Оставайся здесь (Будь со мной)

Дерек вытирает полотенцем покрытое испариной лицо и шею, щурясь от солнца, которое бьет прямиком в разграфленные металлической сеткой окна. Тренировка выдавила из него семь потов, немного утихомиривая волка, но он уверен, что это лишь на короткое время. Дерек почти к этому привык и иногда это бесит его до чертиков, но ему нет смысла винить волка. Виноват только он сам. Он как раз стягивает пропотевшую майку, закинув руки за спину и сгребая влажную ткань в кулаки, когда в лофт врывается Питер. Дерек явно чует его раздражение и хмурится, понимая, что разговора не избежать. Не то, чтобы он не предугадал такой исход. Но сегодня был именно тот день, когда Дерек хотел побыть наедине с собой. И уж точно в его планы не входил визит Питера. Он не в первый раз жалеет, что у дяди есть ключ от лофта и, наверное, не в последний. Но так же Дерек понимает, что если бы не Питер, который согласился ему помогать в полнолуния, когда волк особенно сходит с ума, его давно бы убили охотники или же наоборот, кого-то убил он сам. Так что, в какой-то мере, Дерек обязан дяде жизнью, хотя мириться с этим фактом чертовски тяжело. — Чем ты думал, племянник? — Питер произносит это вместо приветствия. Дерек прикладывает все моральные силы, чтобы не закатить глаза и стягивает до конца майку, комком сжимая её в ладонях. — Я всегда думаю головой, Питер. Что тебе нужно? Если не видишь, я немного занят. Дядя фыркает, складывая руки на груди, отчего на бицепсах натягивается ткань его идеального и дорогого пальто. — Ты осознаешь, какой опасности подвергаешь парня? Дерек искренне недоумевает, почему Питера это вообще заботит. Точнее, почему его так заботит мальчишка. Дерек никогда не замечал, чтобы Питера волновал хоть кто-то, кроме него самого. — А ты осознаешь, что это ты мне его подсунул? Ты знал, чем это может закончиться. — Я надеялся на твое благоразумие. И уж совсем не ожидал, что ты перевезешь его к себе. Ладно мальчишка. Ты подумал, что будет с тобой, когда ты перегрызёшь ему глотку? Как мы объясним это? Или ты хочешь, чтобы охотники наконец-то нашли причину, по которой спокойно смогут начинить тебя аконитом? Ты же знаешь, как давно они хотят заполучить эту возможность, Дерек. С тех самых пор… — Как я потерял якорь? Господи, Питер, давай оставим эту тему. Дерек чувствует, как начинает злиться. А это совсем не вовремя, потому что это даст преимущество сидящему внутри него волку, который уже навострил уши и принюхивается к запаху ярости и раздражения, которыми пропахла каждая пылинка в лофте. — Ладно, — как-то слишком быстро соглашается Питер. — Но ты пойми, мальчишка на моей ответственности. Он уже успел похлебать слишком много дерьма для своих лет. Я не хочу, чтобы он пострадал. Дерек все-таки не сдерживается и закатывает глаза. Забрасывает майку на плечо и разворачивается к Питеру всем корпусом. — Если не хочешь, тогда почему предложил его мне? — Потому что ещё больше не хочу, чтобы пострадал ты, — произносит Питер. На несколько секунд повисает тишина, а воздух вокруг них, кажется, звенит от напряжения. Дерек отворачивается, приглаживая влажные волосы, ощущая внимательный взгляд Питера на своей скуле. — Тогда забери его обратно. Справлялся столько лет без якоря, буду справляться и дальше. Я тоже не монстр. Мне не нужно, чтобы смерть мальчишки была на моих руках, если я все же не смогу удержать волка. — Зато он сможет, — возражает Питер, и Дерек непроизвольно отрывает взгляд от созерцания разложенных на полу матов. — У него есть все возможности стать сильным якорем. Ты даже себе представить не можешь насколько сильным. — Тогда он тем более нужен мне здесь. Я хочу убедиться, что я правильно истолковал реакцию волка, когда впервые увидел мальчишку. Я не причиню ему вреда, — добавляет Дерек уже тише. Он вообще был бы рад, чтобы Питер не услышал последних слов, но это практически невозможно с его то слухом. — Я знаю, — серьезно кивает Питер. — Но я совсем не уверен, что Стайлз готов узнать о нас некоторые незначительные детали раньше времени. Нельзя его спугнуть до того, как ты убедишься, что он тебе подходит. — Я буду осторожен. Он не узнает раньше времени, можешь об этом не беспокоиться. — Я и не беспокоюсь. Цепи же всё ещё на месте? — ухмыляется Питер, лукаво поблескивая серыми глазами. Волк внутри утробно порыкивает в сторону дяди. У Дерека это вызывает ответную усмешку. — На месте, — отвечает. И в груди немного отпускает. Ты пока не проиграл, Дерек. Ещё поборемся.

***

Стайлз пахнет сигаретами и больницей. На нем растянутая толстовка и светлые потертые джинсы, свободно сидящие на узких бедрах. Дерек отрывает взгляд от книги и смотрит на него, жилистого и немного нескладного, топчущегося на пороге и не решающегося войти. Он ушел утром, когда Дерек ещё спал. Хейл предпочитает думать, что он не просто ушел. Сбежал. Он не держит за это на него зла. Наверное, на его месте он поступил бы точно так же. — Привет, — бормочет Стайлз, наконец, расшнуровывая кроссовки под испытующим взглядом Дерека. — Ходил прогуляться. — Ты не должен передо мной отчитываться, Стайлз, — ровно отзывается Дерек, откладывая книгу и поднимаясь с кресла. Признаться честно, он боялся, что мальчишка сбежит, оставив свои немногочисленные пожитки, и больше не вернется. Он не доверял Дереку, Хейл это чувствовал. И подобное нисколько его не удивляло. — Ясно, — кивает Стайлз и стягивает капюшон толстовки, ероша и без того торчащие волосы. — Буду иметь в виду. — Но это не значит, что ты можешь пропадать на продолжительное время. Не забывай, что у нас тренировки, которые ты пропускать не должен. Стайлз снова кивает. Дереку кажется, что делает он это без особого энтузиазма и слегка раздраженно. — Понял. Я переоденусь, и можем начать тренировку. Мне как раз нужно размяться перед вечерним боем. — Насколько я знаю, Мэтьюс хорош в партере. Уделим ему особое внимание. — Как скажешь, — пожимает Стайлз плечами и удаляется, направляясь к своей временной комнате. Дерек невольно хмурит брови, провожая его взглядом. Стайлз чем-то сильно обеспокоен, его беспокойство тянется за ним густым шлейфом и Дерек совсем не хочет переживать по этому поводу, но с недавних пор состояние Стайлза является для него проблемой. Если он всё же подойдет Дереку в качестве якоря, то его эмоциональная составляющая будет иметь огромное влияние и на самого Хейла. Ему нужен эмоционально стабильный якорь, только он сможет удерживать под контролем взбесившегося волка. Господи, куда ты влез, Дерек. Он запускает пятерню в волосы, сжимая пальцы на затылке, и на секунду прикрывает глаза. Питер сказал, что мальчишка сильный и что он справится. Ему незачем врать. Просто доверься ему. У тебя всё равно нет выбора. Долго без якоря ты не протянешь. Дерек знает это. Слишком тонкая грань осталась между ним и зверем, которым он станет, если не найдет свой якорь. Именно по этой причине он берет себя в руки и невозмутимо встречает Стайлза, который успел переодеться в тренировочные шорты и майку и теперь хмурит брови, отчего морщины залегают между ними бороздами; разминает шею и плечи, разогревает мышцы и суставы. Дерек отмечает про себя, что парень не такой и тощий, каким кажется на первый взгляд. У него длинные и сильные руки и это дает ему ясно понять, что преимущество Стайлза в том, что он может спокойно держать соперника на расстоянии, не подпуская слишком близко к себе. Исходя из этого, его будет трудно заломать и перевести в партер. Интересно, достаточно ли у него тяжел удар, чтобы вывести соперника из равновесия на то время, которого должно хватить, чтобы добить серией хуков. Дерек надеется, что достаточно. Бойцы такой породы, как Стайлз, не сильны в партере. Он не маленький и не верткий, чтобы скрутить соперника в морской узел, и уж точно не сможет задавить его массой. Значит, им остается одно: измесить противника, подпуская на расстояние не ближе вытянутой руки. — Я готов, — говорит Стайлз. Дерек отрывает взгляд от молодого поджарого тела и стягивает толстовку через голову, оставаясь в простой белой майке. Стайлз тут же становится в стойку, поднимая руки и сжимая их в кулаки. Дерек слышит, как за ребрами колотится его сердце, как адреналин вместе с кровью бежит по жилам. В его взгляде он читает решимость завалить Дерека, чего бы ему это ни стоило. Хейл мысленно ухмыляется. Парнишка понятия не имеет, с кем связался. Он мягко и не спеша ступает на мат, который с недавних пор почти всегда украшает пол лофта вместо самых дорогих ковров. Стайлз весь подбирается и напрягается, но не делает и шагу назад. Наоборот, неосознанно подается всем телом вперед, готовясь к атаке. — Ты слишком напряжен, — произносит Дерек, делая плавный шаг в сторону. Стайлз, как он и ожидал, дергается в ту же сторону, ожидая нападения в любую секунду. — Ты должен быть расслаблен, пусть внутри тебя и зашкаливает желание поскорее со всем этим разделаться и покинуть клетку. Ты бог и царь в восьмиугольнике до тех пор, пока не позволяешь эмоциям взять верх. Допустил слабину, и ты уже проиграл. Парень хмурится и сдавливает кулаки сильнее, костяшки проступают под изодранной кожей. — Может, хватит трепаться? Я бы предпочел начать драться. Уголок губ Дерека дергается в насмешке. Молод, несдержан и горяч. Когда-то он сам был точно таким же. В те времена его якорем была ярость, но затем и её не стало. Потому что даже она с годами утихает, оставляя после себя только ноющую боль под ребрами. — Не сомневаюсь, — хмыкает Дерек. Он мог бы сделать всё по правилам. Стать в центр их импровизированного ринга, соприкоснуться кулаками и только тогда начать бой. Но Стайлз одним своим упрямым видом, поджатыми губами и расширенными зрачками в карамельных радужках провоцировал и вызывал желание наказать и показать, кто здесь главный. И Дерек не удерживается. Резко бросается вперед, обхватывая парня под колени и подкидывая плечом в живот. Стайлз теряется всего на долю секунды. А в следующую Дерек ощущает, как на его лопатки с глухим звуком опускаются сложенные в замок кулаки. Но этого слишком мало, чтобы его остановить. И ещё через мгновение он чувствует гибкое тело под собой. Стайлз ворочается, извиваясь, как скользкий уж, и, хрипя ругательства, пытается разорвать захват и норовится освободить зажатые ноги. Несколько чувствительных ударов обозначаются на его ребрах и боках, но Дерек не отпускает. — Меньше эмоций, Стайлз, — хрипит Хейл, скручивая правую руку Стайлза в локте и подминая её под лопатки. — Сосредоточься на сопернике, а не на своих переживаниях. Мальчишка шипит от боли и ему, наконец, удается освободить ноги, которые тут же обвиваются вокруг торса Дерека, не позволяя сдвинуться с места и сдавливая бока. Дерек мысленно его хвалит, а на деле же только сильнее выкручивает руку, заставляя Стайлза зарычать от боли сквозь плотно сжатые зубы. От него яростью разит на километр, и он ни черта не пытается взять под контроль свои эмоции. Наоборот. Распаляется ещё больше, вырывается ещё усердней, не жалея ни себя, ни сил. Дерек знает такой типаж бойцов. Те лучше позволят себе вырубиться от удушающего, теряя последний приток кислорода, но не постучат по рингу, признавая поражение. — Слезь с меня, и я покажу тебе, как я сосредотачиваюсь на соперниках, — шипит Стайлз куда-то ему в шею, обдавая кожу горячим, злым дыханием. Дерек только ухмыляется, подтягивая колени поближе и упираясь ими в пол. Стилински мигом понимает, что он задумал, потому что делает отчаянный рывок, и каким-то немыслимым образом проскальзывает головой и плечом под рукой Дерека, а потом и вовсе умудряется освободить зажатую руку и обхватить шею Хейла в цепком захвате. И, черт возьми, он подобного не ожидает. Этого с лихвой хватает, чтобы на секунду потерять контроль. Но и её достаточно, чтобы этот, казалось бы, худощавый парнишка сбросил с себя Дерека и тут же подорвался на ноги. Однако и у Дерека есть преимущество — реакция его волка. Поэтому когда Стайлз кидается на него, наверняка имея в планах сорвать всю свою злость, он легко уклоняется от удара, затем перехватывая ту самую многострадальную руку парня и заламывая её в запястье. На этот раз Стилински не теряется. Двигает ему со второй прямиком по скуле. Так значит, левша. Удар сильный и яростный, Дерек не может этого не прочувствовать. Стайлзом руководит не холодный расчет, а немая ярость. Он как запертый в клетке зверь, вынужденный драться не на жизнь, а на смерть. И уж точно не боец, просчитывающий каждый свой шаг. Стайлзу не хватает этого опыта. Дерек может его ему дать. В конце концов, они могут быть полезны друг другу. Потому что, кажется, Питер прав. В парнишке что-то есть. И только сейчас Дерек понимает, что же именно: он видит в Стайлзе отражение себя прежнего, того, кого он потерял и уже даже и не имел надежды вернуть. — На сегодня хватит, — говорит Дерек, отпуская руку Стайлза и слегка отталкивая от себя. Собственное открытие шибает по мозгам, а обонятельные рецепторы втягивают запах пота, разогретого тела и растерянности. Стилински хмурит брови, пока Дерек грубо проводит рукой по саднящей скуле, которая начинает регенерировать. Он не спорит, что странно. Молча кивает, по-прежнему хмурясь и настороженно зыркая на Дерека. Тот пытается игнорировать его взгляд, подбирая с матов толстовку и натягивая её на влажные плечи. — Ты дрался не по правилам, — задиристо заявляет Стайлз, сверкая карими глазищами. — Скажешь об этом Мэтьюсу, когда он сегодня выиграет, потому что ты как девчонка во время ПМС: не можешь сконцентрироваться и затолкать свои нервы в задницу, — Дерек огрызается на автомате. Он знает, что парень прав. Но на этом всё. Оправдываться не станет. Больше всего Дерек сейчас хочет принять холодный душ и убраться из-под этого пытливого взгляда. — Пошел ты, — парирует Стилински, и Дерек неверяще вздергивает брови, скрещивая руки на груди. — Если это одна из очередных твоих концепций, то она ни хера не работает. Злость помогает мне и чхать я хотел на то, что тебя это не устраивает. Ты платишь мне за то, чтобы я выигрывал и зарабатывал тебе деньги. Так что давай обойдемся без нравоучений, и ты позволишь мне делать то, что я делал всегда. Поверь, все будут только счастливы. У Дерека на языке вертится много самых разнообразных ответов и далеко не самых лестных, есть даже небольшой соблазн двинуть по упрямой роже. Но он лишь качает головой, грустно улыбаясь. Отражение тебя прежнего, помнишь? — Злость не вечна. Со временем и она уйдет. Подумай, что после неё останется. — А мне навечно и не нужно, — отвечает Стайлз. А к Дереку возвращается чувство беспокойства, которое он ощутил, когда парень вернулся в лофт. Он не знает, что происходит в его жизни, он понятия не имеет, зачем ему вообще нужно драться, вместо того, чтобы найти себе нормальную работу, как делают все его сверстники. Что бы там ни было, это дерьмо здорово вытягивает из Стайлза силы. Дерек не мать Тереза, ему на фиг не сдались чужие проблемы. Но сейчас всё как бы по-другому, правда же? И, господи, Дереку это совсем, совсем не нравится. Наверное, именно поэтому он говорит то, что говорит: — Если проиграешь этот бой — ищи себе нового покровителя. Мне неудачники не нужны. Стайлз остается неподвижным и равнодушным. Растягивает тонкие губы в ухмылке и смотрит совершенно пусто. — Если проиграю — сам уйду. В подачках не нуждаюсь. Дерек не двигается с места, когда мальчишка разворачивается и уходит. Он не делает ровным счетом ничего, в то время как волк за ребрами протяжно скулит. Кажется, не только Дерек увидел в Стайлзе своё отражение.