Сплошной

— Генос? Генос, — вернувшись домой, тянет Сайтама и заглядывает сначала на кухню, а потом в ванную. — А че у нас на обед? Геноса нигде не видно. — Ушел? — Сайтама поднимает крышку с кастрюли и принюхивается. — Ничего не приготовил? В холодильнике — бутыль молока, три луковицы и соевый соус. — Жрать хочу. Сайтама поднимается с корточек и медленно, трагично закрывает дверцу; ракурс меняется, когда он чуть шагает влево, и за молоком обнаруживается шоколадный батончик. — О! Чавкая, Сайтама проходит в комнату, где ему в глаза бросается кое-что необычное: на котацу лежит скетчбук Геноса. Не спрятанный. Доступный. Генос постоянно в нем калякает, притом поглядывая на сенсея, и неудивительно, что последнего интересует (честно сказать, не то чтобы слишком), что же там такое. Но Генос всегда отвечает, что это не имеет никакого значения, и спешит исчезнуть или перевести разговор в совершенно другое русло. Сайтама садится на корточки рядом с котацу и оборачивается, будто проверяя наличие — а точнее отсутствие — Геноса, иных свидетелей и камер, прежде чем открыть первую страницу и начать неспешно, лениво листать. В скетчбуке оказываются искусные, ровные черно-белые рисунки, похожие на фотографии и перемеженные абзацами ничуть не менее ровных мелких строк. Какие-то чертежи, Эйфелева башня, костер, рука Геноса с растопыренными пальцами, лицо Сайтамы в анфас и в профиль, Сайтама за просмотром телевизора и поеданием завтрака (вид сбоку), Сайтама, читающий мангу и ковыряющийся в носу, Сайтама, стоящий ровно и с упертыми в бока руками, как бодибилдер, в одних плавках, Соник — или как его там — с черными белками глаз и без зрачков, целая страница маленьких голов Сайтамы с разными прическами, спящий Сайтама, Сайтама в душе, снова Сайтама в душе, страница эрегированных пенисов с вопросительными знаками, Сайтама, сидящий голым задом у Геноса на лице и мастурбирующий с каменным, ничего не выражающим лицом, да, ага, угу, Генос, стоящий на коленях и отсасывающий у Сайтамы, стоящего с тем же лицом… погодите-ка. Сайтама перестает жевать. — Что?! Сайтама, с минуту обдумав увиденное, хмурится, сжимает губы, кладет оставшийся кусок батончика себе в рот и, отложив фантик на котацу, медленно пережевывает, смотря вперед себя. Может, стоит сделать вид, что он ничего не видел? Знать, что Генос рисует такое, и молчать? Ну уж нет. Как бы так сообщить ему свое мнение насчет происходящего, чтобы они оба не подохли от стыда? Сказать в лицо он точно не сможет. Да и отвернувшись — тоже, чего уж там. А что, если. Сайтама поднимается на ноги и с целеустремленным взглядом ходит по комнате, перерывая все в поисках чего-нибудь пишущего. Найдя ручку, он возвращается к котацу, где молча высказывает Геносу — вернее, его скетчбуку — все свое возмущение. Позади слышится поворот ключа в замочной скважине, и Сайтама молниеносно откидывает ручку в сторону, закрывает скетчбук, кладет его точно так, как, кажется, было, и — вжух! — оказывается у двери. — Добрый день, сенсей, — Генос с уважением кивает и вдруг замирает, рассматривая Сайтаму. — Что-то не так? У вас учащенное сердцебиение, расширенные зрачки и… — Все в порядке, — перебивает его Сайтама и переводит взгляд на пакет с продуктами. — Что у нас на обед? --- Генос приоткрывает скетчбук и, быстро пролистывая его в поисках чистой страницы, замечает произведенное не им изменение в виде новой записи. Он мгновенно узнает почерк сенсея. О нет. Сжечь! Сбежать! Сбежать, бросив свою возможность обучиться и стать способным отомстить, сбежать, лишившись возможности лицезреть сенсея со столь близкого расстояния и даже общаться с ним, сбежать… Нелогично. Нет, сбежать — не выход. Того более, не ознакомившись с тем, что именно оставил в своем послании сенсей. Генос выжидает, пока корпус остынет, а уровень адреналина снизится до высшей границы нормы в спокойном состоянии, чтобы воспринять информацию и ситуацию правильно и принять максимально верное решение. Открывать страницу с письмом страшно, и он делает это медленно. «1. Генос, ты серьезно думаешь, что я занимаюсь сексом с таким лицом? Я понимаю, что я не очень эмоциональный. И мимика не особо фурычит. Ладно, даже если я занимаюсь сексом с таким лицом… Неужели на арте нельзя было, там, не знаю, румянец подрисовать, губу закусанную, что-то такое?! Обидно прям, честно говоря. Ты в Интернетах посмотри, как рисуют обычно. Или яой посмотри… Я рисовать не умею, сам показать не смогу, но если ты захочешь не в Инете, а вживую посмотреть, у меня есть манга… Ты наверняка уже находил ее во время уборки. Если нет, то глянь в коробке на верхней полке шкафа. 2. Не мог бы ты нарисовать… Ну типа свое устройство „там“? Я видел тебя голым и что-то не въехал. У тебя что-то откуда-то выезжает? Или тебе прикреплять что-то надо? Он на магните? Из чего он? Он вибрирует? Он в пупырышку? Или его вообще нет? А отверстие есть? Хоть где-нибудь? Ну ты понял. Я долго думал об этом. 3. Ты промазал немного с моим прибамбасом… У меня сантиметра на три поменьше будет. Еще я обвел тот вариант, кото--» Уровень дофамина непозволительный, попросту позорный. Генос перелистывает страницы, глядит на обведенный Сайтамой вариант (средней длины, крепкий, чуть изогнутый вверх и необрезанный), закрывает глаза и издает нервный смешок. --- „Сенсей, я безумно рад, что вы не прогнали меня, обнаружив мои непозволительно пошлые эскизы с вашим участием, но притом мне безумно стыдно перед вами. Вы человек невероятной доброты. Спасибо вам за то, что не отвернулись и продолжаете общаться со мной, как прежде. Если это доставляет вам дискомфорт, сообщите, и я немедленно покину вашу квартиру.“ — Пф. Сайтама, читая в полном одиночестве, чешет щеку. „Я начертил ту часть своего тела, где у человека должны быть половые органы, с трех ракурсов: спереди, сзади и снизу. Надеюсь, вам хорошо видно. Я могу подробно начертить и внутреннее строение, если вы того пожелаете, однако оно вряд ли что-то вам даст. У меня отсутствует какое бы то ни было подобие пениса и отсоединяемых девайсов фаллической формы тоже не предусмотрено. Вкратце, паховая область почти лишена чувствительности, так как большинство считает именно ее уязвимой. Единственное отверстие, которое, полагаю, было бы пригодно для того, что я изобразил на своих эскизах, это рот.“ — Ну блин. „Однако я способен получать сексуальное удовольствие. Для этого мне требуется ввести в определенный капилляр специальный имитатор эндорфинов и — при желании — включить программу, согласно которой сокращаются мышцы в выбранных мною местах.“ Далее следует целый параграф о том, что мозг человека устроен так, что требует все больше гормонов, приносящих состояние эйфории, из-за привыкания, но доктор Стенч нашел выход: бла-бла-бла… Сайтама пролистывает страницы, пробегая глазами по иероглифам и формулам (серьезно, Генос?), пока не натыкается на „сенсей“, обведенное ярко-розовым. „Сенсей, я намеренно старался отсрочить тот момент, в который вы увидите следующую страницу. Извините меня за то, что потратил ваше время. И за то, что сделал вас неэмоциональным, извините. Я хотел изобразить вас более реалистичным. Моя ошибка. Простите, пожалуйста. На сей раз я попытался учесть все ваши замечания.“ Сайтама перелистывает страницу, и. Ну. Рисунок Геноса, цветной и безупречно четкий, можно спутать с реальностью. Все замечания действительно учтены. Сайтама лежит на спине, привлекательно изгибаясь в пояснице, как это делают перед камерой и как рисуют на вульгарных артах, румяный и раскрывший рот (очевидно, в стоне), а Генос сидит меж его разведенных ног так, будто богу молится, лбом уткнувшись в пол и опустив зад на пятки, и легко касается яичек и члена Сайтамы, и из-под его, Геноса, пальцев вырываются вверх белые капли, и. Ну. — Черт! — с надрывом дыша, шипит Сайтама. Капля падает на самый край страницы, и Сайтама стирает ее так быстро и старательно, как только может, но пятнышко остается. --- Генос неистово хочет и боится открывать скетчбук. Генос готов сгореть заживо. Генос вытирает чистый пол влажной тряпкой. Генос ходит по комнате. Генос получает оповещение о присутствии Сайтамы в городе Z и наконец решается. Нужно успеть до его прихода. Генос молча смотрит на два неровных иероглифа. „Рисуй еще.“ Генос замечает и сканирует маленькое пятно внизу, хотя все и без того очевидно. Генос подносит скетчбук к лицу, закрывает глаза, нюхает след, трогает языком. — Обязательно, сенсей. --- „Мне нравится. С нетерпением жду следующего рисунка. Не бойся и себе уделять внимание, а то я у тебя постоянно выхожу пупом Вселенной.“ --- „Сенсей, а что вы считаете реалистичным? Какое положение вы предпочли бы и как повели бы себя в наибольшей вероятности?“ „Это не имеет значения. Это фантазии. Они должны быть красивыми, а не реалистичными.“ --- „А ты можешь нарисовать себя со членом?“ „Я нарисовал семнадцать вариантов. Выберите подходящий и сообщите нужный размер.“ --- „Генос, я не против быть снизу.“ „Я счел эти позу и ракурс оптимальными.“ «Ты дурак? „Снизу“ это… Я имел в виду пассивную роль. P.S.: Хотя ракурс очень хорош.» --- „А приделай-ка мне волосы.“ --- „Расскажи про эту шнягу с гормонами. В подробностях. Только без формул! Куда ты их заливаешь?“ --- „Сделай себя секс-машиной. Ну там типа с вибраторами отовсюду.“ „Это схема изображает меня со встроенными девайсами для удовлетворения ваших сексуальных потребностей. Девайсы пронумерованы. Ниже — их описание. На следующей странице — они в действии.“ „Пятьдесят три. Это круто. Я не имел в виду настолько отовсюду. Но это круто.“ --- Генос находит плохо спрятанный в ванной комнате фаллоимитатор и бережно дезинфицирует его, заботясь о сенсее. --- „Тебе важное задание. Нарисуй себя-сенсея и меня-ученика. Считай это тренировкой.“ --- Самое прекрасное и ужасное — они ведут себя точно так же, как прежде. Не изменилось ничего. --- „Нарисуй, как ты мне отсасываешь. Крупным планом. С моего ракурса.“ --- — Доброе утро, сенсей, — еще сидя на футоне, говорит Генос Сайтаме, когда тот выходит из ванной, почесывая зад. — Не двигайся. — Почему? — Сиди. Сайтама уходит на кухню, где гремит ящиками и бормочет: „Да куда же я запихнул?“, пока не возвращается в комнату с чем-то, зажатым в кулаке. Сайтама опускается на корточки рядом с Геносом, мягко нажимает ему на солнечное сплетение, укладывая на спину, и молча и с каменным лицом садится ему на бедра в позе наездницы. Генос замирает под ним, неподвижно смотрит в глаза со слегка расширенными зрачками. Сайтама раскрывает кулак, показывая колбу с синтетическим гормоном, и проводит пальцами по его щеке. В лучах утреннего солнца кружатся белые пылинки.