Falling

Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнем.

Ноябрь, две тысячи шестнадцатый год. Пассивная агрессия в Тайлере заставляла его чувствовать себя подростком, который не знает, куда ему деться в жизни. Только вот, у него уже было своё предназначение, он был взрослым мужчиной со своей работой, со своими растратами и кредитами на квартиру. Наверное, работа доводит его до состояния полного кипения, при котором он не помнит ни того, что делал пять минут назад, ни может понять, что реально, а что нет. Зарасти мхом, позволить тарелкам в раковине заплесневеть, ввести в вену чего-то наркотического, чтобы отвлечься от всего говна, что из себя представляет мир. Не наорать на мать, не послать нахуй Кори с его советами о том, что кое-кому следовало бы отдохнуть. Конец осени вызывал ненависть у Тайлера ещё больше: промозглый город стал ещё холоднее, дождливее и высасывал из Окли все его силы. Он забирал у него время жизни и ломал его нервы, будто проводя по струнам гитары без базовых знаний об аккордах. «Как бы побыстрее откинуться?»  — подумал Окли, не успев даже открыть глаза. Хотя, смысла в этом и не было: зрение подводило с каждым днём всё больше и больше. Нужно было бы заказать новые очки или линзы, но блядь, кому это надо, когда можно просто прийти домой и лечь спать, а не тратить время на какие-либо осмотры? Очередной день ведения подкаста, подростки, которые будут заёбывать вопросами, боже, как надоело. Тайлер поднялся быстро и собрался со скоростью света. Всё равно, как он выглядит, нахуй укладку, нахуй стиль — небрежность наше всё, а трёхдневный перегар не перекрыть ничем, да и незачем. Всё равно он будет там только с Кори. Времени оставалось достаточно для того, чтобы сходить в душ ещё раза четыре, поэтому парень только просиживал своё время в интернете, нервно ожидая того, кто преследовал и пропадал на протяжении месяца. Привет, безумие. Галлюцинации стали появляться чаще, что съедало все внутренности Окли, засело где-то глубоко в мозгу и не могло отъебаться. Тот готов был бы смириться, но серьёзно?.. Это ненормально. И сказать кому-то — попасть в психиатрическую больницу и испортить себе последующую жизнь ещё хуже. Только этого не хватало. Приходится молчать, сидеть с безразличным лицом, не реагировать ни на что, что могло бы казаться странным. По крайней мере, Тайлер не чувствовал, чтобы его психика менялась хоть как-то. Он чувствовал, что его здоровье в полной пизде, вместе с его зрением, ему это не нравилось, но на психическое состояние он не жаловался. У него не было каких-то дурных голосов в голове, а его «глюки» не приказывали ему убить кого-то, а потом поставить череп на полочку к рамке с семейной фотографии. Наоборот, этот Человек был слишком тихим, чтобы Тайлер мог убедиться, что его мозг прекращает функционировать, а по его внутреннему компьютеру идут сбои. С кем не бывает, чтобы ему что-то казалось? Вот именно. Человек, или как его любит называть Тайлер — «Моя смерть», предпочитал появляться перед глазами, когда Окли пытался сконцентрироваться. Чтобы буквы были буквами, не расплывчатыми чёрными пятнами на белом полотне, разбросанными хаотично по всему периметру страницы, а символы, которые утверждают о том, что Тайлер уплатил все свои счета на данный месяц и ему не нужно беспокоиться за то, что он останется без страховки. Маячит перед книгой, маячит на кухне. Маячит на краю кровати, за окном, вися на волоске от смерти. Секунда. И его нет. «Он ведь не умер?» Стоит всего лишь сморгнуть себя извращённые картинки его разума, остаться в холодном поту среди тёмной ночи в городе, где не видно звёзд, а вместо них служат неискренние огни мегаполиса. В жопу их. Попытавшись объяснить эту чертовщину всем чем угодно, включая в себя приведений, Тайлер не пришёл ни к чему, поэтому он остаётся в неведении и пока у него есть возможность избавиться от Его Смерти и отсрочить что-то, что наводит на него ебаный ужас, он позволяет себе продолжать падать вниз, игнорируя всё, что видит. Бездействие — то, что вызывало раньше у него злость, продолжает вызывать злость уже на себя, но является единственным выходом, который может быть реальным сейчас. Он лицемерит в интернете, говоря о том, что у всего есть выход, и она — не убить себя. Он лицемерит в интернете, говоря о том, что нужно делиться со всем близким. Не всё так просто. Он даёт ужасные советы, он признаёт это, но… Улыбка, камера, фокус и «Привет, с вами Тайлер Окли и я обожаю своих подписчиков» вместо «Пожалуйста, подписывайтесь на меня, я получаю за это деньги». Нет, ему нравилось, чем он занимался, и видеть счастливые лица людей на всякого рода Видконах — невыносимо приятно, он искренне улыбался в ответ, ему хотелось подписать своим «фанатам» книгу. Но он уже взрослее и критичнее. Что раньше было действительностью, сейчас для него — одна из масок, позволяющая ему сводить с концами. Ключевое слово — «нравилось». В прошедшем времени. Его Смерть занимала слишком много места в его голове и начинала быть всем, что он видел. Голубоглазый мальчик, съеби отсюда нахер, я пытаюсь быть нормальным и выпить одну чашку кофе, чтобы не быть зомби и иметь возможность много пиздеть для юных девочек и мальчиков, которые пытаются считать, что я их друг. Голубоглазый мальчик, перестань сидеть за столом. Голубоглазый мальчик, не смотри мне в глаза. Голубоглазый мальчик, не своди с ума. Тайлер моргает. Снова,

снова,

снова.

Трёх раз вполне хватает на то, чтобы убрать силуэт на некоторое время. Тайлер обречённо вздыхает. Ему всё ещё страшно, как ребёнку, и желание идти записывать что-то пропало (оно-то и не появлялось, но можно представить). Он откидывается на спинку дивана и бегает взглядом по такому пустому пространству и вспоминает слишком много: он терял, он теряет, его дорогие отталкиваются от него. Или Окли сам их отталкивает? Боже, сейчас не время для самоедства. Звонок стирает все остатки тишины. В очередной раз Кори звонит, чтобы убедиться в ответственности Окли. — Тайлер, привет. Ты помнишь о работе? — лениво протягивает Кул. — Ну, я не настолько забывчивый. — Ты странный, поэтому я бы не удивился. Тайлер закатывает глаза, поднимаясь с дивана и хватая с пола рюкзак со всем, что ему может пригодиться. И не то чтобы маленькая бутылочка его лучшего друга Джека была обязательной, но у него в целях выпить, как только он покончит со всем этим дерьмом. Он предпочитает перевести тему, когда кто-то называет его странным. У него нет просто никаких контр-аргументов. Здесь легче капитулировать, чем говорить очередную ложь. — Я уже спускаюсь, — мямлит Тайлер в трубку, пытаясь одной рукой надеть ботинок. — Не торопись. Здесь холодно и ты сдохнешь, пока меня дождёшься. «Неплохой способ откинуться, не включающий в себя алкоголь и наркоту, что-то новенькое. Туше, Кори», — подумал про себя Окли и проглотил свой тихий смешок. — Я захвачу тебе кофе на заправке. — Спасибо, Кори, — улыбается Тайлер. За что он заслужил таких людей? Он же умеет только разрушать. Теперь все действия Его Смерти казались правильной ценой за неискренность, за лживость и за настоящего Тайлера.

***

— Следующий выпуск подкаста через неделю с нашим специальным гостем Коннором Франтой, — устало сказал Тайлер, попутно снимая с себя наушники. — С вами были Тайлер Окли и Кори Кул. Хорошего дня. Кори был удивительно бодр. Будто вся бодрость от Тайлера ушла к нему, оставив Тайлера ни с чем. Тайлер слушал тиканье часов, и понимал: он не хочет ничего из того, что происходит с ним. Ему нужна работа, чтобы жить. Но он не уверен в надобности жизни. Он не уверен, что делает то, что должен. Сегодня, блядь, очень странный день. Голубоглазый мальчик отказывается покидать голову. Он не хочет домой. Это не его дом. — Мне надоело. — Бывает, — кивает Кори, не понимая точно, что имеет в виду его друг. — Они бывают надоедливыми, но они хорошие всё же. Это того стоит. — Да, твоя правда, — приходится согласиться Тайлеру. Он не сможет объяснить всего Кори, потому что тот первый, кто отправит его в психушку. «Забота». Он не понимает его сейчас, значит, ему не нужно знать и толики из происходящего. — Я просто в похмелье. Трудный день. — Ну, сейчас мы можем куда-то поехать, чтобы ты развеялся. Тайлер думает, нужно ли ему это. Тайлер думает, хочет ли он «развеяться» («Кто так говорит? Кори, до чего же ты старомоден», — думает он). Тайлер хочет побыть один. Без Кори. Без дома, и без Его Смерти. — Не нужно. Я понимаю, ты пытаешься поднять мне настроение. Но я в порядке. У меня раскалывается голова. Это не было враньём. Голова болела и шла кругом и непонятно: то ли от мыслей, то ли от их отсутствие, то ли от сонливости, то ли от лживой бодрости, подаренной крепким и горьким кофе. Кофе — мерзость, но он даёт энергию. За всё своя цена, Тайлер. Хочешь энергию — лишайся вкусовых качеств растворимого дешёвого напитка и обжигай себе язык, чтобы проснуться. — Отвезти домой? — Никуда не нужно меня везти, — вздохнул Окли. — Поезжай домой. Давай. Кори не хотел верить ни единому слову Тайлера. Почти всё в Тайлере — ложь, Кори давно понял это. И давно принял это, потому что это не потому, что Окли — ужасный человек, а потому что такие обстоятельства в жизни у этого человека. По крайней мере, он не такой уж и ужасный. И он никогда не делал зла намеренно. Тайлер старается, Кори верит в это, но он понимает, что всё же, нельзя верить сказанному. Но он капитулирует. Их дружба — взаимная капитуляция в некоторых своих принципах. Или, как любят называть это некоторые, нахождение компромисса.

***

Городская свалка. Кладбище для старых механизмов. Порядок в хаосе, рождение чего-то нового в разрушении. Место, где Тайлер будет чувствовать себя правильно. Хруст осколков бутылок под ногами. Рамы от картин, порванные фотографии, старые автомобили, гвозди. Осторожные шаги вокруг шприцов. Нынче пасмурно в аду. Небо сереет. Чёрт побери того грязного извращенца, который считает осень — прекрасным временем. Скоро будет лить дождь. Но всё равно, Тайлер пришёл анализировать себя и всё вокруг. Ему просто хочется небольшого спокойствия, ему хочется побыть собой в одиночестве: сюда никто не сунется. Здесь нет фанаток, здесь нет людей, которые будут спрашивать, всё ли хорошо. Здесь его друзья — Джек и сигареты, которые заканчиваются. Он не особо любил едкий дым, разъедающий его лёгкие, но по закону жанра, это ведь должно помогать? Жизнь ведь просто история? Зато он любил наблюдать вьющиеся клубки дыма и думать. Здесь он надеется похоронить Свою Смерть в алкоголе и закопать её под окурками. Месяц был сложным для понимания и всё только ухудшалось. И проблема не только в мальчике, который преследует его уже который день, а во всём. Он запутался во всём. В своих желаниях, в своих мыслях, в своей жизни, в своём смысле, а видеть нереальное — страх его жизни. Он вывел его из колеи окончательно и завёл в непонятные поля. Тайлер сел на капот самой близкой машины, открыл свой рюкзак и посмотрел на небо. Слишком серое и слишком унылое. Хаос — единственное, что имеет смысл. Хаос — отображение мира и происходящего. Все эти войны, все эти бесконечные битвы разума с чувствами, все люди. Всё это мелькает. Пропадает и исчезает, как парень, к которому он начинает привязываться. Тайлер всё ещё такой ребёнок. Блядский ребёнок. Мы остаёмся такими, какими и рождаемся, до самой смерти, как бы мы не мнили о себе. Тайлер понимал это. Он понимал то, насколько он глуп и юн ещё. Он понимал свою бессмысленность. Как и бессмысленность всего в мире. Тайлер ударил по лежащей игрушке и отправил её в траву. Там ей и место. Он не хотел чувствовать себя маленьким, он не хотел, чтобы с ним произошло то же, что и с игрушкой — лежать на земле, ненужной никому. Хотя он и не может быть нужным всем, ведь так? А самое главное, что такое состояние — неизбежно. Такая ирония жизни. Окли подкуривает и закашливается — не привык. Окли открывает бутылку и пьёт большими глотками. Это не наслаждение вкусом, это отвлечение и отправление мыслей в сон. Это тихая просьба к мозгу дать ему ещё один шанс быть счастливым. Он хочет, чтобы его любимая работа не была такой ненавистной. Он хочет общаться с мамой и дарить ей радость. Он хочет не подводить Кори. И он определённо не заслуживает хорошего ещё. Он не достиг совершенства. Он не достиг абсолютного хаоса. Алкоголь бьёт в голову и ему становится весело. «Если тебе нужно будет что-нибудь, позвони», — говорил Франта. «Ты всегда можешь со мной поделиться всем, что угодно, сынок», — утверждала мама. «Ты мой лучший друг», — смеялся Кори. «Ты важен», — утверждали люди. — И где моя поддержка, когда вы видите, что что-то не так, блядь? — вскрикивает Тайлер, подпрыгивая и размахивая бутылкой. — Б-Л-Я-Д-Ь, где все, когда они нужны? Не один я способен на ложь. Тайлер смеётся. — Я не понимаю ничего, но все те, кто говорил, что я важен, даже не спрашивают, как я себя чувствую, — новый глоток и новый прилив ярости. — Скажите что-нибудь, скажите, что я важен, соврите, когда это уместно! Заставьте меня поверить вам, побудьте актёрами. Жизнь — игра же, да? — крик в пустоту, крик в воздух. Ему весело. Ему грустно. — И где же ты, Смерть? Забирай меня. Приходи сюда, милое личико. Да у меня даже галлюцинации ничего не говорят, насколько всё это абсурдно. Окурок отлетает в ебеня. — Где моя служба поддержки? Я — волонтёр в Треворе и пытаюсь доказать людям, которые ровно такие же, как и я, что они важные и что они уникальны. Хотя это абсолютная ложь. Я опять лгу! Всё это ложь. То, что он видит — ложь. То, что ему говорят — ложь. Улыбки — лицемерие. Любовь — не существует. Ненависть — слишком сильна. Безразличие — что это такое, как мы понимаем, что мы безразличны? Бутылка пустеет и бьёт по стёклам, оставляя красивые паутины. Тайлер танцует в ликовании. И демоны тоже. Ему нужна эта эмоциональная разрядка. Всем нужно выкричаться иногда — оскорбить близких, побыть эгоистом, пока это не переходит на других. Тайлер видит себя в зеркале, что опиралось на одну из машин и забавляется со своего лица: оно такое одинаковое и такое разное. Он поднимает зеркало и кидает его об землю, видя себя в осколках — такого же разбитого, как и зеркало. — Э-э-эй, я понял, что я не в адеквате, так что, давай пиздуй сюда, дорогуша! Милый парень с кудрявыми волосами и самыми голубыми глазами, что я видел. Составь мне компанию, друг, — кричит Тайлер, оглядываясь по сторонам и отвлекаясь от зеркала. — А, к чёрту. Окли приблизительно понимает, в какие моменты появляется паренёк. Он снимает очки, и смотрит в-никуда. Как назло, это занимает больше времени, чем хотелось бы. Минуты идут дольше, когда ждёшь чего-то. Видимо, это появляется только тогда, когда об этом не думать. Он бьёт ногой по камням и по тому, что попадает под ноги, бегая вокруг, как маленький ребёнок бежит, играясь в догонялки. Не думай.

Оставь всё.

Нестабильное лицо начинает проявляться, как и улыбка на лице Тайлера. — Привет, Смерть. Он знает, что это слова, что не несут никакого смысла. Он общается с воздухом, рассекая его возгласами. Бутылка в руках сейчас так мешает. Лицо неподвижно и с фирменной улыбкой кончиками губ, и Тайлер старается не моргать, чтобы не спугнуть то, в чём сейчас нуждается. — Я знаю, что ты со мной не поговоришь. Но знаешь что? Иди в пизду, — он бросает бутылку прямо туда, где видит лицо. Но она просто разбивается обо что-то на земле. Вовсе не удивляет. — Пусть всё идёт в пизду. Но теперь ты будешь меня слушать. Я хочу извлекать из ситуации какой-то толк. Осознание контроля над невозможной ситуацией бьёт по венам, бьёт в голову и поражает все системы у Тайлера-маньяка-контроля-Окли. — И сейчас я моргну, и ты пропадёшь. Хотелось бы, чтобы всё так было просто. Раз,

два,

три.

Три раза — и всё исчезает. Тайлер вздыхает и надевает очки, чтобы видеть хотя бы что-нибудь. И подкуривает ещё раз, ловя оранжевый огонёк от сигареты и впервые словив чувство эйфории за долгое время. Он получил свою счастливую таблетку и теперь может прекратить дышать в полном спокойствии. Его лёгкие уже разучились дышать. Дождь грянул и тяжёлые капли падали на плечи Окли. Но сейчас уже всё не имеет никакого значения.

***

Дни тянулись очень медленными темпами, работа всё ещё доставляла слишком много ебучих неудобств. Тайлер всё ещё был в ужасе от голубоглазого мальчика, когда тот появлялся без предупреждения. В принципе, он никогда не появлялся с предупреждением. Иногда он просто был желанным гостем, когда Тайлер прокуривал квартиру и пропивал половину своего домашнего бара. Алкоголь заканчивался и появлялся, Тайлер справлялся. Он думал, что справлялся. А тем, что вокруг него всё ещё похер. Он так думает. И скорее всего, это правда. Он настолько часто говорит, что он в порядке, что люди начинают верить его россказням… или просто не хотят пытаться думать о том, что что-то может быть не так у человека, у которого есть друзья, родители, дом, деньги, слава — то, чего многие так хотят, но не могут добиться. Никто не думает, что у Тайлера может быть воображаемый психолог, который может появляться, когда тот хочет. Всего лишь снять очки, не думать и не фокусироваться. И ты можешь орать на несуществующую материю. Ты можешь пиздеть обо всём и ни о чём. И никому не будет до этого дела. Свалка становится ему вторым домом. Или его дом становится свалкой. Он прекращает прилизывать вещи. Его бумажки валяются там, где он их оставил, а не в папочках с чёткими разделителями, а чашки могут неделю проваляться возле раковины и зацвести плесенью, вот то, что даёт ему внутреннее спокойствие. Никаких попыток. Взгляд того, кто не является реальным, всегда пустой и такой умный. «Как жаль, что это неживой человек», — думал иногда Тайлер, — «хотя тогда бы он не мог быть молчаливым слушателем. Пусть лучше остаётся так». Тайлер придумал имя Своей Смерти. Его Смерть зовут Трой. Первое имя, что он нашёл и что не было каким-то банальным. Ведь это же всё не банально? Он стоит в той разрухе, что сам создал и очень доволен всем этим. Кори не был доволен. Тайлер ссорился с Кори. Кул уже хотел забить на всё, но он не мог. Ему не давало чувство долга, которое у Тайлера за период пьянок атрофировалось. Трой сидел на диване, не вмешиваясь, и Тайлер хотел бы наорать на него, но не мог. Это путь в ад. — Ты сам строишь свою жизнь, долбаёба кусок, — трясёт Тайлера Кори. — Ты мог бы быть в нормальном состоянии, а не конченым алкашом на отшибе ЛА! — Да хватит читать мне морали, ты как отец, — Тайлер возмущён, Тайлер разъярён. — Где ты, когда ты нужен, умник? — Там, где и твоя способность попросить о помощи. — Мне не нужна помощь, — кричал он на Кори, противореча себе. — Значит, тебе не нужен я, — Кори всего лишь обессиленно вздыхает. — Тайлер Окли, я не смогу общаться с тобой, пока ты не попытаешься сделать хоть что-то, чтобы выбираться из твоей пизды. Я — не вечная твоя опора. И я не собираюсь спорить с тобой, когда ты бухой в хлам. Проспись, проблюйся, сделай что угодно, приведи себя в порядок, и прекрати считать, что все должны понимать, когда ты не в порядке только по твоему виду. Я не верю ни одному твоему слову, но я заебался. Кори переводит сбитое к чертям дыхание, ведь он злой и взволнованный, но он уже не может, не может так, и Кори уходит, оставляя Тайлера один на один со всем, что ему сказали. Ведь правда, никто не будет с Тайлером рядом всегда, потому что Тайлер — ёбаный пидорас. А Тайлер снова падает в бездну. Ещё одна бутылка виски откупоривается и хуярится без стаканов. Просто залпом. Сигарета зажигается. Ноги на столе, очки в пизде комнаты. Он топит свои страхи. Он топит себя. Он топит всё в этом бесконечном пиздеце. — Я сам строю свою жизнь, — Тайлер затягивается, смотрит вокруг своей комнаты. Без очков нихера не видно, но всё такое красивое. Всё такое страшное, но одновременно такое притягательное. — Мне ничего не нужно. И так он проводит очередной день. С сигаретой в зубах, со Смертью, дышащей ему в спину. — Не смотри на меня. Он смотрит на диван, пытается отвернуться, пытается сморгнуть картинку перед глазами. Не действует. И всё снова на своих местах. И всё снова уходит из-под ног. Ха, Тайлер, думаешь, сможешь выйти из воды сухим в этой борьбе? — Пожалуйста, не смотри на меня, блядь. Ты не можешь быть реальным, Трой. Ты не реален. Не смотри,

исчезни из моей жизни.

***

Каждый день становился всё тяжелее и тяжелее, а контроль пропадал точно так же быстро, как и появлялся. Тайлер не предпринимал ничего и всё оставалось на своих местах. Он не хотел что-либо менять, по правде. Его всё устраивало. Он пропускал свою ненавистную работу, сидя у себя дома. Дом, что чувствовался таким странным сейчас. Внутри у Тайлера — пустота. И страхи всё ещё прятались где-то в тумане, созданным из сигаретного дыма. Лёгкие разучились дышать от количества отравы. Язык разучился различать вкусы от количества яда, которое ему приходилось выпивать. Тело отказывалось слушаться, а мозг запутывал всё в сложные задачи. Кори приходил периодически проведать Тайлера. И он пытался сделать что-либо. Но у него не получалось. Тайлер его посылал. Тайлеру не нужна помощь. Ему хорошо. Из какого-то угла комнаты периодически звонил телефон. И как-то Тайлер всё же решился ответить. Его разум ещё был чист. — Добрый вечер, Кит. Что такое? — Тайлер, ты придёшь на работу завтра? — спрашивает директор записи подкаста с презрением в тоне, он не кричит и не грубит, просто он тоже заебался от выходок Тайлера. От этих выходок заебались все, включая Тайлера. — Люди ждут тебя на подкасте, я понимаю, у тебя может быть всё трудно в жизни, и твоя страховка покрывает как минимум два посещения психотерапевта в месяц, поэтому не заставляй меня или Кори разбираться с твоим говном. Мы не можем постоянно врать о том, что ты болеешь. Я устал слушать то, как Кори тебя прикрывает, он хороший друг, береги его. Но ты либо тащишься завтра с утра на работу, либо увольняешься. Я не буду платить тебе за бездействие. Тайлер вздыхает. И он понимает, что без работы ему лучше. Ему хватит денег с партнёрской программы и продажи книг на то, чтобы жить некоторое время. В крайнем случае, съедет в какой-то закоулок мира. Но нахуя ему быть там, где он не чувствует себя так хорошо, как чувствует себя сам с собой? — Ты абсолютно прав. Иди в жопу, Кит, — Тайлер смеётся, понимая то, что посылать босса он бы хотел каждый день. — Я увольняюсь. Это был ад. Спасибо за то, что позвонил и избавил меня от нужды идти туда. Удачи в поисках нового работника! И Тайлер сбрасывает трубку, не выслушав ответ, который ему и не был интересен. Это самое последнее, в чём бы он поинтересовался. И как здорово всё же уметь отказываться от своей ответственности на то, чтобы быть онлайн-клоуном для подростков, которые считают себя потерянными и ненужными. Минус одна блядская проблема в его жизни, он абсолютно уверен, что это ему поможет. Сколько же нам говорят быть тем, кем хочется? И Тайлер будет, кем он хочет быть сейчас. Безмозглым алкоголиком с галлюцинациями. Он открывает ещё одну бутылку, и наконец-то ловит какое-то удовольствие от этих неискренних и лживых огней города, он получает удовольствие от фальшивых нот. Он находится в кромешной темноте. Среди неискренности и сотни лиц. Тайлер лишается своего лица, Тайлер превращается в никого. Очередной глоток всё перекроет. Очередное отражение Его Смерти в окне заставляет его смеяться. Он всё ещё не понимает. И это всё ещё приводит его в какой-то животный страх. Всё в тумане. Дым заполняет комнату. Лёгкие разучились дышать, язык разучился чувствовать вкус, тело отказывалось слушаться, глаза отказываются видеть реальное. Он встаёт на ноги, но не чувствует их. Тайлер начинает биться в истерике от страха и непонимания. Тайлер превращается в ребёнка. Уйди. Пожалуйста. Оставь меня одного. Ты не реален. Ты не можешь быть реальным. Я в тебя не верю, Трой. Скатывается по стене. И не может дышать. Здесь нечем дышать. Голубоглазый мальчик, оставь меня в покое. Поджимает колени к груди, такой жалкий. Голубоглазый мальчик, не будь одним из этих лживых лиц. Бьёт себя по голове, дёргает себя за волосы. Ему не больно. Ему страшно. Тревога. Сковывает, заставляет задыхаться, отбирает силы. Заставляет впасть в оцепенение. Голубоглазый мальчик, не порть мне жизнь. Слёзы, будто из кислоты, так больно-так больно, он кричит и проклинает себя, жизнь и смерть, проклинает всё, голос срывается, горло болит и показывает ему, на что он способен, на какую иронию способна его странная жизнь. Голубоглазый мальчик,

не смотри (не заставляй меня п а д а т ь).