3.
4 февраля 2017 г., 22:28
Такими, как ты, закусывают на завтрак.
Именно так Стайлза поприветствовал первый его соперник в восьмиугольнике. Очевидно, он думал, что подобные слова запугают шестнадцатилетнего пацана, коим Стилински являлся на то время. Однако сработало в обратном порядке. Стайлз ощутил необычайно сильный прилив злости, который и дал ему ту самую возможность выжить в клетке. Более того, победить. Сколько себя помнил, он был вечно недооцененным подростком, страдающим СДВГ и, казалось бы, до конца жизни обреченным на скамейку запасных. Но всё изменилось с болезнью матери. Изменился сам Стайлз, решивший во что бы то ни стало бороться за её жизнь. И плевать, какими методами.
Его решение непоколебимо до сих пор. Стайлз по-прежнему продолжает бороться и выживать. Только теперь по правую руку от него стоит хмурый парень в кожанке, а уши закладывает от ободряющих криков толпы. Мышцы подрагивают, готовясь к предстоящему напряжению. Стайлз с отвращением смотрит на запачканный кровью пол, который пытается оттереть после предыдущего боя Стю — местный уборщик. Позвоночник покрывается привычными мурашками от адреналина. Стайлз ненавидит крики жаждущей крови и зрелищ массы позади него, но не отрицает, что это чертовски заводит и придает сил. Пускай ублюдки полюбуются тем, как два парня выбивают друг из друга дух. В конечном итоге именно Стайлз останется в выигрыше.
Он несколько раз подпрыгивает на месте, разминает шею и совершает парочку ударов в воздух, разогревая руки и плечи. На нём одни лишь спортивные шорты чуть выше колена. Бой должен быть максимально приближен к уличной драке: никаких перчаток, только голые костяшки, которые сдираются в мясо, и босые ноги, чтобы поощутимей приложить соперника по голове. Всё его тело горит от предвкушения предстоящего побоища. Единственное же, на что Стайлз надеется сейчас, так это на то, что бой не продлится долго. Дерек советовал ему избить Мэтьюса, не подпуская его ближе, чем на расстояние вытянутой руки, иначе в партере ему не выиграть. Хотя советовал - это громко сказано. Приказал, потребовал, в конец заебал со своими наставлениями — да, это было более точным. Питер никогда не интересовался, каким образом Стайлз принесет ему победу. Вот только Дерек не Питер и в этом вся соль. Этот парень, кажется, был повернут на контроле. Его хмурая морда, находящаяся в каких-то полуметрах от него как бы говорила: даже и не думай выебываться, делай то, что я тебе говорю. И как бы Дерек не бесил его сейчас, Стайлз понимал, что он прав. В партере ему не выиграть, хоть как ни старайся. На тренировке Дерек ясно дал Стайлзу это понять.
Пол клетки чист уже через несколько минут (Стю явно ценит свою работу), и на ринге появляется вечный заводила подобных мероприятий - Гарольд, объявляющий бойцов и отпускающий сальные шуточки, чтобы развеселить толпу. Порой даже Стайлз не может удержаться от косой улыбки, глядя хотя бы на идиотскую манеру Гарольда одеваться как гангстер из фильмов восьмидесятых. Серьезно, неужели гель для волос и увесистые золотые цепи ещё в моде?
— Бей, что есть сил, Стайлз.
Он слегка вздрагивает, привыкший совсем к другому тону. Ироничному и слегка ленивому. Этот же — низкий и жесткий. Он подзадоривает получше всякой вопящей толпы. Стайлз хочет доказать Дереку, что тот не ошибся, когда выбрал его. И он докажет, чёрт возьми. Иначе он не Стайлз Стилински.
Стайлз отрывисто кивает, что понял. Его зазывают на ринг. Гарольд представляет Стайлза «малышом со стальными кулаками» и он заходит в клетку под рёв зрителей. Публика почему-то любит его. Стайлз не отвечает ей взаимностью. Мэтьюс появляется в противоположном углу ринга. Невысокого роста, крепкий и хорошо сложенный. Чёрная курчавая голова Мэтьюса будто бы сразу вырастает из горы мускул. Он буравит Стайлза тяжелым взглядом. Им приходилось пересекаться за пределами восьмиугольника и Стайлз готов признать, что тот, по сути, неплохой малый. Но в клетке всё меняется. Здесь нет хороших или плохих. Здесь есть ты и соперник. Третьего не дано. И лишь от тебя зависит, кем ты покинешь ринг: проигравшим или победителем.
Стайлза и Мэтьюса приглашают в центр клетки. Кровь в жилах будоражат не на шутку разыгравшийся адреналин и СДВГ. Стайлз отводит взгляд от напряженного Мэтьюса и находит глазами Дерека. Сам не знает почему. То ли для того, чтобы вызвать такую необходимую для победы злость, то ли чтобы увидеть хоть толику веры в него. Но Хейл сохраняет каменное лицо, лишь густые брови сведены на переносице, а руки скрещены на груди. Светло-зеленые глаза же смотрят на него равнодушно-непроницаемо. И эта отрешенность действует. Стайлз благодарит небеса, когда злость мелкими импульсами впивается в нервные окончания. Он терпеть не может, когда его недооценивают. Это было ошибкой его предыдущих соперников, станет ошибкой и Хейла-младшего. Уж Стайлз-то постарается.
И когда он в очередной раз возвращает взгляд на Мэтьюса, то вкладывает в него всю угрозу, на которую только способен. Тот даже слегка стушёвывается, но затем и сам принимает вызов, придавая лицу воинственный вид. Оба только что пообещали устроить незабываемое шоу для этих денежных мешков.
После соприкосновения кулаками Стайлз первым бросается в атаку. Бьет сначала правой, чтобы сбить Мэтьюса с толку. Он уверен, что тот осведомлен о том, что Стайлз левша и наверняка научился блокировать удары именно с этой стороны. Чего уж там, Стилински и сам битый час провалялся на матах, чтобы хоть как-то наверстать упущения в борьбе в партере.
Мэтьюс предсказуемо пропускает удар. Скула тут же наливается красным, а в глазах соперника мелькает что-то наподобие: «Молодец, подъебал». И Стайлз едва успевает увернуться от захвата в ноги, ловя Мэтьюса под обвившие его бедра руки и с колена втемяшиваясь прямиком в солнечное сплетение. Мэтьюс слегка оседает, на предплечья тут же давит вес чужого тела. Сквозь радостный рев толпы Стайлз не разбирает его сдавленного оха, но отчетливо видит гримасу боли на перекошенном смуглом лице. Публика триумфует, гул стоит невероятный, когда Стайлз цепляет массные черные волосы на макушке противника и со всей дури прикладывает об колено на этот раз лицо Мэтьюса. Когда тот ничком валится на ринг, зажимая окровавленное лицо, Стилински на секунду чувствует угрызение совести и омерзение к самому себе. Всего на секунду. А потом перед глазами появляется изможденное лицо матери. И как по щелчку все чувства отключаются.
Стайлз не добивает. Спокойно ждет, когда к Мэтьюсу подбежит их местный медик Карл, которого уволили с прежнего места работы за то, что тырил медикаменты, и думает, что прибавил Стю работенки. Он не приветствует толпу, как это делают другие бойцы, выпрыгивающие на борта клетки и таранящие себя в грудь окровавленными кулаками. Просто ждет, пока соперник, наконец, поднимется и кивнет, что готов продолжать, а Карл вытрет как попало кровь с его лица и пихнет в ноздри ватные тампоны. Нос Мэтьюса сломан. Когда-то он — пьяный в усрачку — по секрету сказал Стайлзу, что его ломали уже пять раз. Нос самого Стайлза ломали лишь дважды. Боль адская, он-то помнит. Оба эти раза вправлял его прямиком в раздевалке среди разбросанной потной одежды и кровавых полотенец тот же Карл.
Окончательно придя в себя, Мэтьюс решает устроить Стайлзу ад на земле. Хотя Стилински продолжает придерживаться совета (приказа) Дерека и не допускать перевода боя в партер, пару ощутительных ударов он всё же пропускает. После особо ощутимых рассекается бровь над левым глазом и лопается посредине нижняя губа. Но это ничего, Стайлз привыкший.
Решив, что на сегодня зрелища больше, чем предостаточно, он следует очередному указанию — бей, что есть сил. И ярость, бурлившая в венах вместе с горячей кровью, снова приходит ему на помощь. Стайлз откровенно забивает на самый бесполезный, по его мнению, совет Дерека и опять поддается эмоциям. Сегодня они становятся его союзниками. Потому что через несколько мощных ударов левой и прямых прицельных ногой по ребрам, Мэтьюс падает на запачканный бордовой кровью ринг, а избитую руку Стайлза задирают ему над головой.
Победитель. Вот только Стайлз не ощущает ровным счетом ничего — ни радости, ни эйфории, даже адреналин испарился, выходя с кровавым потом. Остались только усталость и опустошение. А ещё боль в каждой разогретой до предела и забившейся свинцовой тяжестью мышце.
Стайлз всё же выиграл, как и пообещал. Ведь Стилински не сдаются так просто. "Уяснил, Хейл?" — мстительно проносится в голове. Но, к стайлзовому большому разочарованию, надменно усмехнуться некому.
Дерека возле клетки нет. Место его нового покровителя пусто.
***
Карл штопает ему бровь в их местном лазарете (то бишь раздевалке) и Стайлз, собрав свои вещи в спортивную сумку и забросив её на плечо, ковыляет к выходу. Публика разъехалась по домам на своих охереть дорогущих тачках и пустырь возле заброшенного склада, где проходят бои, почти полностью погружается во мрак. Черной Камаро не наблюдается, как и джипа Питера, хотя на второго Стайлз очень сильно рассчитывал. Его не прельщала прерогатива оказаться одному на окраине города без средства передвижения, да ещё и с парой десятков измятых баксов в кармане изношенных джинсов. Но именно это и произошло. — Уроды хреновы, — матерится под нос Стайлз и, зябко спрятав нос в вороте тонкой куртки (господи, Стилински, когда ты уже научишься одеваться по погоде), направляется к трассе, надеясь автостопом добраться в лучшем случае до центра города. А уж оттуда пилить на другой край, где находится лофт Дерека, будь он неладен. Нет, Стайлз бы мог прошляться где-нибудь до самого утра, но желание взглянуть в лицо Хейла после одержанной победы становится настолько сильным, что Стайлз, превозмогая боль во всем теле, быстрым шагом двигает к ночной трассе. Он мерзнет на обочине примерно полтора часа пока его, слава Иисусу, наконец, не подбирает одна пожилая пара. Стайлз натянуто улыбается им разбитыми губами, пока они рассказывают чуть ли не всю историю своего пятидесятилетнего брака. В груди становится грустно-пусто. Вряд ли его родителей поджидает такая же участь. Стайлз «целуется» с закрытой дверью Дерека и мысленно насылает на него все десять казней египетских. Что это вообще за хрень? Мало того, что бросил его на другом конце города, так этот мудак даже не соизволил выдать Стайлзу личный ключ. Он опирается на дверной косяк рукой и барабанит по нему пальцами, размышляя как же ему быть. В конце концов, Стилински видел тут неподалеку круглосуточный бар. Можно там перекантоваться до утра. Уже разворачивается, чтобы уходить, когда входная дверь лофта вдруг распахивается. Стайлз оборачивается, готовый сказать несколько лестных слов Дереку, но его рот удивленно вытягивается, когда он наблюдает перед собой Питера. Тот весь взъерошен, развязанный галстук болтается где-то на плече, а рукава белой дизайнерской рубашки закатаны по локоть. На изумленно-вопросительный взгляд Стайлза Питер отвечает ослепительной улыбкой. — Стайлзи, малыш, не ждал тебя сегодня увидеть. Брови Стайлза ползут вверх. — Ты это серьезно сейчас? Где мне ещё быть? Твой племянник, если ты не в курсе, потребовал переехать к нему. Кстати, где он? Улыбка Питера становится более тусклой, и он отмахивается: — Перебрал немного. Пришлось вести его на своей машине домой и укладывать спать. Он такой… буйный, когда напивается. Стайлз неверяще хмурится. — Перебрал? Питер закатывает глаза и складывает руки на груди. — Святая благодетель, захотел человек отпраздновать твою победу, что в этом плохого? — Ты его случайно с собой не путаешь? — на всякий случай уточняет Стайлз. Он, почему-то, очень сильно сомневается в том, что Дерек, помешанный на контроле Дерек, может просто набухаться и забить на всё. Хейл-старший в очередной раз закатывает глаза, но улыбаться перестает. — Я бы обиделся, знаешь, за то, что вот так ты благодаришь меня за всё добро, которое я тебе сделал, но мне нужно возвращаться к племяннику. Если он проснется в таком состоянии — жди беды. Он засовывает руку в карман наглаженных брюк и достает оттуда сотню. Пихает её в руку охуевшому окончательно Стайлзу и похлопывает его по плечу. — Иди, пропусти рюмашечку-другую, отпразднуй победу, а я тебе скину смс-ку, когда опасность минует, ладно? Стайлз негодующе открывает рот, планируя высказать всё, что он думает о Хейлах, но из глубин лофта вдруг раздается громкое рычание, от которого кровь в жилах стынет. Его это рычание пробирает до костей, даже внутренние органы вибрируют от силы издаваемого звука. — У Дерека что, есть собака? — спрашивает и думает, какой она должна быть огромной махиной, чтобы выдавать такие интонации. Он косится на Питера, который резко оборачивается и вглядывается в темноту лофта. — Да, есть. Как раз завтра будем её усыплять. Бешеную подсунули, — снова поворачивается к Стайлзу, а глаза такие сосредоточенно-серьезные, что становится не по себе. Ни капли иронии и лукавства, к которым Стайлз так привык. — Ну что, договорились, я сброшу тебе смс? Сам понимаешь, дел невпроворот, ещё и за псиной присматривать нужно. Стайлз хмурится, пытаясь вспомнить, упоминал ли Дерек о собаке, и вообще, не слышал ли он хотя бы собачьего лая за то время, что находился в лофте, но — ничего. Его очередной вопрос остается не озвученным: Питер опять быстро похлопывает его по плечу: — Тогда до встречи. И закрывает перед носом Стайлза дверь. Стилински возвращается к лофту в полседьмого утра. Сил сидеть в баре и дожидаться смс от Питера у него не осталось и он, плюнув на всё, с досадой вернулся обратно, намеренный устроить разбор полётов обоим Хейлам. Но в первую очередь он был твердо настроен, сообщить Дереку, что сваливает обратно в свою конуру. После боя он хочет помыться и упасть на боковую, чтобы восстановить силы, а не шататься по захудалым барам. С минуту переминается с ноги на ногу, подумывая, а не спуститься ли покурить. Рукой нашаривает в кармане куртки начатую вчера пачку (плевать, что обещал себе бросить), но тут же одергивает, ероша волосы. Тянет за дверную ручку и убеждается, что та всё ещё закрыта. Наверняка хмурая морда дрыхнет до сих пор после вчерашнего загула, а он за всю ночь даже глаз не сомкнул. И это после того, как пришлось кулаками помахать в клетке. Стайлз сжимает кулаки, чувствуя, как злость и откуда-то взявшаяся обида горячей лавой расплескиваются в груди. Сползает по стене и садится на сооруженное с его же сумки сидение. Блаженно вытягивает гудящие ноги и прикрывает глаза. Ему совершенно плевать, что подумают соседи Дерека. Он ещё и рад будет, если его кто-то увидит. Подмочить репутацию Хейла — эдакая микроместь. Уставшее тело почти сразу же расслабляется, и Стайлза окутывает приятная нега. Что ж, вздремнуть ему не помешает, а переться куда-то в поисках ночлега у него просто нет сил. Планы его осыпаются трухой, потому что дверь отворяется так же внезапно, как и вчера. Стайлз даже глаза раскрыть толком не успевает, а его уже вздергивают за ворот куртки и ставят на ноги. Стилински рефлекторно вытягивает кулак и тут же врезается им в твердые мышцы. Широко открывает глаза и выворачивается из цепких рук. Перед ним стоит Дерек. Мрачный, будто бы злой, бледный и с залегшими тенями под светло-зелеными глазами. На нём белая майка, обтягивающая литые мышцы, и темные джинсы. В левой руке болтается кожаная куртка. Понятно. Собирался куда-то сваливать, а тут Стайлз так некстати попался под ноги. Злость на Хейла захлестывает по новой. — Как голова? Не болит? — язвит Стилински, поправляя куртку. Хейл хмурится, поджимая губы. Его вопрос игнорирует, но задает свой: — Где таскался всю ночь? Стайлз недоверчиво-раздраженно вздергивает брови. — А Питер не сказал? Он вчера дал мне сотню и сказал пойти погулять, пока ты будешь отходить после попойки. Дерек двигает челюстью и кивает в сторону двери. Не дожидаясь согласия Стайлза пройти, он направляется обратно в лофт. Стилински возмущенно хмыкает, складывая руки на груди. Хрена с два он войдет. Подбирает сумку и забрасывает на плечо. Вместо того чтобы извиниться, Хейл и виду не подает, что в чём-то провинился. Будто бы Стайлз сам захотел провести ночь в обществе местных гуляк. Злость разгоняет кровь быстрым потоком, а у Стилински на языке вертится так много лестного в адрес Дерека, что сдерживаться становится неимоверно трудно. И когда к его слуху доносится: — Поговорить не хочешь? Стилински яростно шагает в открытые двери. Дерека он находит на небольшой кухне. Тот стоит возле столешницы, широко расставив руки и упираясь ими в холодный камень. Плечи напряжены, а прямой взгляд касается Стайлза, стоит ему переступить порог. — О чем поговорить? — интересуется резче, чем хочется, привалившись плечом к дверному косяку, и прячет руки в карманы куртки. Натыкается на пачку сигарет и сжимает на ней пальцы. Курить хочется неимоверно. Челюсти Дерека стискиваются. — Не притворяйся идиотом, Стайлз. Стайлз зло фыркает, отлепляясь от дверного косяка, и подается вперед. — Хорошо, давай поговорим. О чём в первую очередь? О том, что ты бросил меня посреди боя? Или о том, что мне всю ночь пришлось шататься по барам, потому что ты перебрал? Уж прости, но из тебя хреновый покровитель. Дерек выдыхает, раздувая точеные ноздри. Отталкивается от стола и проводит рукой по иссиня-черным волосам. — Я досмотрел бой до конца, Стайлз. А потом мне пришлось уйти. И если бы знал ещё вчера, что ночью ты приходил, я бы не позволил Питеру выгнать тебя на улицу. — А куда я должен был идти, по-твоему? Это ведь твоим требованием было, чтобы я переехал к тебе, не моим. Меня устраивала и моя квартира. — Мне жаль, что так получилось. Дерек, кажется, говорит искренне. Но Стайлз настолько рассержен, что верить Хейлу хочется меньше всего. Злиться на него гораздо проще, чем находить оправдания. — И как тебе бой? Он всё ещё звучит, как обиженная малолетка, но контролировать себя почти невозможно. — Неплох, — отвечает Дерек. — Даже очень. Я тебя недооценил. И… ты молодец, Стайлз. Стайлз недоверчиво прищуривается, не до конца веря, что Хейл действительно его похвалил. Но взгляд Дерека безмерно серьезный, словно он и вправду считает, что Стайлз молодец. И, к его удивлению, раздражение понемногу отступает. Это ж надо. Всего одна похвала Хейла и Стайлз успокаивается, как будто кто-то отключил в его голове кнопку гнева. — Эм… спасибо. — Мне действительно жаль, что так вчера вышло. Подобное больше не повторится. Стайлз жмет плечами, почесывая макушку. Похоже, Хейл на самом деле сожалеет о содеянном. Да и в конце концов, все заслуживают право на второй шанс. — Ладно, как скажешь. Но если повторится, ты хотя бы предупреди, что хочешь промочить горло. Дерек кивает, на секунду Стайлзу чудится, будто на его губах мелькает тень улыбки, но уже в следующую тот опять становится серьезным. — Предупрежу. — И передай Питеру, что я сотню ему не верну. Он мне ещё и должен. В том баре, куда он отправил, меня вчера хотел склеить какой-то дальнобойщик, еле отбился. В этот раз Дерек позволяет себе слабую улыбку. — Передам. Оба замолкают. Стайлз поглаживает швы на брови, которая щиплет и чешется одновременно, и ощущает странное облегчение в груди. Окей, может быть Дерек и не такой засранец, каким хочет казаться на первый взгляд. Возможно, у них получится сработаться. Первоначальная злость понемногу отступает, освобождая место для усталости. Стайлз не в состоянии удержать зевок, даже плотно сомкнув губы, и смачно зевает во весь рот. Прикрывает его ладонью, бормоча: — Прости. Дерек ловит этот жест и супится. — Иди спать, Стайлз. Завтра у нас тренировка и не думай, что я забыл настолько ты хренов в партере. Стайлз кривит губы в усмешке. Нижняя отзывается дергающей болью. — Слушаюсь, босс. А ты куда-то уходишь? — указывает подбородком на висящую на стуле кожанку. — Уже никуда, — кратко отзывается Дерек. Стилински кивает, надеясь, что не сорвал каких-то чертовски важных планов своим появлением. — Тогда я спать. — Иди. Уже разворачивается, чтобы топать в свою спальню, а потом вдруг вспоминает. Щелкает пальцами и бросает через плечо: — Я надеюсь, того бешеного пса усыпили? В детстве меня погрыз один ротвейлер, и я не очень жалую этих шерстяных тварей. — Какого пса? Услышав недоумение в голосе Дерека, Стайлз возвращается на исходную. Брови Хейла непонимающе сдвинуты на переносице, а руки перекрещены на широкой груди. — Питер вчера… — и почему-то замолкает, вглядываясь в откровенно озадаченное лицо Дерека. Передергивает плечами и усмехается углом рта. — Знаешь, забудь. Наверное, приснилось что-то. Отдохнуть мне не помешает. Глядишь, нафантазирую, что ко мне вчера ещё и Питер приставал. Дерек смотрит недоверчиво, но кивает. А Стайлз спешит побыстрее скрыться за стенами своей спальни. Хватит с него на сегодня странностей.
