открыли двери, даже не спрашивая кто мы. Меня и так все знали, так что надобности представляться у меня не было.       Огава взял меня за руку. Аж дрожь по телу прошла, не могу я к этому так внезапно привыкнуть. Он мне кивнул, и мы зашли внутрь, где было не так уж и много народу, но все они были теми ещё снобами. Терпеть их присутствие было невыносимым. Никогда не любила эти сборища, все такие милые, но убить хочется. И главным объектом этих сборищ была моя мать. Отец себе в сторонке курил и разговаривал с Андреа и его отцом.       Женщина обнимала меня и целовала, впрочем, как любая заботливая мать должна это делать. Она так же приобняла Огаву.       — Я так рада что вы пришли. Я уж думала что ты не придёшь, доченька.       Меня скрутило на месте, но я мило ей улыбнулась и кивнула. На нас тут же налетела целая стайка её подруг. Как же они меня все бесят. Они что-то неразборчиво спрашивали, но я только кивала и абсолютно не имела никакого понятия о том, что они мне говорят.       Из этого роя меня вытянул Огава, и потянул в сторону шведского стола, который был наполнен изысками. Похоже что многие блюда здесь были новыми, и они будут добавлены в новое меню ресторана. Это была заметно, наверное, только мне, Огава же просто пробовал всё подряд, а я ему рассказывала из чего он сделано.       — Сделаешь мне такие?       Он указал на тарталетки (корзиночки). Я ему кивнула.       — Только разные.       Опять киваю.       Ему ещё много чего понравилось. Мне в конце концов пришлось записывать в телефон и фоткать то, что он хочет опять попробовать. В итоге он уже попробовал весь шведский стол, и ему ни капельки плохо не было.       — Попробуй. — Огава протянул мне корзиночки, но я только покривились. — Ты сегодня вообще ела?       Я пожала плечами, и он пытался меня всячески заставить поесть, но от всего напряжения что я испытывала, не хотела.       — Ешь!       — Отстань.       Он был настолько настойчив, что я была очень рада увидеть папу, которые прервал наш спор про корзинку.       — Привет, золотце. — Он поцеловал меня в лоб.       Отца я могла терпеть гораздо проще, чем мать, так как даже он во многих случаях просто поддавался её немыслимому влиянию. Да и она его жена, и он любит её, хоть я и не понимаю за что.       — Привет пап, Андреа.       Он кивнул мне и слегка улыбнулся. Мы разболтались о новом ресторане, интерьере и блюдах, что были на столе. Естественно без моей критики никак не обошлось. Но отец только посмеялся и согласно кивнул. Он учтёт мои слова, не то что мать.       От разговора нас отвлёк звук хрусталя. Похоже мать хотела сделать объявление, и касалось оно нас с Огавой. Она даже подозвала нас поближе.       — Я хотела бы всем присутствующим сообщить прекрасную новость. Моя любимая дочь, Макото, наконец-то помолвлена милым молодым человеком. Хочу вам представить его — Огава Джун.       На нас все обратили внимание и радостно стали хлопать. Хотя о чём речь? Какая радость? Половина здесь пришла чтобы засватать своих детей мне, а я вам оп, неожиданность принесла. Думаю половина из них вообще теперь меня ненавидит. В толпе я заметила отца Андреа, который легко и медленно хлопал. Ясно, понятно. Его улыбка так и говорил «Слава Богу». Он-то тоже был одним из тех, кто поддался под мамино влияние.       Как только весь этот спектакль начался, на меня тут же посыпались вопросы, а Огава куда-то исчез. Из этой толпы меня вытащил Андреа, который увёл меня подальше, отдохнуть от вопросов, которые действительно шли один за другим, и не давали мне и минуты передохнуть. Под его взором мало кто мог что-нибудь сказать против его воли.       — Похоже что твоя мать умеет устраивать спектакли.       — Я не удивлюсь если узнаю что она закончила театральную школу.       Мы улыбнулись тонким шуткам друг друга, и повисла неловкая пауза. Я и не заметила как из поля зрения исчезла как мать, так и отец.       — Что-то подсказывает мне, что что-то тут не то.       Андреа так же кивнул мне. Мы направились на второй этаж. Он был закрыт для посторонних, здесь ещё не до конца была закончена отделка интерьера.       — Какого чёрта ты творишь, Кагуя?!       На кухне я услышала строгий голос отца, и как что-то упало на пол, да и ещё развалилось на части. Я тут же пошла туда, где обнаружила это трио. Огава жевал тарталетки. Отец, что был реально злым, и мать, что пыталась ему противостоять. Нас они по определению не заметили.       — Сколько раз я тебе говорил, не делать подобных вещей.       — Я всего лишь волнуюсь за благоустройство нашей дочери. Тебе тоже не плохо было бы поволноваться, — в тон ему, ответила мать.       — Я не волнуюсь именно потому, что она УЖЕ благоустроена с ним. — Папа указал рукой на Огаву. — И если тебя что-либо не устраивает, это не значит что ты можешь делать что-то подобное. Я рад что она нашла своего человека в жизни, так что будь добра, умерь свой пыл.       Мама — человек который имеет влияние на всех и вся, кроме моего дяди и меня, иногда получала пизды, так сказать, от моего любимого папани, которого я за это люблю только больше с каждым разом.       Мама ушла без каких-либо объяснений, и к тому времени нас уже заметили. Мы подошли к отцу и Огаве, который уже прожевал. Я хотела узнать что случилось, и ответил мне шпала, так как отец был ещё зол.       — Пришла ко мне странная баба, стала втюхивать кексы, нас сфоткала твоя мать, и стала обвинять меня в измене тебе.       Краткость сестра таланта. Порой мне казалось, что только одна я слишком много разговариваю.       — А что за «баба»? — Последнее слово я намеренно показала в кавычках.       Тот только пожал плечами. Отец сказал что это была дочь одного его знакомого, которая тупенькая как пробочка от вина. Я решила дальше не расспрашивать его, но была ему очень благодарна.       Когда мы уже собрались уходить, папа приобнял меня и поцеловал в макушку.       — Не волнуйся, больше мы вас тревожить по пустякам не будем.        Я обняла его, и попрощавшись с Андреа, села в машину к Огаве, у которого каким-то непонятным макаром на заднем сидении были разные закуски. Потом, как оказалось, это мой отец ему их подкинул, так как понял, что они ему пришлись по вкусу.       — Съешь что-нибудь. Мы поздно приедем.       Я помотала головой, и вообще махнув ему головой, уснула на сидении. Разбудил он меня когда мы подъехали к дому. Забив на всё, я сразу завалилась спать.       Следующая неделя была сложной только для меня, так как Огава приколупался ко мне с навязчивой мыслью, что я мало ем.       — Отстань, Огава! Я не хочу есть! — вот же пристал.       — Слышь, барыня, взяла и съела! — бескомпромиссно, сказал тот.       И это прозвище, всегда он так называет меня, когда стебётся, или я его бешу.       Я только встала, как меня опять усадили.       — На улице жара. Я не хочу много есть, отстань.       — Ты вообще сегодня ничего кроме яблока не съела.        Только я хотела с ним поспорить, мол «откуда он знает», как к нам завалилась Имаи-сан, и я удачно сбежала к себе в комнату, чтобы спокойно поработать. Последнее время я чаще сидела именно в комнате, чем в гостиной. Там мы обычно смотрели или «бездну» или «Наруто». Сто раз уже, наверное, одно и тоже пересмотрели. А так более ничего не происходило. Огава всё так же пахал, а патлатый всё так же жрал.       Был конец июля. Я сидела дома, а Шун игрался со Слйем, пока Огава сидел на работе. Внезапно для нас обоих прозвенел звонок от входной двери. Я пошла открывать, удивленная тем, что возможно это шпала так рано.       Открыв дверь, я была удивлена. На пороге, с сумками стоял парнишка лет 18, и смотрел на меня не менее удивленным взглядом, чем я на него.       — Макото-сан?