Это мой омега, сучки

Юнги стоит у плиты, высыпая приправу в свой будущий ужин. За все четыре дня, что он провел здесь, ничего кроме лапши в его рационе не было. Она уже из ушей скоро полезет, честное слово. - Хочешь рамен? – спрашивает омега, когда слышит шаги за спиной. - Тебя хочу, - ухмыляется Чонгук, резко обнимая Юнги сзади и утыкаясь ему в шею. - Но рамен тоже можно. - Будет готов минут через десять, - холодно заявляет омега. - И еще, в холодильнике нет еды. - Позвоню дяде, он привезет, - Чонгук проводит кончиком носа вверх по шее, захватывает зубами мочку уха. - Чонгук! – омега нервно шипит, дергая головой. - Перестань уже. - Куда делось твое хорошее настроение? – не обращая внимания на недовольство Юнги, интересуется альфа, медленно запуская руки под широкую футболку. У Юнги по телу от его прикосновений мурашки пробегают и в низу живота начинает завязываться жаркий узел. Опять. - Чонгук, – омега отнимает от себя его руки и отходит от печки к широкому дубовому кухонному столу, чтобы взять баночку соли, стоящую на его середине. Вообще, квартира у Чонгука просто огромная, и дизайн шикарный, продуманный до мелочей – полная противоположность его однокомнатной клетушки. - Ты, кстати, кота покормил? – вдруг вспоминает Юнги, разворачиваясь к альфе и обнаруживая внезапно, что тот по пояс голый стоит буквально в миллиметре от него и смотрит сверху вниз с подозрением. - За кота не волнуйся, - хмыкает он и резко отбирает у омеги соль, отставляя её в сторону, - меня вот больше ты беспокоишь. – Чонгук делает шаг, и омега отступает, упираясь в стол ягодицами. - Мне надо рамен доварить, - Юнги отводит взгляд, отчаянно пытаясь не думать о сексе, потому что уже четыре гребаных дня они с Чонгуком в усиленном режиме расшатывают кровать в спальне. Не то, чтобы Юнги это не нравилось, но все равно как-то… В низу живота все начинает гореть. Чертова течка. - Подождет твой рамен, - альфа поворачивает к себе голову Юнги и наклоняется резко, в буквальном смысле укладывая омегу на лопатки. – Ты что, заколдован? Как только часы пробивают четыре дня, ты превращаешься в сварливую старушку? То ли от негодования, то ли от того, что альфа возбужден и упирается ему в пах своим достоинством, но Юнги рдеет и губу прикусывает, ничего не отвечая. А Чонгук уже представляет в красках, как он будет любить Юнги прямо на этом столе, как омега будет стонать и извиваться под ним, как будет просить не останавливаться… Юнги это просто какой-то деликатес, который чем больше ешь, тем больше хочется. Какое-то сокровище, которое так и подмывает спрятать и не показывать никому на свете. Будь его, Чонгука, воля, он бы вообще приковал омегу к батарее и не выпускал никуда. Он был бы только его и ничей больше. Чон, наверное, очень жадный и жестокий, раз позволяет себе такие мысли, но это его, в принципе, не волнует, потому что Юнги смотрит на него помутневшими глазами, улыбается внезапно и произносит своим чертовски сексуальным низким голосом: - Так расколдуй, какие проблемы? А Чонгука дважды просить не надо. Он наклоняется к омеге и целует его нежно в краешек губ, запускает руки под футболку и по-хозяйски проводит ими вверх. За четыре дня он успел выучить пусть и не все, но многие эрогенные зоны своего омеги. Юнги шипит и выгибается, впивается пальцами в стол, когда альфа неспеша поднимает его футболку и прикусывает сосок, который из-за течки стал чувствительнее раз в пятьдесят. Чонгук проводит языком по контуру метки, медленно спускаясь к пупку, и у омеги звезды перед глазами рассыпаются каскадом, с губ срывается неудерживаемый низкий стон. У альфы от этого крышу срывает. Он с силой тянет за кромку шорт Юнги и стягивает их вместе с бельем к чертовой матери. Чонгук подтягивает омегу поближе и целует его внутреннюю сторону бедра, где и без того уже алеют довольно свежие засосы. - Чонгук, - зовет Юнги, задыхаясь от наслаждения. - М? – альфа поднимает глаза и смотрит на него внимательно. Черт, раскрасневшийся, рвано дышащий Юнги – зрелище слишком возбуждающее. - Может, на кровать… переберемся?.. Чонгук вместо ответа подтягивает к себе омегу и целует жарко и влажно, и ответ становится очевиден – никуда они не пойдут. Юнги зарывается пальцами в черные волосы и обвивает ногами его бедра. Альфа разрывает поцелуй и, чуть ли не скуля от нетерпения, нежно толкает Юнги обратно на стол, шепча что-то ужасно неприличное, отчего омега сглатывает громко и вздрагивает чуть заметно. Чонгук входит медленно и аккуратно, стараясь быть как можно нежнее. Он двигается, раз за разом задевая простату, заставляя омегу извиваться и задыхаться, сжимать край стола до белых костяшек и подаваться навстречу, входя в нарастающий ритм. Юнги то сжимается, напрягаясь всем телом, то расслабляется, мечется и стонет гортанно и совсем уж неприлично, когда альфа входит особенно глубоко. Секс с Чонгуком – что-то запредельное, выходящее за рамки описания человеческими словами. Альфа двигается все быстрей, дышит рвано, часто, срываясь на маты и сиплые полустоны. Волна какого-то неземного наслаждения прокатывается по всему телу, к чертям собачьим уничтожая остатки разума, еще пара резких толчков и Юнги точно с этого стола соскребать придется. Чонгук и сам чувствует, что почти на пределе. Он наваливается на омегу и захватывает раскрасневшиеся губы в поцелуй. Чонгук вцепляется в край стола и со стоном входит до самого конца. У Юнги внутри маленький атомный взрыв. Его разрывает на молекулы, и мир весь блекнет, растворяется в ощущениях, накрывающих с головой. Он вскрикивает и выгибается, сжимаясь и на мгновение переставая дышать. Чонгук теряется в охватывающих чувствах, его закручивает в огромный водоворот неземного наслаждения, выносит за пределы земной атмосферы, а потом со всей дури швыряет в бездонную пропасть. Альфа лежит на Юнги, дыша тяжело и хрипло, словно ему не хватает кислорода, и даже не сразу осознает, что только что сделал. - Чонгук, - хрипит Юнги, очень медленно приходя в себя, - это… - а потом замолкает, словно громом пораженный, и смотрит на Чона как-то растерянно и напугано. Когда-то в начальной школе ему было интересно, как чувствует себя омега во время сцепки, но никогда в жизни он не предполагал, что узнает об этом именно так.