Это мой омега, сучки

Такси долго едет вдоль длинного кованого забора, обнесенного вокруг немыслимых размеров участка земли, и, наконец, останавливается около массивных ворот. Со словами: «Сдачи не надо» Чонгук отдает таксисту крупную купюру и вылезает из автомобиля, дверцу которого ему учтиво открывает охранник, давно ждущий прибытия младшего отпрыска семьи Чон. Погода, как назло, лучше некуда – солнце палит, на небе ни облачка и штиль. И душно. Очень, очень душно и тихо. И чувство такое, словно совсем скоро пойдет дождь, начнется гроза. К чему бы это?.. Чонгук напряженно выдыхает, краем глаза наблюдая за собирающимся отъезжать такси и мысленно прикидывает, сколько времени ему осталось для того, чтобы передумать, запрыгнуть обратно в машину и вернуться в свою городскую квартиру. Но вот равнодушный таксист жмет на газ, автомобиль трогается с места, а железные автоматические ворота закрываются за спиной альфы, отрезая путь к спасению. Теперь можно только вперед. Чонгук набирает в легкие побольше воздуха и, стараясь выглядеть максимально безразличным, разворачивается в сторону особняка и прибавляет шаг, нагоняя немолодого коренастого охранника. - Моя семья здесь? – холодно спрашивает парень, даже не смотря в сторону своего сопровождающего. - Да, господин. Приехали буквально десять минут назад, - более жизнерадостно отзывается мужчина. - Ясно, - звучит короткий ответ. Не проходит и пяти минут, как они уже заходят внутрь огромного особняка. Чонгук тут знает каждый уголок, каждую дверь и каждую скрипучую доску. Он вырос в этом доме и прожил в нем почти всю свою не такую уж и долгую жизнь. Чон - младший оглядывается, словно проверяя, ничего ли не изменилось за время его отсутствия, однако все на местах. Все ровно так, как было три года назад. - Чон Чонгук, – красивый женский голос доносится до альфы и заставляет невольно вздрогнуть. - Нуна? – парень поднимает голову, глядя на молодую женщину, стоящую на вершине парадной лестницы. А на губах его улыбка – не то от счастья, не то от безмолвной истерики. Хотя, наверное, здесь все вместе. Женщина очень быстро, но грациозно спускается, буквально спархивает со ступенек и, тем не менее, неспешно подходит к младшему брату. - Управляющий О сказал, что ты не живешь тут уже как три года, – тоном, каким матери упрекают своих детей, произносит она. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - А я должен? – Чонгук смотрит на сестру спокойно и уверенно, даже и не скажешь, что у него вот-вот коленки подогнутся. - Почему ты не сказал об этом нам? Думаешь, что семье о таких вещах знать необязательно?! - Хватит отчитывать парня, он уже взрослый и самостоятельный, - низкий мужской голос заставляет обернуться и Чонгука, и его сестру. У массивной дубовой двери, ведущей в одну из гостиных, стоят Управляющий О и мужчина с маленьким мальчиком на руках. - Хосок, ты что, его защищаешь? – почти сердито интересуется женщина, холодно глядя на своего супруга. Мужчина вздыхает, опуская сына на пол. Шепнув ему что-то на ушко, он подходит к двум родственникам, между которыми атмосфера настолько распаленная, что еще немного и мясо можно будет жарить. - Да, милая, сейчас я на стороне Чонгука. Он уже взрослый мальчик и сам может решать, где и как ему жить, - дипломатично заявляет Хосок и аккуратно целует жену в висок. Та хмурится недовольно, но не находит, что ответить. - Будешь с матерью разбираться, Чон Чонгук, - выдыхает она, после секундного молчания и отстраняется от пары окружающих её молодых людей. Хосок и Чонгук переглядываются заговорщицки и обмениваются лукавыми полуулыбками. - Я скучал, хен! – проводив ЧонА взглядом, весело сообщает младший, дружески обнимая мужа сестры. – Почему не сказал, что вы приезжаете? - Твоя сестра настояла на том, что это должен быть сюрприз, - улыбается Хосок, чуть отстраняясь и оглядывая альфу. – Ты так изменился за эти годы и… кажется, даже омегой обзавелся, а? Признавайся. - Как ты... – немного растерянно выдыхает Чонгук, - как догадался? Неужели запах? - Взгляд, - усмехается бета, подхватывая на руки подбежавшего сынишку. - Чон Лисок! – Чонгук смотрит на мальчика с восторгом. - Ничего себе, как вырос! - Да, скажи, мы уже совсем большие, - улыбается его отец, - А ну-ка, сынок, поздоровайся с дядей Чонгуком. Ребенок тушуется, смущенно отводя взгляд, и прячет лицо, утыкаясь носом в плечо Хосока. - Стесняется, - поясняет мужчина, тихо смеясь. - Ничего страшного, мы не виделись столько времени… Он меня забыл, - с пониманием кивает головой альфа и губы его трогает легкая улыбка. - А ты когда порадуешь меня племянником? У Чонгука внутри как будто ёкает что-то, и взгляд меняется на секунду. Дети… Нет, конечно, он думал об этом. Малыша, которого однажды подарит ему Юнги, альфа будет любить больше жизни. И, если так подумать, Чонгук хотел бы много детей. Семь или восемь… но, что очень важно, омег. С альфами проблем много. Правда, Юнги об этом Чон еще не сказал, потому что чувствует, что омега пошлет его с таким предложением куда-нибудь на хуй. Если не еще дальше. Да и вообще, честно говоря, рановато, наверное, об этом думать. Только вот, кстати говоря, они ведь с Юнги недавно сцеплялись. И, хоть омега и заверил Чонгука в том, что после столь долгого приема блокаторов вероятность беременности отсутствует напрочь, альфа почему-то сейчас подумал… а что, если Мин ошибся? Все ведь может быть. Может, Чонгук скоро ступит на стезю отцовства?.. Альфа стряхивает головой, отгоняя глупые мысли. Шансов того, что в тот день Юнги мог забеременеть, совершенно никаких. Даже думать об этом не стоит. - Сначала этот вопрос брату моему задай, - хмыкает Чонгук через мгновение, стараясь казаться как можно более непринужденным и спокойным. - Где он, кстати? - Джин сказал, что перед возвращением домой ему нужно заглянуть в кое-какое место и уехал сразу же, как только мы вышли из аэропорта. - Только не говори, что этот старый извращенец поехал бухать и снимать шлюх, - с холодным подозрением интересуется альфа. - Знаешь, он ведь всего на год меня старше, обидно немного. - Хен. - Ну а ты как думаешь? Твой брат неисправим еще со времен школьной скамьи. - Пиздец… - Чонгуку хочется сейчас об стенку головой убиться. Подарила же судьба такого братца. - Пиздец, - подтверждает Хосок, а потом усмехается, не в силах сдержаться. - Пиздец? – с непониманием переспрашивает тонкий детский голосок. Мальчик на руках Хосока уже во всю влился в беседу и не упускает ни единого слова. Чонгук смотрит растерянно сначала на ребенка, потом на его отца, а затем прыскает в кулак. - Боже, сынок… - немного нервно улыбается Хосок, - это очень взрослое слово и детям его говорить нельзя, понятно? Язык почернеет и отвалится. Малыш смотрит на отца с удивлением и легким страхом. - А особенно, - продолжает бета, - его нельзя произносить при маме. Иначе она убьет твоего папу, а ты останешься сироткой. - Кошмар какой, - Чонгук отчаянно пытается не смеяться, но получается не очень. - А тебе, дядя Чонгук, должно быть стыдно. Нельзя при детях говорить такие слова, - с театральной сердитостью отчитывает его Хосок. - Твой язык тоже в зоне риска, знаешь ли. - Мой язык, дядя Хосок, уже ничто не спасет, - выдыхает Чонгук, и, невесомо щелкнув по носу Лисока, отстраняется от хена и идет в сторону гостиной. Там, где сейчас должна находиться его сестра и управляющий О.

***

Сокджину плевать на все и вся. Он красив, умен и неприлично богат, а соль вся в том, что он это знает и умеет этим пользоваться. Вот и сейчас он сидит в клубе у барной стойки в брендовом малиновом плаще, джинсах, которые один черт знает сколько стоят и ботинках из новой коллекции Гуччи. Сидит и вглядывается в лица молодых далеко нетрезвых омег и бет, выбирая того, с кем сегодня проведет ночь. Светомузыка безбожно бьет по перепонкам и утомляет глаза, в воздухе витает такой привычный альфе запах алкоголя, сигарет и течных омег. За последние полчаса к нему подошли уже человек двадцать, но всех их он отшил. В конце концов, он, спустя столько времени, вернулся в Корею. Нужно оставить от первой ночи самые лучшие впечатления. Ему нужен кто-то, кто сделает её незабываемой. Сделает такой, что потом всю жизнь захочется вспоминать. Джин в очередной раз проводит взглядом по толпе, и прикусывает губу. Делает это так, как умеет только он. Делает так, что любому, кто увидит, крышу снесет. Внезапно, среди множества дергающихся под музыку пьяных тел, он замечает того, кого искал. Парень слишком высок для омеги, но язык его тела, то, как он двигается… Нет, он не альфа. Бета, наверное. Одежда на нем немного странновата, а глаза светятся пьяным устало-веселым блеском. Очевидно, он здесь не впервые, и пришел скорее для развлечения, нежели для поиска партнера на одну ночь. Но Сокджин знает, что ему никто не откажет. Почему? Он красив, умен и безумно богат. А ко всему прочему, еще и в постели неподражаем. Перед таким никто не устоит.

***

У Намджуна буквально все через одно место. Какая-то лютая, беспросветная полоса неудач, преследующая вот уже… да что там. Всю жизнь. У гаммы судьба такая, что ни один человек не позавидует. Однажды он напишет мемуары, а по ним обязательно снимут фильм. Или сериал в сотню серий в жанре «драма». А еще ограничение будет 18+. Намджун лежит на диване и постигает дзен, разглядывая замысловатые трещины на потолке. Он, на самом деле, натура очень романтичная и любит размышлять о жизни, смерти, бренности бытия и о других вечных вопросах. У него три работы, на которых он пашет как ломовая лошадь круглые сутки и личной жизни никакой. Буквально. А очень хочется. Найти себе пару и создать семью Джун пытался столько раз, что уже давным-давно сбился со счета. И каждый раз это заканчивалось плохо. Каждый раз его били в спину, а сладкий вкус любви сменялся горьким послевкусием и солеными слезами, впитывающимися в мягкую подушку. Оставив всякие мысли о том, что найдется хоть кто-то, кто его полюбит, Намджун решил попробовать ЭКО. Ему ужасно хотелось, чтобы рядом появился хоть один родной человек. Тот, кому он сможет подарить всего себя и не бояться, что его отвергнут. Однако неоднократные попытки успехом не увенчались – из-за отсутствия альфы половая система не выполняет детородные функции. Другими словами, пока у гаммы нет постоянной пары, он не сможет ни родить, ни оплодотворить. Намджун с таким вердиктом был крайне не согласен. Витамины, гормональные препараты – он пробовал все. Ничего не принесло пользы - забеременеть не выходило. Вместо этого у него начались, так называемые, «сухие течки», сопровождаемые дикой болью. Гамма переворачивается на бок и взгляд его падает на окно. Там, на улице, к концу подходит чудесный ясный день. Набегающие облака подсвечиваются снизу догорающим солнцем, создавая невероятной красоты картину. Намджун думает, что хватит ему сидеть в депрессии. Надо выкарабкиваться из всего этого дерьма.

***

Ночной клуб, в котором они с Юнги выступали буквально пару лет назад, гамма находит сразу. Старые знакомые вышибалы на входе пропускают без всяких вопросов, и от этого, надо признать, самооценка немного поднимается вверх. Бармен наливает самый крепкий коктейль из винной карты, и музыка вперемешку с алкоголем уносят далеко и надолго. Можно сказать, в другой мир. Танцует Намджун хреново, но сейчас он даже не помнит об этом, двигаясь в каком-то своем ритме. Юнги, будь он здесь, было бы, наверное, очень стыдно и он остановил друга. Но ведь Юнги здесь нет, так? Никто не мешает оттянуться по полной. Веселье идет полным ходом ровно до того момента, пока к гамме не подходит какой-то мутный тип со смазливенькой рожей и в блестящих ботинках, купленных, наверняка, в переходе за полцены.

***

Холодный кафельный пол в ванной стал Юнги второй постелью. Он сидит, прижавшись спиной к стене, и смотрит безучастным взглядом, как дождь долбит в окошко под самым потолком. А с утра, кажется, было ясно. В голове пустота звенящая, и мысли растворяются, стоит им только появиться. Нужно закрыть глаза. Юнги опускает веки и выдыхает шумно. Он никогда в жизни не искал в происходящем хорошее. Вот и сейчас, ему очень трудно мыслить позитивно. Спускается по стенке и оказывается полностью лежащим на полу. Когда не знаешь, что делать, нужно поспать. Пусть так и будет. Омега даже не замечает, как выпадает из реальности. Он лежит на кафеле, а в руке у него тест на беременность. Результат на нем: положительно. Как и на остальных восьми из девяти, валяющихся вокруг.