Суждено.

Я подошел к ней и положил руку на плечо. — Прости, я не знаю что на меня нашло, извини. — я приобнял ее и Аня выдохнула. — Н-ничего, забыли. — она улыбнулась, и разбежавшись, прыгнула на постель. Я сел рядом. Мы включили «самую-самую» и начали петь в пульты, смеясь. Аня рассказывала мне истории о том, как один раз, в ее двор забрела девочка, которая потерялась, а Аня разрешила ей переночевать. Я понял, какая она добрая, понял в полной мере. Я рассказал ей о своих гастролях, о выходных и она поняла меня. И самое главное что я хотел услышать: «Ты не обязан отвечать каждому о своей личной жизни, на то она и личная. А о любви? Ты любишь каждого из своих поклонников, и они твоя главная и единственная любовь». Она процитировала мои мысли. Я рассказал, что через две недели снова еду в гастрольный тур и спросил, в каких городах она была. Как оказалось, она два раза бы в LA и тоже очень любит этот город. Она рассказала о каждой моей песне и с чем ассоциирует ее, я улыбался и соглашался с ней. Пока мы сидели, время на часах двигалось в полуночи. Мы говорили о спорте, о том, как оба потеряли форму. — Наверное, раньше ты бы дольше тоскал меня по дому — смеялась она, и поднимаясь, отходила к окну. Я засмеялся и подойдя к ней, схватил и перекинул через плечо, неся на кухню. Аня смеялась, держалась за мои штаны. — Ты сейчас их стянешь! — хохоча сказал я и пронес ее над столом, а Аня схватив бутылку облила меня водой. — Холодно! Холодно, стой! — я смеялся и держал ее на плече. Аня хохотала я пыталась встать на пол. — Ну все! — сказал я и понес ее в ванную. Войдя, она долго не хотела слезать с меня. Я старался запихнуть ее, но не чего не выходило и она выбежала, а я понесся за ней. Аня забежала в кладовку и начала кидаться вещами, я ловил из и выкидывал обратно. Она бегала прихрамывая, и я старался быть медленнее. Мне нравилось быть с ней настоящим, мне хорошо с ней. И физическая близость совсем не главное, главнее — душевная и у нас она есть. Мы носились по квартире, забегали на кухню и обливали друг друга водой. Я распустил ее волосы, а она стянула мои часы. МЫ как маленькие прятались за столами и играли в войнушки, я прятался за шторами на что получал: — Да, Егор Николаевич, рост вас совсем не выдает! — хохоча отвечала она и подбегая, касалась рукой. Я искал ее и один раз она спряталась на шкафу! Да-да, на шкафу! Она забралась на шкаф и сидела там минут десять пока не засмеялась, и если бы вы знали как я снимал ее оттуда. Наш смех звучал так громко, что соседи стучали в батарею. Мы побежали к кухне, а точнее я побежал. Нужно было оружие. Я открыл холодильник и начал искать что-то подходящее. Сливки, молоко, сок, вино, которое осталось с приезда сестры, недопитый кофе, и вот оно мое оружие — варенье. Я взял банку и открыл ее, взяв в руки и продвигаясь к комнате. Вокруг было тихо. И я был насторожен, входя в спальню. Моей ошибкой было то, что я забыл о хитрости это маленькой девочки. Сверху, со шкафа, на меня посыпалась пачка сахарной пудры и солнечный смех. Я стряхнул пудру с лица и кинул в Аню вареньем. Она засмеялась и взяла бутылку с водой в руки. Мы брызгались водой, кидались вареньем, носились, смеялись. Она иногда запрыгивала на шкафы, постель, столы, а я доставал ее. Как только я перекидывал ее через плечо, с каждым разом, она все лучше и лучше выбиралась из оков. Мы оба были во всем чем можно. Еда, вода, все что мы брали в руки — все на одежде. Она хохотала когда я запутался в одеяле, ища ее, а я засмеялся когда она не могла слезть со стола из-за меня и ей пришлось прыгнуть мне на спину, а потом кое-как спускаться с нее. В один момент Аня просто загнала себя в тупик. Мы стояли напротив друг друга. Я — весь в пудре, она — вся в варенье и что мне оставалось? Схватить ее в плен. Я подхватил ее, начал носится по квартире, а Аня висела на моем плече. Хохотала, цеплялась за все что только можно, но не чего не выходило, чего она ожидала? Я уже приноровился крепко держать ее. Она успела взять только остатки пудры и высыпать их на меня. Я увидел открытую в ванную дверь и побежал туда. — Нет! Не надо! — смеялась она и держалась за мою майку. — Надо Анечка, надо! — хохотал я. У меня не выходило заталкнуть ее в ванную и я не знал что делать. Мы снесли все полотенца, банки с шампунями, гелями, в общем — все что не так стояло, валялось на полу. В мою голову пришла очень хорошая мысль — забраться вместе. Тогда, я смогу окатить ее. Я залез в ванную и включил теплую воду, стараясь поставить Аню. Она пищала, но через минут восемь мне удалось поставить ее на пол. На нас полилась вода, окатывая полностью. Мы оба насквозь промокли и, смеясь, смотрели друг другу в глаза. Я провел руками по своим волосам, а Аня смыла варенье с лица. Наши глаза вновь встретились и настала тишина. Учащенное дыхание и вот момент. Она притягивает меня к себе тогда, когда я тяну ее на себя и наши губы сливаются в поцелуе. Мы съедаем друг друга. Вода хлещет на нас, а мы целуемся. Аня прикусывает мою губу, а я прижимаю ее к стене. Я стягиваю ее майку, а она мою и мы кидаем их на пол. Поцелуй становится жарче, слаще. Аня громко выдыхает и я проникаю в ее ротик языком. Я ласкаю ее рот, а она поначалу неуверенно, делает тоже самое с моим. Наши дыхание сплетается, становится единым. Я углубляю поцелуй, вжимая тело Ани в стену, девушка выгибается и я обнимаю ее за талию, проводя руками до застежки на белье.