Оставайся здесь (Будь со мной)

Он не злится. Он не сходит с ума и не крушит стены. — Ты заболел? — спрашивает Питер, протягивая ему бокал со скотчем. — А должен был? Дерек откидывается на спинку дивана и заливает в рот все до последней капли. Дядя хмыкает и садится рядом, поддевая локтем. — Любовь всей твоей жизни укатила в Бейкон Хиллс, а ты по-прежнему сидишь здесь, со мной, а не собираешь чемоданы, чтобы ехать следом. Повторю вопрос: ты заболел? Дерек морщится от головной боли и растирает виски. Закрывает глаза. — Он хочет побыть с семьей. Я не стану мешать. Хейл понимает Стайлза. Правда понимает. Нью-Йорк для него не самый приятный город с не самыми приятными воспоминаниями. Разве можно винить его в том, что он захотел начать все с чистого листа? Жизнь здесь не была той жизнью, которую он заслуживал. Стайлз хотел спасти мать — он сделал это. Никто не верил, что у него получится, а он смог вопреки всему. Дерек всегда знал, что семья для Стайлза на первом месте. Стоит хотя бы вспомнить, с чего все началось. Это была сделка: Питер платит за лечение матери, Стайлз соглашается быть якорем. Кто ж знал-то, что все зайдет так далеко. Однако Дерек никогда не питал на этот счет никаких иллюзий. Он и не рассчитывал, что выбор будет в его пользу. — Так и собираешься сидеть здесь, сложив руки? Господи. Дерек тяжело вздыхает. Питер так легко не отстанет. Он старается изо всех сил держать себя, чтобы не вывалиться потрохами наружу, а Питер будто делает разрез за разрезом, ускоряя процесс. — Купидоном заделался на полставки? — раздраженно говорит он, открывая глаза и приподнимая брови. Питер фыркает, отбирает у него бокал, снова заполняя прозрачные стенки золотистой жидкостью. — Не хочу собирать тебя по кускам, когда ты опять расклеишься. Где мне искать новый супер-клей? Мастер сравнений, ничего не скажешь. Дерек выхватывает бокал с его пальцев, пьет залпом, обжигая горло. — Я в порядке. — Конечно, — хмыкает недоверчиво Питер. — Полегче с выпивкой. Я не стану будить Дитона среди ночи только потому, что ты не в состоянии видеть проблему. — У меня нет проблем. — Твой якорь сьебался за несколько сотен миль, вопрос времени, когда волк начнет беситься. Это его ты травишь, ведь так? Чтобы за шкирку не потащил тебя за ним? Каждое слово Питера колет тонкими иголками куда-то в солнечное сплетение. Дерек сжимает челюсти, глядя прямо перед собой. — Поищи другую жертву для доебок. Я устал. Он встает, придерживаясь за диван. Голова идет кругом, в крови пузырится яд, и Дерека слегка мажет. — Понадобятся цепи — звони. Дерек слышит злые, удаляющиеся шаги Питера. Опирается о спинку, опускает голову и медленно выдыхает. Дерек думает: почему, даже если поступаешь правильно, — все равно херово? Он отпустил Стайлза потому, что так ведь будет лучше. Разве нет? Разве он не прав в своей идиотской потребности защитить и уберечь от этого мира? Дерек как канатоходец, вышагивающий над пропастью без страховки. У него теперь немало врагов, которые только и поджидают, когда Дерек качнется, теряя равновесие, сделает неверный шаг — и они столкнут его. После всего пиздеца, справедливо ли опять втягивать Стайлза в эту кашу? Сейчас, когда у него все наладилось. Когда есть шанс начать новую жизнь. Нет. Дерек не настолько мудак. Да что там Дерек. Его волк — тот самый чокнутый собственник — и не попытался рыкнуть в противовес. Он хоть и зверь, но зверь понимающий. Он отпустил Стайлза точно так же, как и Дерек, потому что так будет правильно. Дерек ненавидит это слово. Хейл травит не волка. Он травит воспоминания и ноющие мысли, от них хочется сорваться, перекинуться волком и бежать без остановки, пока не откажут все мышцы тела, пока пустота не уйдет (Дерек знает, что она никуда не денется).

***

Стая — это живая стена. Дерек прячется за этой стеной, выматывает волков на тренировках, заново устанавливает границы, которые почти стерлись во время переворота, встречается с Гриффином и новой главой охотничьей семьи, которая заменит семью Рида. Его зовут Кейси и он вроде неплохой парень, хоть и молодой совсем. По крайней мере, он улыбается почти дружелюбно, пожимая ладонь Хейла. Питер ржал после и говорил, что «малыш-Кейси» его попросту боится. Дерек закатил глаза и ничего не ответил. Ему хватило переворотов на всю его оставшуюся жизнь. Он вклинивается в Стаю, которая принимает его так легко и искренне, что Дереку совсем немного не по себе. Дитон говорит, что это благодарность за спасенные жизни. Волки очень преданны и они умеют платить по счетам. Дерек вспоминает свою прежнюю Стаю. Он сравнивает их без задней мысли. Просто смотрит на гибкую волчицу — Сару — наскакивающую на Питера с хитрым оскалом, и перед глазами появляется Кора. Смотрит на Брайя, бросающегося на сильного и здорового, как бык, Денни — и перед глазами появляется он сам и его кузен Кирк. Дерек не чувствует себя так, словно предает их память: память мамы, отца, Коры, Лоры, жены Питера и его детей, всей большой семьи Хейлов. Его новая Стая — это другое. Они не связаны кровными узами, но у Дерека ощущение, что он отдал бы жизнь за каждого из них. Он знает, что они бы сделали для него то же самое. Это инстинкт Альфы и его Стаи, Дерек перестает отрицать очевидное. И он не что бы учится жить заново. Хотя так, по сути, и есть. Питер говорит: давно пора убрать пепелище из своей груди, племянник. Не устраивай там мусорку. Дерек впервые слушает его, даже не пытаясь спорить. Убрать из своей груди Стайлза пока так и не получается.

***

Приближение полнолуния взвинчивает волка. Он отпустил Стайлза добровольно, да, но это не значит, что он стабилен, как море в штиль. Дерек дерется сразу с тремя. Отшвыривает их, сверкает красной радужкой, отбивает атаки, раня своих же Бет. Те скулят и отступают. Смотрят непонимающе, виновато, словно заслужили это. Дереку из груди будто вырывают сердце. Он проклинает себя и сбегает, чувствуя обеспокоенные взгляды спиной. Запирается в раздевалке, которую они обустроили специально для тренировок и дышит горящими легкими, закрывает глаза, чтобы погасить алые всполохи. Спокойно, приятель. Мы же так долго держались. Давай не будем проебывать то, что у нас есть. Договорились? Волк покаянно тычет холодным носом в его ребра. В ту ночь Дерек просит Питера привезти цепи.

***

Волк успокаивается, когда на небе появляется молодая Луна, но Беты все равно еще немного побаиваются драться с ним в паре. Исключением становится только Питер. Вот уж кто не теряет возможности поточить об него когти. Он ничего не говорит о той ночи, когда приковал Дерека в подвале. Питер на удивление тих и несговорчив. Не лезет ему в душу, не дает надоедливых советов. Он вообще делает вид, что все замечательно, просто быть лучше не может. Как же. Дерек уворачивается от пролетевших прямо перед лицом когтей дяди, когда его телефон разрывается входящим звонком. — Ответь, — тут же говорит Питер. — Может что-то срочное. Хейл уже тогда должен был понять. Питер ненавидит прерывать тренировки. Когда он входит в раж, его не остановить. Но сейчас он просто переключается на Бету — Стива, который никогда не упускает лишней возможности выступить спаринг-партнером. Голова у парня молодая и горячая, но Дерек и не с таким справлялся. Он отворачивается от светлого, коротко-стриженного затылка. Воспоминания кромсают по старым шрамам. Стайлз никогда не был частью его Стаи, чтобы он сравнивал его со своими Бетами. Дерек вытирает мокрый затылок и шею полотенцем, берет со скамейки оставленный там телефон. Сердце в груди заходится с такой силой, что от его биения под влажной от пота футболкой сотрясается грудная клетка. Он всматривается до рези в глазах, не понимая, то ли это обман зрения, то ли он просто сошел с ума. На реальную ситуация совсем не смахивает. Дерек выдыхает. Он, кажется, не дышал все это время. И нажимает на кнопку приема. — Альфа господин Хейл? Этот голос. Господи, дай ему сил. В груди все стягивает тупой болью. — Для тебя просто Дерек. Хейл не понимает этого сразу, но он усмехается. Губы не слушаются и слегка деревянные, усмешка цепляется к ним, как липкий скотч к бумаге. — Рад, что все еще так, — говорит Стайлз с грустной улыбкой, но потом включается его обычный режим защиты. — Думал, ты уже словил звезду. Большая шишка, супер-Альфа крутой Стаи, все дела. — Нет, не словил. Первый шок отступает, и усмешка сползает с лица. Он начинает задумываться: к чему этот звонок. К чему это все. У них не было истерик и громкого расставания, никаких обид и оскорблений. Просто Стайлз пошел своим путем, а Дерек — своим. Стайлз захотел уйти, Дерек не стал держать против его воли. Так случается. Так случается, что тот, кто нужен до подкожного зуда, не нуждается в тебе настолько же сильно. Дерек извлек из этого урок. Стайлз словно ловит изменившееся настроение Дерека. Он прерывает фарс одним предложением. — Питер говорил, что у тебя проблемы с волком. Это уже теплее к настоящей причине звонка. Горячо. Адски обжигающе. Дерек бросает на Питера уничтожающий взгляд. Дядя прижимает к земле барахтающегося Стива и делает вид, что не ощущает, как Дерек мысленно четвертует его заживо. — Питер — идиот, — произносит он сквозь зубы, отворачиваясь. — С волком все в порядке. — Ясно, — раздраженно отзывается Стайлз. — И цепи в полнолуние тут тоже ни при чем, да? Блять. Дерек сжимает челюсти и кулаки. Он хочет ответить так много, упомянуть о проснувшейся совести и сказать, что Стайлз ему ничего не должен, ни-хе-ра. Эта грязь хрустит на корне языка, но Дерек не станет. Он не так низко пал. Дерек молчит. Стайлз громко и обиженно дышит в трубку и тоже молчит. Волк давится черной тоской. — Послушай, я мог бы… Дерек перебивает Стайлза: — Мне пора. Он сбрасывает звонок, отшвыривает телефон. Пластмаска жалостливо проезжается по скамейке и замирает на ее краю. Я мог бы приехать. Потому что я чувствую себя виноватым, потому что я несу ответственность за тебя и твоего волка. Вот, как думает Стайлз. Но никто из них никому и ничего не должен — вот как есть на самом деле. Якорь якоря. Дереку кажется, что всего этого не было, он все это придумал, чтобы не сойти с ума. Придумал Стайлза и гребаные чувства. Придумал надежду, что однажды у него все может быть в порядке. Что он заслужил на чертов покой. Но для таких, как Дерек, наверное, покой не предусмотрен по плану правящей небесной верхушки.

***

Дерек жадными глотками пьет воду, а потом выливает остатки на затылок и шею, позволяя холодным каплям скользить по лопаткам и спине, снимая усталость и расслабляя мышцы. Тренировка получилась изнуряющей и выжимающей силы до последней капли, но Дерек чувствовал странную гордость, когда смотрел на своих Бет, которые делали просто колоссальные успехи. Он почти поселился в логове, обустроил для себя небольшую комнату, заезжая в лофт только помыться. Лофт был усыпан воспоминаниями, как живыми ранами, и Дереку надоело жить в музее его похороненных чувств и надежд. Он не такой мазохист, каким кажется на первый взгляд. К его удивлению, Брай и еще несколько ребят поступили по его примеру и тоже перебрались в логово. Дерек не стал ничего говорить и просто позволил всему идти своим чередом. Хейл подносит к лицу полотенце, вытирает, растирая до красноты. Он ощущает Брайя прежде, чем слышит его голос. — Эй, Альфа, тут к тебе твой парень приехал. Дерек так резко поднимает голову, что хрустят позвонки. Брай довольно ухмыляется, забросив футболку на плечо и оперевшись о дверной косяк. Дерек не в состоянии даже рыкнуть на него, как следует. Он каменеет всем телом. — Что? — хрипло переспрашивает он, хмурясь. Брай закатывает глаза. — Стайлз, говорю, — терпеливо поясняет он. Волчонок закатывает глаза по второму кругу, когда ошеломленный Дерек ничего не отвечает, и удаляется восвояси. Дерек подумывает догнать и вытрясти из него объяснения. Он вытирает шею и затылок, уже печатая шаг к двери, когда чувствует запах. Волк принюхивается недоверчиво, словно тоже не верит в слова Брая. Этого просто не может быть. Дерек замирает, потому что это определенно точно запах Стайлза. И знакомые шаги звучат в стенах коридора. Резкие, быстрые, иногда сбивающиеся, словно их хозяин очень сильно торопится. Стайлз показывается в дверном проеме в тот момент, когда Дерек думает, что у него поехала крыша и это просто слишком реальные галлюцинации. Они стоят и молча смотрят друг на друга. Волк едва ли не скачет вокруг Стайлза вприпрыжку. Хвостом еще повиляй — огрызается Дерек. Волк сверкает белоснежными клыками, а потом подталкивает лбом. Ну что за дурацкая привычка. Дерек не трогается с места. Стайлз смотрит виновато и слегка неуверенно, но прежний вызов никуда не делся. Если Дерек скажет ему проваливать — Стайлз уйдет и глазом не моргнув. Он лохматит затылок и кусает нижнюю губу. Прячет руки в карманы широких джинсов, ударяет пяткой кеда о порог и вдруг спрашивает, вскидывая карие, шальные глаза: — Я слегка не вовремя, да? Вижу, ты гонял своих волчат, как меня когда-то тренер Финсток. Тот еще пиздец был. Сердце Дерека реально грозится проломить ребра и вывалиться из груди. Прямо к ногам Стайлза. Он думает, нет, все это вот — пиздец. — Тренировка уже закончена. Дерек не сразу узнает собственный голос. Стайлз понимающе кивает, хмурит брови. Они опять молчат. Дерек смотрит на Стайлза, на свежие шрамы на его лице, напоминающие о том, что все происходило на самом деле. Он не выглядит отдохнувшим и полным сил. Его лицо осунувшееся, а под глазами залегли темные тени. Он изменился, но Дерек не понимает, как именно. — Как мама? — спрашивает Дерек, ну потому, что его реально это беспокоит. Он не связывался с Клаудией. Просто не мог. Это означало бы, что разговор волей-неволей коснется Стайлза. Дерек был к этому пока не готов. Да и, кажется, никогда не будет. — Она в порядке, — тут же оживает Стайлз, улыбается в угол широкого рта. — Выпускаем ее с папой побегать под луной. Но она под присмотром, не волнуйся. И в этот момент Дерек понимает, что же в Стайлзе изменилось: шрамы никуда не делись, но новых ран нет. Дерек не помнит, видел ли он Стайлза хотя бы раз, когда его лицо не украшал синяк или ссадина. Значит, ты поступил правильно, Дерек, когда не стал тащить его в эту грязь снова. — Папа отлично справляется, — вдруг говорит Стайлз. От этой фразы веет двусмысленностью. Стайлз перестает улыбаться. Внутренности Дерека стягивает горячей проволокой. — Он…молодец, — хрипло отзывается Хейл, откашливается в кулак. — Я знал, что Клаудия справится, потому что у нее есть вы. Стайлз морщит лоб, кивает. Поворачивает голову к окну. Волк странно затихает. — Да, папа молодец. Тишина опять накрывает их колючим саваном. Дело не в том, что Дерек хочет молчать. По правде говоря, он хочет задать Стайлзу много, много вопросов. Например, зачем ты здесь, Стайлз? Зачем оставил тех, за кого так отчаянно боролся? Зачем покинул спокойную жизнь, к которой так стремился? Но он боится. Боится услышать ответ, и снова втянуться по самые уши. Он только начал понемногу выбираться из этой ямы. — Ты хочешь, чтобы я сказал это, да? — громко произносит Стайлз. Они встречаются взглядами, и кровь в жилах словно закипает. — Хочешь, чтобы я сказал, какой я мудак, потому что бросил тебя, когда был нужен? — Нет, не хочу. Потому что все совсем не так. И Дерек не врет. Он не злится на Стайлза. И никогда не злился. Стайлз поступил так, как счел нужным поступить. Дерек не осуждает его за это. Стайлз не виноват в том, что Хейл цеплялся за него чересчур сильно. — Я облажался, ладно? — голос Стайлза дрожит. Он измученно усмехается. — Я думал, что смогу сначала, понимаешь? Думал, что есть еще шанс — жить нормально. Но у меня не получилось. Я, блять, прогнил насквозь. Оказывается, я в этой жизни не умею нихрена, кроме как драться и проебывать все, что мне дорого. Я не помню почти ничего из того, что было до Нью-Йорка. Мама иногда смотрит на меня так, будто не узнает. Будто я чужой человек. Так и есть, черт подери. Дерек хочет сказать: не твоя вина, что происходившее дерьмо тебя сломало. Ты ни в чем не виноват, слышишь? Ты запутался, но это не означает, что ты проебал все. Но не говорит. Он надвигается быстро, Стайлз смотрит на него, широко открыв глаза, подняв голову. А потом сам ступает навстречу. Не понятно, кто кого хватает первым. Стайлз, сжимающий майку почти до треска, или Дерек, сгребающий толстовку в кулаки. Они впечатываются друг в друга губами и телами. Дерек оттесняет Стайлза к стене, подхватывает под колени и тот беспрекословно обхватывает его ногами. Держит, как в каком-нибудь захвате, чтобы и не вздумал рыпаться. Будто Дерек собирался. От него — никуда. — Прости, я такой уебок. И я пойму, если ты дашь мне пинка под зад и скажешь проваливать. Я заслужил, — говорит Стайлз срывающимся голосом, впиваясь пальцами ему в затылок. Дерек обхватывает пылающее лицо. С нажимом оглаживает острые скулы. — Заткнись, ладно? Никуда ты не уйдешь. А если попробуешь, у меня где-то в подвале завалялись цепи. Стайлз хмыкает, истязает белыми зубами нижнюю губу. Карие радужки поглощают солнечный свет, проникающий сквозь окно, становясь янтарными, почти как у настоящего оборотня. Он упирается лбом в лоб Дерека. — Я скучал, хмурый. Дерек целует его. Потому что сам чуть было не сдох, потому что скучал, как проклятый. Волк виляет хвостом (серьезно, дружище, ты же волк), скачет по кругу, порыкивая. Ебнутый — думает Дерек и треплет между пальцами жесткую холку. Говорят, отпусти. Если твое, то вернется. Дерек думает по-другому. По-настоящему свое от себя никуда отпускать и не надо. По-настоящему свое надо держать, пока вам обоим это нужно, пока хватит сил, пока мир не изменится, океаны не высохнут, а солнце не начнет восходить на западе. Никто не обещает, что будет легко. Никто не обещает, что дерьмо, которое покорежило их обоих, исчезнет, если просто закрыть глаза. Но как бы сложно и страшно ни было. Пытаться стоит всегда. И Дерек будет.