Мальчик в девочке

Гермиона с головой ушла в решение проблемы «помириться с Гарри Поттером», который ввиду своего нрава переехал со всеми скромными пожитками в слизеринскую опочивальню. Даже сам Гарри был не в курсе, как ему удалось уговорить неприступного Снегга, за ним ведь и так был должок. Лили не сильно горела желанием подать первой руку помощи. Её зацепило двойное предательство со стороны Грейнджер, а посему зарывать топор войны в одиночку она не собиралась. Альтернатива была лишь одна – заручиться поддержкой Рона. Рона, который воссоединился с Лавандой Браун. Рона, который даже не подозревал, что оставил девочку у разбитого корыта. В таких ситуациях принято говорить, что он ни о ком, кроме себя, не думает, и ему всё равно, что вся вина лежит на его плечах, а Гермиона лишь пала жертвой. Но все прекрасно понимали, что это не так: и Гермиона, которая лишь слегка сожалела о необдуманном ветреном поступке, и Гарри, который остался в стороне и не поддержал, не отговорил, не посоветовал, и даже Рон, который горевал по прошлому и никак не мог собраться с мыслями. Ему нужна Гермиона, дружба или что-то большее? «Какого черта я не вправила ей мозги?» – думала Лили, когда видела одиноко шествующую с охапкой книг у груди Грейнджер, и все это напоминало первый курс. Гермиона же в свою очередь натянуто сглатывала, отводила в сторону стыдливый забитый взгляд деревянной лошадки и, волей не волей, обходила стороной, если не сказать «облетала» мухой. Обе не желали встречаться с взором подруги, и весь день тянулся вязкой карамельной патокой, журча потоками водопада в ушах: стараться то они старались, но вот на смену облегчению пришло напряжение, чего и следовало ожидать – вместо того, чтобы все забыть, расстаться, девушки лишь сильнее усугубляли свое положение и затянувшуюся паузу. Не пускала обида и стыд со стороны Гарри и Гермионы, соответственно, и, похоже, исправлять ситуацию нужно было немедля. Бывшая закадычная троица превратилась в колючий намагниченный треугольник, где каждый выступал одним и тем же полюсом, отталкиваясь от друг друга с удвоенной силой с каждым днем. Масла в огонь подливали утихомирившиеся близнецы, стоявшие пока что за кулисами и неспешно наблюдающими за разворачивающимися событиями, что не сулили ничего хорошего. Видимо, на этот раз их мозги нашли себе верное применение, и Уизли пришли к выводу, что пора бросать спасательный круг. Заручившись лозунгом «сила есть, ума не надо» они кого хитростью, а кого силой – разоблачившую их Гермиону, которая упиралась и отнекивалась – приволокли в гриффиндорскую гостиную после условного отбоя, поставили перед носом тыквенный сок с «капе-е-елькой» Сыворотки правды и раскинулись между диванами, на которых восседали наэлектризовавшиеся студенты. – Ничего получше придумать не могли, – насупилась Лили и уже было собиралась покинуть их компанию. – Детям другого нельзя, – рассмеялись братья и усадили ее назад. Естественно, и Гарри, и Уизли были единственными, кто уловили подтекст. – Давайте, – один из старшекурсников взял бразды правления в свои руки и налил в появившиеся из ниоткуда кубки сока, которые тут же оказались перед каждым из троицы, – вам не помешает. – Вам нужно поговорить, – подхватил второй. Лишь бы надоедливые Фред и Джодж убрались поскорее восвояси, Лили залпом опрокинула в себя кубок, но уйти ей опять так никто и не дал. Наследуя однокурсницу, остальные с опаской взяли напиток, но немного отхлебнули. – Вот и отлично, – оба брата облокотились на кожаные спинки с довольной ухмылкой на губах. – Рон, как ты думаешь, ты повел себя по отношению к Гермионе, как... – протянул Джордж и скользнул взглядом по потолку. Ответ последовал незамедлительно. – ... как скотина, – сглотнул Рон и, как побитая собака, посмотрел себе под ноги. – Умница. А ты Гермиона? Хочешь что-то сказать? – Я... Я... – пролепетала колдунья. – Гарри, прости меня, – она тут же бросилась через стол к ошарашенной девушке с распростертыми объятиями и забилась в рыданиях у нее на плече. Поттер не стала отклонять таких дружеских регалий, как утешение, и понимающее погладила ее по спине. Рон очень невовремя хлюпнул носом и нарушил всю идиллию сей картины «Возвращение блудного попугая» ака «Иван Грозный убивает своего сына». Но тут же поспешил исправить ситуацию и присоединился к дружеской вакханалии. Союз трех сердец был спасен. – Нам это зачтётся, – хлопнули в ладоши Фред и Джордж и с гордостью покинули помещение. *** После спасательной операции, проведённой по отношению к троице, братья Уизли прослыли героями – правда контингент был не велик, не мал – само трио. Рон даже было однажды пожал руку Малфою, что случилось через несколько недель после такого крепкого, и, видимо, удавшегося воссоединения, и Драко выдавил из себя неприхотливую улыбочку. К счастью, долго эти «дружеские» пытки не продлились: Лили ни к чему никого не обязывала. И по сему два факультета очень умело делали вид, что они не знакомы. «Хоть перепалки прекратились», – украдкой радовался Гарри. Так пробежало время – два месяца. За кучей конспектов, зубрёжек и тестов никто и не заметил, как быстро оно пролетело. Особого внимания новой парочке Драко-Лили никто не уделял, лишь иногда нервно дергался при виде этого союза Снегг на совместных уроках. Он уже успел не единожды пожалеть, что стал свидетелем бесчисленных конфузов, связанных со своим крестником. Лили вела себя, как хорошая девочка, и лишний раз не выводила из себя Снегга, сидевшего, как на иголках. Впрочем былая страсть со временем спала, и на смену поцелуям и тисканьям пришли более сдержанные жесты внимания. За всей шумихой вокруг предстоящих экзаменов парень с девушкой и не заметили, как их близость стала духовной, а не только телесной – сближают не прикосновения и пафосные признания, а тишина. «Тишина, когда ты смотришь ему в глаза наедине. Когда он держит тебя за руку. И знание... знание, что вы есть друг у друга: невидимая, но ощутимая защита», – думала Лилия. Таблетки волшебным образом исчезли из малфоевской тумбочки, чего он, к сожалению или к счастью, не заметил. Пилюли ему «заменила» девушка, такая необычная и, казалось бы, малознакомая, но уже родная. Ему не нравились все эти громкие слова, и Драко предпочитал помалкивать о насущном. Он просто чувствовал. Чувствовал ее каждой клеточкой. Факультетские друзья помалкивали в тряпочку, опасаясь какого-нибудь проклятия со стороны Малфоя, и предпочитали вести себя сдержано. Все-таки высказать свое мнение они всегда успеют, а вот пожить... В июне, пятого числа Драко исполнялось семнадцать, Гарри же был почти на два месяца моложе – конец июля. Уже в мае Поттера вдруг осенило, что он не сможет вернуться к Дурслям. Он не знал плакать ему или радоваться, хотя и то, и другое было скорее от счастья, поэтому решил поехать в «Нору», хоть перспектива признаться всей семейке в своем новом облике была несколько курьёзна, но делать было нечего. Тем временем Гарри нашел себе много новых друзей, ведь клеймо Мальчика-Который-Выжил спало, и парень мог спокойно наслаждаться обычной жизнью без супер миссий. За последние несколько дней гриффиндорцы ходили сами не свои, но Гарри было не до этого. Он слишком устал от всей этой кутерьмы с учебой. В ту пятницу, а это была именно она, Гарри это точно помнил, друзья всей гурьбой затолкали его в ванну старост под недовольное фырканье кураторов того года и заперли дверь. Оглянувшись, девушка встретилась взглядом с Малфоем и проплыла мягкой походкой ближе к нему. – Лилия Поттер, – начал парень и потянулся к карману мантии. Сама виновница стояла перед ним, не шелохнувшись. Перед ее глазами замаячила алая коробочка, а Драко продолжал дальше. Лили ничего не слышала, до слуха доносились лишь обрывки фраз, когда на ее безымянном пальце левой руки оказалось миниатюрное кольцо с прозрачно-лазурным камешком. – Ты согласна стать моей женой? – повторил Драко. С уст чуть не сорвалось «не знаю» и глаза заволокло тонкой пеленой слез, но девушка лишь зажала его руку в своей ладони и хрипло ответила: – Да. – Что? – переспросил парень. – Да, – громче повторила Поттер, откашлявшись.