Суждено.

На концерте было прохладно и я очень переживала за Егора. Он будет в пиджаке и может простыть. Когда мы приехали он поцеловал меня и ушел готовиться и уже как десять минут я жду его выхода на сцену. Сначала, что-то произошло с микрофонами, потом вырубился свет на улице и в итоге все началось на пол часа позже чем планировалось. Выступление все же сорвалось. Когда звучала последняя песня, аппаратура накрылась медным тазом и Егор вместе с командой, извиняясь, ушел со сцены прямо на автограф сессию. Как только все закончилось ко мне подлетел Артем и, взяв за руку, утащил в гримерку. Хотя эту каморку под навесом нельзя не только гримеркой, а вообще помещением назвать. Артем что — то бурчал и единственное что сказал четко: — Он очень сильно взбешен из-за концерта. — я остановила Артема что бы поговорить. — Из-за задержки по времени? Или из-за срыва? — начала взволнованно говорить я. — Из-за всего, Ань. — он выдохнул. — Он срывается и мне кажется, ты ему сейчас нужнее всех. — я кивнула входя под навес. — Егор? — позвала я, вглядываясь в темному и прислушиваясь к сбивчивому дыханию. Я увидела что Егор сидит на скамье, положив руки на затылок. Я села рядом. — Егор? — шепчу я, кладя руку на его плечо. — Малыш… — шепчем он, не поднимая взгляда, но беря меня за руку. Его руки горячие, влажные. Голос нездоровый. Мой бедный Егор… — Егор? Как ты себя чувствуешь? — я поднимаю его лицо за подбородок и приникаю губами ко лбу. — У тебя жар! — взволнованно говорю я. — Болит голова? — я касаюсь его щеки, горячей, влажной от пота. — Я в порядке. — уверял меня он. — Не волнуйся, малыш. — он встает и я встаю следом, держа его за руку. Второй рукой он хватается за голову и закрывает глаза. — Егор? — зову я, и ощущаю как ослабевает его рука в моей. — Что такое? Тебе плохо? — вновь говорю я, переживая за него. Ноги любимого подкашиваются и я еле успеваю схватить его за руку, оттолкнув к скамье, укладывая его. — Кто-нибудь! Помогите! Тема! Женя! — кричу я, выбегаю на улицу к парням. Женя моментально бежим вместе с Артемом. — Что случилось? — в унисон спрашивают парни. — Ему плохо! — они бегут быстрее. — Егору плохо! — парни забегают в гримерку и подходят к Егору. — Взяли? — говорит Артем и Женя кивает. Я сидела в машине держа Егора за руку. Он еле дышал, хрипел и был практически без сознания, в бреду. Мое сердце разрывалось… Если бы я только могла забрать всю его боль себе, обязательно бы это сделала. Артем с Женей сидели впереди и переговаривались. Казалось, мы ехали обратно гораздо дольше чем туда. Парни помогли занести Егора в номер. Он неподвижно лежал, изредка дергаясь. Его лицо кривилось от боли когда я касалась тела. Мне пришлось осторожно раздевать парня, не касаясь холодными ладонями разгоряченной кожи. Я стянула вещи, убрав их в стиральную машину, благо она есть в номере. Я намочила полотенца и протерла тело любимого, а второе положила на его лоб. Я села на пол, возле постели, держа любимого за руку. Восемь раз за ночь я меняла полотенце и не спала совершенно. И нет, я не недовольна этим. Наоборот, я счастлива что могу заботится о нем, что могу быть рядом когда ему тяжело, могу быть рядом всегда. Волнение не покидало меня всю ночь и до сих пор. Артему пришлось отменить два концерта и в итоге у Егора четыре дня больничного режима. Я позвонила администратору вниз и попросила лекарств, которые на удивление быстро принесли. Растворив антивирусное в стакане с теплой водой и сделав горячий чай, предусматривая то, что он остынет и села к постели, на пол, взяв Егора за руку. Время близилось к обеду и в номер зашел Женя, стуча в дверь и проходя. — Аня? — позвал он и я вышла из комнаты, перед этим целуя Егора в щеку. — Привет… — прошептала я, потирая глаза. — Ты вообще не спала? — напрямую спросил он, а я кивнула, опираясь лбом на плечо друга. — С ним совсем плохо? — я ослабла, смаргивая слезы. — Д-да… Он не просыпался, бредит, у него ужасный жар… — Женя погладил меня по спине. — Я вообще не знаю что делать. Я боюсь за него… — парень отстранился и посмотрел мне в глаза. — Поверь мне, пока ты будешь рядом, сердце Егора будет биться в унисон с твоим. — я улыбнулась сквозь волнение. — Самое главное что вы любите друг друга, что ты рядом с ним, а он с тобой. — парень похлопал меня по плечу. — Верно? — улыбнулся он. — Верно… — согласилась я, мягко отвечая. — Мы с Артемом зайдем вечером, поможем тебе. — я кивнула, завязывая волосы в хвост. — Я кое-что принес. — парень роется в своем рюкзаке и достает контейнера. — Держи, хоть перекусишь. И вот это еще. — он протягивает контейнера и термос-стакан и как я поняла по запаху, там кофе. — Спасибо огромное, Женька… — я обняла друга, улыбнувшись. — Что бы я делала без вас? — он открыл дверь, выходя. — Что бы без тебя делали мы все? — он помахал рукой, прощаясь и я сделала то же. Войдя в комнату, я открыла стакан и отпила кофе, взбодрившись. Поменяв повязку на лбу любимого уже в третий раз я померила температуру. Она немного спала, но все равно жар оставался жаром, хотя и не таким сильным. Я сидела на полу и смотрела на Егора. Его губы стали болезненно-алыми, сухими, но остались моими любимыми и дико манящими. Я наклонилась и нежно коснулась своими губами рта любимого. Его дыхание горячее, тяжелое. Я снова села на пол и не заметила как вырубилась, откинувшись на стену.

***

Когда я открыла глаза, то за окном уже вечерело. Я начала ругать себя, злится и побежала менять повязку. Снова сменив полотенце я протерла Егора и налила новый чай, добавив лимона с имбирем и поставив кружку на тумбу. Я сидела и смотрела в окно, когда за спиной послышался сухой кашель, хриплый, еле слышный. Сразу подбежав к постели я посмотрела в глаза Егора, которые были немного приоткрыты. Я снова смочила тряпку и положила на его лоб. Горячее дыхание опалило мое запястье и я поцеловала в щеку своего мальчика. Как же я переживаю за него. Это все работа, все нервы и волнение, срывы, срывы, срывы. Я глажу его по колючей щеке и он пытается встать, но я не позволяю ему этого сделать, садясь рядом и тихонько надавливая на грудную клетку. Он открывает глаза как может и начинает нежно шептать. — Малыш… — я кусаю губу и грустно улыбаюсь ему. — Прости меня… — я отрицательно мотаю головой. — За что? —  наклоняюсь я и касаюсь губами его лба, не отстраняясь. — За то, что я не рассказал тебе о проблемах со здоровьем… — мое сердце пронзило болью. — Сколько… — спросила я, начиная злится. — Сколько ты молчал? — я смотрю ему в глаза. — Неделю. Я пил антибиотики, пытался не выдавать себя… — я сжала простынь в кулаке. — Я просто не хотел тебя напрягать, Анют… — слеза скатилась по щеке. — Не хотел напрягать, Булаткин? — прошипела я. — Да ты хоть понимаешь что со мной было всю эту ночь! Я как будто сердце выдрала из себя со всеми жилами! Я жила без сердца все эти часы! Без сердца, без души! Я была пустой, Егор! Пустой! Я осталась без тебя, Булаткин! Я чуть с ума не сошла от мыслей что могу потерять тебя, слышишь?! Я думала что сама скорее подохну чем дам это сделать тебе! — слезы начали капать на руки, голос срывался и я начала рыдать, пока не ощутила болезненно теплую руку и тягу вперед. Егор прильнул к моим губам, целуя. Так нежно, мягко и тепло. Я люблю его. И впредь, я хочу разделять все его боли и радости. Я люблю его. Он часть меня. Часть моей души. Часть моего сердца. И я не отпущу его, никогда. Нехотя отстраняюсь от Егора, стирая соленые капли с лица вижу покрытые беленой глаза любимого. Он трет переносицу, смахивает слезы и берет меня за руку. — Ань, я хочу что бы ты знала кое-что. — он сглатывает и стирает слезу, скатывающуюся по моей щеке. — Таких чувств как к тебе у меня не было. Те отношения по сравнению с нашими — ничто. Даже сравнить нельзя, малыш. И я не знаю, что буду делать с собой, если потеряю тебя. Я не переживу, понимаешь? Сейчас, ты — все чем я живу и дороже тебя у меня нет ничего. Ты — часть меня. Я не позволю кому-то обижать тебя, не позволю делать больно, даже если пострадаю сам. — мы оба плачем, хрипло дыша. И это пожалуй, высшая степень доверия — открывать перед друг другом свою слабость. — Если ты позволишь мне быть рядом с тобой всю жизнь, если ты только позволишь, малыш, то я буду самым счастливым на всей земле. И плевать на то, сколько я знаю тебя! Плевать на мнения людей, плевать на болезни и проблемы, пока ты со мной — плевать на все! Я готов пожертвовать всем чем угодно лишь бы быть с тобой, карьерой, здоровьем, жизнью. Лишь бы ты была счастлива, слышишь? Я тебя люблю. Больше жизни люблю, Анечка. —  он провел по моей щеке рукой и что сделала и я, целуя его в губы, трепетно и осторожно, вкладывая все свои чувства, всю любовь, кладя руки на плечи Егора. И эти слова, которые мы говорили сейчас, пожалуй станут самыми искренними за все время. Я знаю одно точно. Я буду радовать его, поддерживать, страдать вместе с ним и улыбаться, жить вместе с ним, быть рядом, быть близко насколько это возможно. Мне плевать на всех поклонниц, на всех девушке вокруг. Когда-то, я встретила Егора Крида, будучи в крови и порезах, лежащей на асфальте. Когда-то, меня спас Егор Крид. Но сейчас, сейчас это не то. Сейчас — я люблю другого человека. Я живу другим человеком. Я готова отдать за него жизнь, готова сделать все лишь бы быть с ним. Без него я ни что. Без Него… И нет, не без Егора Крида, а без Егора Булаткина… Ведь я когда-то влюбилась не в «самого завидного Холостяка России», а в самого простого и трепетного парня — Егора Булаткина. И теперь, без него я не смогу жить. Никогда и ни за что.