Вступление.
1 марта 2016 г., 17:15
- Проклятье! Черт тебя дери! Смрадные псы! - на чем свет стоит ругался почтенного возраста мужчина, прижимая к себе свою драповую сумку с причудливым узором. Убедившись, что содержимое грязной лужи, из которой его только что окатила парочка на паровом автомобиле, не угодило на драгоценную ношу, старик облегченно вздохнул и встряхнул длинным рукавом, которым успел прикрыться и который принял на себя весь урон. - Негодяи, - сердито добавил он.
Прохожие сочувственно кивали и возмущенно переговаривались, глядя на старика.
- Эта молодежь совсем не уважает правила приличия на дороге, - проникновенно вставила какая-то полная женщина. Вида дама была эксцентричного, и по жадному взгляду, с которым она осматривала место происшествия, можно было с уверенностью сказать, что принадлежала эта особа к роду завзятых сплетников и скандалистов, так что до кого-до кого, а до пострадавшего ей не было никакого дела.
- Разойдись, столпотворение Вавилонское! Не на что тут смотреть! - еще более рассерженно прикрикнул старик на начавшую было образовываться толпу. Плевать он хотел на разодетую девушку и ее орясину-спутника, захотевшего блеснуть перед ней смелостью и решившего проехаться по оживленной улице со скоростью ведьм-уборщиц, что мчались над их головами от дома к дому, тщась выполнить как можно больше заказов. Нет, его ругань сыпалась на головы Верховной Директории Университета, при котором он работал, и в чьи убеждения входило, что заработной платы, на которую даже механическую двуколку не приобретешь никогда, достаточно для их главных исследователей. Вот уже семьдесят лет, еще со времен его юных прыщей и мечтательной пустоголовости, несчастному ученому приходилось сломя голову пробираться на работу через самую людную улицу города, что растянулась на добрых десять миль. Порой, а точнее тогда, когда ему улыбалось выспаться уже к наступлению зари, конечно, этот путь оборачивался приятной прогулкой, но такие случаи можно было по пальцам пересчитать.
- Работаешь, работаешь, а хоть бы что. По дороге к этому треклятому университету или же обратно я и найду когда-нибудь свою смерть, - недовольно бурчал себе под нос старик, отталкивая зазевавшихся детей и подростков, и юрко огибая здоровяков да прочих крепких телом личностей. Дело его не терпело отлагательств.
***
Прохлада и темнота грандиозного вестибюля Университета немного привела в чувство старика. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов и продолжил свой путь. Здесь воздух был чистым и пах разве что деревом, свечами и, может быть, немного пылью. Чего нельзя было сказать об улице, наполненной клубящимся дымом от всевозможных приспособлений и средств передвижения. "Нечего мне жаловаться", - мысленно одернул себя мужчина, с содроганием припоминая важную поездку к их коллегам. Тот Университет был поменьше и не такой помпезный, да и нравы там были построже, но самое ужасное крылось в его местоположении. Вокруг на площади находился самый настоящий базар, торгующий всем, что только можно представить, и благоухающий совершенно соответственно. Самый старый представитель того храма мудрости как-то за чашкой имбирного настоя, от которого, к слову, старика ужасно воротило, рассказал, что помнил, как однажды на ту самую площадь пришла торговать некая наглая дама из близлежащего селения, и до того она была неумолимой и упертой на просьбы уйти в другое место, что в какой-то момент на женщину просто махнули рукой. В конце концов, осмелевшие торгаши начали выставлять свои палатки то тут, то там в определенной близости от защитницы торгового ремесла, и вот уже сколько лет прямо вокруг Университета царила самая настоящая клоака ада. Что поделать, рыбное место. Но тот городок был совсем крохотный, и площадь та была самым большим открытым пространством, которое еще не успели захватить, пожирающие улицы, всевозможные надстройки и пристройки. Старик истово надеялся, что с ними такого безобразия никогда не произойдет, иначе, наступи этот день, он уволится отсюда ко всем чертям. Уволили его пятью минутами позднее того, как он успел об этом подумать.***
- Проиграл! Все слышали, как мы спорили на счет того, сошел с ума бедняга Аарон или нет! Тэдиус обещал мне тридцать монет серебром, если он выкинет какую-нибудь странную штуку, и триста, если его за это уволят. Ну! Все это слышали! Раскошеливайся, скряга несчастный! В Зале Совета царил переполох. Младшие советники, которым, к слову, было не менее пятидесяти каждому, подняли шум из хохота и брани между собой. Одни возмущались беспринципным увольнением исследователя, входившего в Почет Мудрости, другие ржали как ослы, и соревновались в выкриках на тему, кто из них раньше начал верить в то, что это когда-нибудь случится. Средний Круг Совета напряженно переговаривался. В таком невообразимом гомоне делать это было бы невообразимо, но в Совете существовало правило, которое не позволяло представителям Среднего Круга говорить открыто на слух каждого, и принуждало передавать свои мысли из уха в ухо соседа. Таким образом обработанная мысль с учетом мнения каждого доходила до Главного Советчика, в обязанности которого входило общаться с Верховной Директорией, и который сейчас почему-то был на удивление спокоен. Около него толпились исследователи Почета Мудрости и несколько из других, менее важных объединений. - Аарон - старый дурак, да, может показаться, что порой он несет чушь, но вы даже не дали ему и слова сказать! - Это невозможно. Он нарушил главное правило, - холодно ответил Главный Советчик. - Правило! Этому правилу тысячи лет! Мы не можем все время слушаться того, что уже пережило свое время! Угроза ясна, вы согласились с тем, что его расчеты верны! Советчик поднял ладонь, призывая исследователя остановиться. - Мы не станем открывать эту проклятую книгу дьявольских заклинаний. Даже предложение сделать это можно расценивать как повод к удалению на почетную пенсию. - И пусть даже наши внуки и правнуки погибнут? Пусть весь мир наш погибнет? - Мистер Данч, - твердо произнес Советчик, - не паникуйте. Не беспокойтесь. И поверьте - мы найдем решение. Но использовать переселение душ между мирами, что является сатанинским промыслом против воли Господней, - его голос становился все зычней и громогласней, - порочащим устройство мироздания его и вовлекающим нас в адскую пляску между жизнью и смертью, временем и небытием, соблазняющим нас повелеванием невинными судьбами я не позволю во веки веков! - конец он просто выкрикнул и вдруг мгновенно успокоившись, добавил, - а точнее, до тех пор, пока я жив. Да, к сожалению, дела наши не так хороши, как прежде. Пришлось ввести налог на магию. Пришлось вернуть людей к ручному труду. Но мы не знаем точно, как быстро распространяется эта погань на нашем чистом небе. Колдовать теперь небезопасно, если мы не хотим, чтобы гниль ширилась. Но какой эффект возымеет ваше Дьявольское заклятье, если даже всего год, один год, - он демонстративно поднял указательный палец, - работ на заводе паровых автомобилей при помощи простеньких заклинаний расширил тьму над нашим небом на целый дюйм - и это если измерять с земли при помощи линейки, ответьте мне, что станет, если мы применим то, что вы просите? Исследователи молчали. - Кто знает? - продолжил Советчик, - и это я вам говорю с чисто исполнительской стороны, не затрагивая, что это будет означать на духовном уровне. Дети мои, молитесь, - устало вздохнул он, - и ищите. Пока Великая Директория не запретила колдовать и нам. ТИШИНА! - неожиданно взревел он и Зал Советов умолк, - и последнее, - как-то даже по дружески сказал он исследователям, - передайте Аарону, что уволил я его не за его смелые предложения, - улыбка старичка исчезла, - а за грандиозный погром в моем кабинете, который он учинил, обуянный яростью от моего отказа.***
- Хорошо еще, что ты не достал эту книжицу, - похлопал по плечу поникшего Аарона его друг, Хэнк Данч. Над ними с ревом, пыхтя и гремя, пронесся небольшой дирижабль, увлекая за собой по воздуху исполинское полотно с рукописной рекламой сети питейных заведений. Когда летающая машина скрылась за углом квартала, Аарон уныло произнес. - Хорошо? Очень хорошо, действительно. Вообще, сегодня все очень хорошо, не считая того, что я потерял место многолетней службы. - Он тебя не уволит по настоящему. Это мое мнение. Через пару дней пришлет письмецо с тем, чтобы ты возвращался. Этот Мистер Злобный Советчик - любитель припугнуть, - ободрил старика другой старик, тоже из числа исследователей Почета Мудрости. - И что мне теперь с этим делать? - рассеянно вопросил Аарон, демонстрируя сумку, с хранящейся в ней книгой древних заклинаний. - Что-что, - бросил Хэнк, поджигая табак в трубке, - использовать. Нам. Вместе. Все посмотрели на него. Кто с удивлением, кто с недоверием, но абсолютно у всех в глазах зажегся огонек авантюры. - А что? - развел руками Данч, - Зря мы, что ли, ее крали?
