Это мой омега, сучки

Юнги открывает глаза и первую секунду ему кажется, что все, вроде как, хорошо. Ну, по крайней мере, если и не хорошо, то нормально. Как обычно. Во вторую секунду ему кажется, что все же что-то не так. В третью он вспоминает, что случилось прошлым вечером и резко садится на полу, который за ночь нагрелся от тепла его тела. Вокруг разбросана куча тестов на беременность, дающих понять, что это все же не сон. Юнги залетел. И это абсолютно точно. В ванной не холодно и не жарко, но Юнги дрожит и воздух кажется тяжелым, никак не желающим заполнять собой легкие. В полосе света, льющегося из маленького окошка под самым потолком, виднеются маленькие парящие пылинки. Обычно Мин любит их разглядывать и думать о всяком… обо всем на свете. Но тут не до пылинок. Совсем. Омега поднимается на ноги и подходит к зеркалу. Вид у него, несомненно, лучше, чем был месяц назад: мертвецкая бледность исчезла, огромные черные синяки под глазами сошли, а все тело обвито тонким темным витиеватым узором, с одной стороны даже немного зашедшим на скулу. А ведь именно за это, за то, что после очередной бурной ночи метка добралась до лица, Юнги чуть не прикончил Чонгука. Чонгук… Они не виделись и не разговаривали больше недели, в частности потому, что омега просто-напросто игнорировал настойчивые звонки и очень односложно отвечал на множественные сообщения. А что дальше? Как ему сказать о том, что Юнги от него беремен? И что он на это ответит? Мин не романтик и не оптимист. Он привык смотреть на жизнь со скептицизмом и недоверием, привык никогда никого к себе близко не подпускать, а тут… В жизнь врывается Чон Чонгук и ломает все стены, которые омега возводил вокруг себя столько лет, ведет себя так, что в его искренность невозможно не верить. А это для Мина уже невероятное переступление через себя. И что теперь? Ребенок? Он, Мин Юнги, станет отцом? Смеетесь? Вы на него внимательно посмотрите, какой из него родитель? Да и к тому же, он ведь даже институт не закончил, а Чонгук, тот вообще еще только на первом курсе. Юнги склоняется над раковиной и тянет себя за волосы. Кажется, что все, что его окружает, сейчас затрещит и развалится на мелкие кусочки. Это слишком сложно. Для такого нужно быть очень сильным. А он не сильный на самом деле. Он только притворяется. Слишком, все это слишком… Громкая трель звонка на мобильнике резко вырывает омегу из мыслей, в которых тот почти утонул. Юнги выругивается сквозь зубы и достает из кармана джинсов сотовый телефон. Номер незнакомый. - Да, - хрипло произносит он, принимая звонок. - Хен, - голос на другом конце знаком до боли. - Намджун? – с подозрением спрашивает омега, прекрасно понимая, что это именно его горе-друг. Только вот этот дурак редко называет его «хеном». - Почему звонишь с этого номера? - Давай потом все вопросы. Сначала вытащи меня. - Откуда я тебя вытащить должен? – скривившись, холодно интересуется Мин. - Я в КПЗ, – голос усталый, и чувствуется, что Джун не шутит. - Вытащи меня, а? Очень тебя прошу. У Юнги брови сами по себе уже на середину лба забрались, а на губах удивленно-наглая ухмылка. - В… КПЗ?! – почти с восторгом переспрашивает омега. - Мы что, методичку для класса коррекции составляем? Сколько раз еще я должен повторить? Если бы Юнги не был сейчас так убит жизнью, он, наверное, восторженно заорал в полный голос. Но так сложилось, что он только расползается в улыбке от уха до уха и бросает: - Будешь должен, - а потом отбивает звонок. Ким Намджун попал в обезъянник… Вот это прикол, и такое, оказывается, бывает.

***

- Сволочи, руки от меня уберите! – рычит молодой далеко не трезвый альфа, отпихивая полицейских, заводящих его в участок. - Вы хоть представляете, кто я такой?!! - Да-да, - равнодушно бурчит мужчина средних лет, крепко держа Сокджина. - Все мы тут великие люди. - Я вас всех засужу! – не перестает ругаться парень, выдергивая руки. - Так, блять, принцесса! Задницу посадите на стул, пожалуйста! – не выдерживает несчастный полицейский. - Я вторую смену отрабатываю, не спал больше суток, и еще за вами, разбойниками, бегать должен! Альфа кривится раздраженно, но на стул садится. А рядом с ним сажают того самого «бету», с которым он буквально два часа назад планировал хорошо повеселиться и запомнить эту ночь на всю жизнь. Хотя, надо отдать должное, он повеселился. Весело, прям пиздец. Да и забудет он все это явно не скоро. Напротив молодых парней садится пожилой альфа со смешной бородкой и усталым добрым взглядом. На нем поношенная форма и старенькие часы на кожаном ремешке. Мужчина устало потирает глаза и обводит взглядом новоприбывших нарушителей спокойствия. - Итак, - наконец произносит он, глядя на Намджуна. - Имя? - Ким Намджун, - спокойно отвечает гамма. Алкоголь все еще создает шум в голове и думать, а тем более переживать, о чем-то нет ни сил, ни возможности. Подумаешь, в участок загремел. Ну, с кем не бывает? Полицейский очень медленно вводит полученные данные в компьютер и на секунду напоминает Джуну ленивца из Зверополиса. Именно на премьере этого мультика Намджуна бросил его последний альфа. - Половая принадлежность? - наконец, продолжает мужчина. - А что с ней? – холодно осведомляется Ким-младший. - Мне повторить вопрос? - Вас не касается то, что находится у меня в штанах. Я не собираюсь отвечать. Полицейский хмурится и смотрит испытующе на дерзкого парнишку. Глаза сужаются, становясь малюсенькими щелочками, а затем он произносит с легкой усмешкой: - Дата рождения. Намджун отвечает, немного помедлив. Отвечает он и на остальные вопросы полицейского, сохраняя присущую своему лицу легкую отстраненность. Закончив с гаммой, мужчина поднимает взгляд на Сокджина и слабо кивает. - Что? – надменно интересуется молодой альфа, вскидывая бровь. - Имя, – повторяет полицейский таким тоном, будто разговаривает с отстающим в развитии ребенком. - Ким Сокджин, - с раздражением отвечает парень, сжимая скрещенные на груди руки. - И я требую немедленно меня отпустить. Мужчина прыскает, чуть покачивая головой, и, игнорируя слова молодого альфы, продолжает составлять досье для отчетности. С горем пополам он выведывает от парня половину нужных данных (и на том спасибо), а затем откидывается на кресле и по привычке засовывает ручку за ухо. - Итак, - чуть зевая, произносит он, - зачем вы это сделали? - Что из того, что мы сделали, зачем? – абсолютно спокойно спрашивает Намджун. Полицейский смотрит на гамму с назревающим раздражением. - Вы избили бармена. Парни переглядываются и отводят взгляды в разные стороны, секунду мешкая. - Никто его не бил, - холодно заявляет Сокджин. – Мы просто разговаривали. Мужчина выгибает бровь и смотрит на альфу так, что по телу последнего пробегают легкие мурашки. - Языком тела? - Мы с одним парнем обсуждали недавние соревнования по тайскому боксу, - спокойно заявляет Намджун, встревая в беседу, - я немного вспылил, случайно разбил стакан. Его кореша подумали, что я на него наезжаю. Вот они-то драку и начали, вы не тех взяли. - А показания очевидцев говорят другое. Вы, - пухленький палец указывает на Сокджина, - запустили в бармена стулом. А вот Вы, - та же участь постигает и Намджуна, - оглушили ножкой этого стула одного из участников драки. А потом еще и проявили сопротивление при аресте. - Чистая случайность, - разводит руками Джин, пьяно улыбаясь. – Стул полетел в одного товарища, порвавшего мне плащ. А бармен встал у него на пути. Нельзя вставать на пути у летящих стульев, это даже дети знают. - А я, надо сказать, никого не глушил. Тот выскочка рухнул до того, как я успел его огреть. Вы хоть знаете, сколько он выпил? Я тоже не знаю, но воняло от него, как от ликероводочного завода, - добавляет гамма, тоном наставника, открывающего перед учениками великие тайны вселенной и в глубине души надеясь, что от ликероводочного завода хоть чем-нибудь, да пахнет. Мужчина обводит задержанных хмурым взглядом и выдыхает, проводя пальцами по переносице. - Так. Посидите в камере до утра, а там видно будет. - Что? В камере? До утра? С ним?! – Сокджин переводит взгляд с полицейского на Намджуна и обратно. - Вы хотите моей смерти? - Я хочу спать, ты мне не сдался совершенно. А если не хочешь сидеть с ним, могу бросить тебя к Леденцу. Он как раз сейчас у нас подозреваемый в тройном изнасиловании. Сокджин выдыхает и вновь бросает на гамму косой взгляд. Эту ночь он определенно запомнит надолго.