За гранью понимания

      Я никогда не нравился своему отцу, и именно по этой причине мы с ним не ладили: отца бесила моя внешность и тяжелый характер, а дружба с Сасори подливала масло в огонь... В моей жизни никогда не было девушки, и тему любви и отношений с противоположным полом при отце я не касался. А он так хотел обсуждать со мной подобную тему, делиться опытом и обучать меня некоторым штучкам, что бесило в свою очередь меня! В общем, все закончилось тем, что отец, поразмыслив на тему отсутствия у меня женщины, решил банально, что я - гей, и я с Сасори! Дьявольская чушь! Конечно, если парень в семнадцать лет не был с девушкой и тесно дружит с другим парнем, то, несомненно, он чертов гей!..       Я посмотрел на дверь ванной комнаты, которая только что закрылась за Обито.       Если подумать, то я, наверное, страшно его достал за этот вечер. Но он все равно меня не ненавидит и не гонит. Гм... А, может быть, все же ненавидит?       Я встал с постели, на которой в безмолвии просидел около пяти - семи минут, и решительно направился в ванную. Я должен знать, что Обито думает обо мне. Я должен убедиться, что его отношение ко мне не изменилось! Гм.       Я открыл дверь и прошел в ванную комнату. Эта было узкое помещение с зеркалом, с вешалкой у него, увешанной полотенцами, и раковинной под ним, установленные при входе; вдоль противоположной стены стояла большая душевая кабинка, где, за стеклом, был Обито.       Я взял зубную щетку и, выдавив на нее пасту, сунул щетку в рот, косо глядя на размытый силуэт парня...       - Дейдара, - внезапно позвал меня Обито, выглянув из кабинки; он был растерян тем, что видел меня тут, - что такое?       Я невольно подпрыгнул на месте и, сплюнув пасту, сказал:       - Мне надо с тобой поговорить, гм...       - Прямо сейчас?..       Мокрые волосы, и капельки воды торопливо катятся по его лицу и шее... Зачем я это заметил?       - Да!.. Гм.       Он на миг исчез за дверкой кабинки, чтобы выключить воду. И когда он снова выглянул, то попросил подать ему полотенце...       - Возьми сам, - огрызнулся я, насупившись.       Обито опирался рукой о сдвинутую в сторону дверцу душевой, готовый, кажется, что-то такое мне сказать, отчего я, вероятно, взорвался бы гневом, подобно проснувшемуся вулкану. Гм. Но мои ожидания не оправдались: тягостно выдохнув, он выбрался из кабинки и ступил на коврик у нее...       Я закипел от переполнявших меня чувств возмущения и... И. И...       - Неужели сложно было бросить полотенце, - подойдя, спросил Обито, и, не отрывая взгляда от моих глаз, снял с крючка полотенце.       Мое дыхание участилось, и я почему-то боялся того, что могло последовать в следующее мгновенье: эмоция, слово, действие. Меня захлестнула волна странного восторга, сжавшего мое сердце, словно резиновый детский мячик, и я не хотел отрывать глаз от лица Обито...       Он... Его тело... Он всегда прячет свое тело под одеждой... За все время я ни разу не видел его обнаженных ключиц, плеч, локтей... А теперь он абсолютно раздет и, чтобы запомнить то, что сейчас открыто для моих глаз, мне достаточно просто опустить взгляд; рассмотреть его. Это чертовски странное, волнительное чувство... Я все-таки моргнул, чем будто бы запустил остановившиеся часы. Время пошло, и вот-вот произойдет что-то еще, что на секунду остановит мое дыхание опять... Я осторожно коснулся взглядом шеи Обито и, утопая в море звенящей пустоты, наполнившей мою голову, нарочно растягивая момент, скользнул по твердым грудным мышцам к рельефному животу парня... В какое-то мгновенье мое оцепенение кончилось и, сморгнув, я наконец заметил тяжелый взгляд Обито на мене...       Я поднял глаза и, встретившись с его взглядом, почувствовал, что меня что-то кольнуло изнутри...       - Дейдара, что с тобой? - Обито стащил еще одно полотенце с крючка, чтобы, уложив его на свои плечи, вновь спрятаться от моих глаз.       Ну вот, и что я должен ему сказать?       Я опустил взгляд, ответил:       - Все в порядке.       Обито протянул ко мне ладонь; я застыл, что, казалось, все во мне замерло, но только одно сердце усиленно вдавливалось в грудную клетку. Обито осторожно коснулся моей челки и, аккуратно, еле касаясь, отодвинул ее от глаза... Я хотел грубо оттолкнуть его руку, напомнить ему, что он не должен меня касаться, но... Я не двигался, испытывая тягость просто разжать плотно сжатые челюсти...       - Мне можно, - спросил он, наклонившись, придерживая полотенце, лежавшее на его плечах.       - Что, - тихо, но раздраженно спросил я, рассерженный тем, что мой покой был потревожен; что я был вынужден проявить любопытство этим что?.       - Потрогать тебя.       "Нет", - ответил я в своих мыслях, с осуждением глядя в алые глаза; но Обито не спешил отстраняться.       - Эй, - протянул я насупившись, - уйди! Гм.       Случайно юркнув под полотенце к его телу, я, коснувшись его напряженного живота, вдруг почувствовал на нем волосы! Это меня чертовски смутило, и я тут же отнял руки.       - Эй, ты не мог бы оставить меня одного!       - Хорошо, - сказал он и, обойдя меня кругом, вышел из комнаты...       Я почувствовал долю негодования в его голосе, но он как никто другой мог понять мое смятение...       Я посмотрел на свои ладони, на которых еще чувствовал тепло чужого тела: "Что со мной такое?.. Что? Гм."       Я стоял посреди комнаты с виноватым выражением лица, сложив руки на груди; я думал о том как начать разговор с Обито, чтобы не вызвать у него подозрений в своей заинтересованности им. Что, конечно, я к нему не испытывал! Но пока я ломал свою голову задумкой о верной фразе, которой хотел привлечь его к себе без подозрений, Обито, в свою очередь, преспокойно готовился ко сну...       - Дейдара?       Обычно я игнорировал Обито, но, задумавшись, я отозвался на свое имя продолжительным мычанием, чему, спохватившись, смутился...       - Ты хочешь о чем-то поговорить? - Он смотрел на меня, облокотившись на подушки.       "Конечно, хочу!"       Я промолчал.       - Иди ко мне, - позвал Обито, решительно не отведя глаз, и, вероятно, для усиления призыва положив руку рядом с собой.       - Зачем? - Я растерялся, чуть-чуть вздрогнув.       - Поговорим. - Его губы дрогнули в улыбке. - Ты просил меня, помнишь?       Я смутился, но, помедлив, пошел. Взобравшись на постель со своей стороны, я тут же сел на пятки, готовый слушать, посмотрел на Обито.       - Ближе. - Его голос был мягок, словно он говорил либо с ребенком, либо с женщиной... - Дейдара?       Я не любил, когда меня считали ребенком, но в этот момент мне было бы удобней оказаться ребенком, нежели женщиной... Я помню, что мое дыхание перехватило (но лишь на миг!) от ноток сладости в голосе Обито, и, сглотнув, я все-таки еще чуть ближе подобрался к нему.       - А?       Обито - взрослый мужчина, и по его телу, которое он постоянно скрывает (и даже сейчас) от меня, я убедился в этом... Его тело только кажется обычным, как у любого другого мужчины, но я уверен, что оно дьявольски сильное и невероятно выносливое. К тому же оно... Оно, не смотря на годы, а я убежден, что Обито только выглядит на тридцать лет, достаточно красивое...       - Что а? - Он улыбнулся, наклонив голову набок. - У тебя ничего не болит?       "Что?!"       - Только не шарахайся от меня, - сказал Обито с иронией. - Мне очень интересно твое самочувствие.       - Это еще почему? - Я сглотнул. - Гм.       Он хмыкнул, произнес:       - Почему бы и да? - Обито сел в постели и, рассмотрев меня, улыбнулся добродушно... - У тебя ко мне много вопросов. Я прав? Спрашивай все, что хочешь.       "Это мой шанс узнать о нем хоть что-то!"       Обито увидел что-то в моем взгляде, что его рассмешило, и я, конечно же, спросил его о том, что во мне его сейчас позабавило?       - Твои глаза засверкали радостью. - Он старался спрятать улыбку, но безуспешно. - Детская такая радость. Хем.       Я сглотнул, чувствуя, что краснею; но, насупившись, буркнул:       - Ты прав: я хочу спросить у тебя много кое-чего. - Значит, он принимает меня за ребенка... - Ты мне все расскажешь, да? Гм.       Он кивнул, а я, бегло окинул его взглядом, произнес:       - Разумно будет начать издалека? Ты, тебя... При каких обстоятельствах ты появился на свет?       - Я был рожден.       У меня по плечам мурашки побежали - был рожден...       Обито пояснил:       - Мой отец был вампиром. Настоящим. Он по счастливой случайности был связан с человеческой девушкой - моей матерью, в которую был влюблен, и которая любила его. Между ними была близость. Моя мать вынашивала меня весь срок, положенный женщинам, беременным обычными детьми. И родила. Имя мне давал отец, а фамилию я ношу мамину, в знак величия клана. Я - Учиха.       Я замер, пока слушал, а потом аккуратно спросил:       - Ты... - Я поморщился. - В тебе сразу проявилась вампирская сущность? Гм...       Обито произнес:       - Предлагаю называть вампирское - нечеловеческим. - Он улыбнулся. - Идет?       Я сдвинул брови, а потом едва заметно кивнул...       Учиха произнес:       - Я родился с крохотными клыками. - (Я вздрогнул). Обито показал указательными пальцами туда, где предположительно были те самые жуткие, но уже не крохотные, а большие его клыки. - Они росли чертовски медленно, но я с ними с самого рождения. Это единственные из моих зубов, которые не менялись.       Я сглотнул: "Разве такое возможно? Чтобы младенец родился с клыками?.."       - А, - протянул я, стиснув свои руки между собой, - твоей маме не было жутко, гм, что ты был... Зу-бастым?       Обито усмехнулся, произнес:       - Моя мама знала, кто мой отец, и, думаю, не была удивлена феномену клыков у меня. К тому же я был обычным ребенком: я не ел кошечек и собачек, не пил кровь у своих ровесников. - Он явно иронизировал(!). - А, что касалось моих зубов, то, в последствии это пугало окружающих. К тому же потом...       Обито умолк, опустив взгляд на мои руки, которые я нарочно разжал, пусть и чертовски волновался; но потом я понял, что его привлекли не мои до бела сцепленные друг с другом пальцы, он думал над тем, как сказать.       - Что? - Я смотрел на него.       - Я перестал расти.       - Ш-что? - Я был всерьез встревожен. - В смысле? Почему!? Гм!       Учиха пожал плечами, с вымученной улыбкой в уголках его губ, сказал:       - Я не знаю. Но факт остается фактом: я замер в возрасте восьми лет приблизительно на двенадцать - пятнадцать реальных лет.       - Это как? - Я насупился. - Ты вообще не рос? И не менялся за это время!? Гм.       - Почему же? Я развивался, но умственно, и пусть я был чуть меньше полутора метров ростом, но знал и понимал многое. Я видел, как росли мои ровесники, но сам я не менялся внешне. Я исчез из их жизни, чтобы не привлекать внимания к своей семье. Это было опасно, поскольку вызывало вопросы...       - Охренеть, - буркнул я, недоумевая. - Это было признаком твоего двойственного происхождения?       - Вероятно. - Он пожал плечами.       - А сейчас, сейчас изменения в твоем теле остановлены?       - Думаю, да.       - Почему ты так думаешь? - Я дрожал от предвкушения услышать вновь что-то ошеломляющее!..       Обито показался мне коварным в следующее мгновенье, - наверное, заметил мое любопытство! - потому что нахально стал меня соблазнять этим страстным огоньком во взгляде и манящей улыбкой!       Какого черта этот ублюдок себе позволяет!?       - Ну!? - Я был взвинчен. - Кончай уже выпендриваться, гм... Ответь уже.       Я тяжело дышал. Мой интерес не имел границ! Но и страх перед тем, что я все-таки не мог принять своим умом - одолевал, гм.       Учиха рассмеялся.       - Я сейчас тебя убью, - буркнул я.       Обито попытался стать серьезным, но, встретившись взглядом со мной, подмигнул...       - Блядство, - рыкнул я, укоризненно качая головой, которая порядком разболелась от всей той крови, что прилила к моему лицу из-за смущения. И я раскраснелся: да, черт возьми! Мне нравились дебильные подкаты этого придурка! Гм...       - Дейдара?       - Иди к черту, - буркнул я.       Я краем глаза видел, что он ухмыльнулся.       - Мои глаза обычно меняют цвет, - начал Учиха, вынудив меня покоситься в его сторону. - В моменты, когда я не старею, - а это уже, увы, так - я старею, мои глаза алые. Сейчас я застыл в возрасте тридцати человеческих лет - полагаю, что тридцати. А когда время изменяет меня, то цвет меняется на серый.       - Выходит, - протянул я, игнорируя как горят мои щеки, черт(!), - что, если бы ты был обычным, то у тебя всегда были бы серые глаза?       Лицо Обито вытянулось от удивления, и тут я понял, что сказал что-то против себя...       - Большую часть жизни у меня алые глаза, - с нотками горечи в голосе, подметил он. - Но мне приятно слышать, что ты считаешь меня необычным.       - ... Сколько тебе лет?       - Сто тридцать девять, - ответил Обито тут же.       - Серьезно? Гм. - Я сглотнул. - Это просто невозможно!       - Это правда. Я родился в тысяча восемьсот семьдесят шестом году, десятого февраля. И из-за того, что я все-таки человек в первую очередь, то, рано или поздно, я все-таки состарюсь и умру. - Он улыбнулся.       Я почему-то поймал себя на мысли, что совсем не хочу, чтобы Обито умирал...       - Ты, - протянул я, стараясь свыкнуться с мыслью, что все услышанное - реальность. - Выходит, что из-за человеческой части, ты стареешь, но медленно, потому что есть нечеловеческая часть, которая не должна стареть; потом: ты можешь есть обычную еду, но и людская кровь тебе необходима.       - Да. - Он сел в позу Будды. - Но я ем не все подряд из человеческого меню - нечеловеческое ограничивает меня.       Заметив мое смятение, Учиха добавил:       - Я просто не чувствую некоторые вкусы. Например, сладкое, что-то с нежной текстурой, воздушное. Знаешь, проще сказать, что я ем. - Он улыбнулся, кивнув, и тут же заглянул мне в глаза исподлобья; я усмехнулся. - Я ем мясо. Полусырое. Я могу есть так же и острое, поскольку я чувствую легкое жжение от него. Это, наверное, все, что я могу есть из основного. Иногда я ем то, что имеет резкий запах, резкий вкус. Кроме того, я могу пить кофе, крепкий чай - я его чувствую. И алкоголь. Я пью кровь даже тогда, когда меняюсь, или же ем сырое мясо, когда я застываю во времени. Мое меню не менялось никогда.       - То есть, в детстве ты не мог есть конфеты? - Сам не знаю, зачем я спросил об этом! Гм.       Учиха усмехнулся, кивком одобрив мои слова.       - Так и что же дальше? - Я спешно хватался за другие ниточки разговора. - Ты можешь вызывать галлюцинации у людей - это нечеловеческое.       - Я хорошо отношусь к людям. - Он мило улыбался. - Это человеческое. Еще я трудолюбивый. И терпеливый.       "Ага, - подумал я. - Про людей и хорошее к ним отношение - это он имеет ввиду свою семью, где у него есть три человека... А о терпении говорит, подразумевая мой тяжелый характер, да? Гм."       - Этот, - начал я неуверенно. - Этот шрам на твоей щеке и шее, почему он остался?       - Рана быстро заживала. Это нечеловеческое. Но шрам остался - это человеческое. - Он улыбнулся, склонив голову набок. - Кажется, тогда я менялся.       - Ясно. - Я сглотнул. - А чей это дом?       - Мой, - просто сказал Обито.       - Твой!? - Я не верил. - Откуда?       Учиха усмехнулся, произнес:       - За-ра-бо-та-лъ.       - Ты еще и работаешь!? - Я почему-то был удивлен.       - Да. Я же сказал, что я трудолюбивый. - Он протянул ко мне руку, которой я, как коварный, дворовый кот, посторонился, словно говоря: неееет, сперва покорми, а потом ты меня погладишь. Если, конечно, мне понравится твое угощение.       - Иди ко мне, Дейдара. - Он протянул руку снова, но я отстранился. - Иди, иди.       - Угомонись, - бросил я, насупившись.       Недолго притворяясь, что меня достать он не может, Обито вдруг резко вцепился в мое плечо своими длинными пальцами. Конечно, я думал, что он меня тут же отпустит, но, с явной силой, но деликатно, Обито притянул меня к себе.       - Эй, - паниковал я, оградившись ладонями, - ты помнишь, что обещал меня не касаться?       - Помню, - произнес он, прижав меня к себе; я чувствовал напряжение в его руках.       - Эй! Я не дам тебе своей крови, блин! - Он аккуратно лег на постель, увлекая и меня за собой!!! - Отпусти меня! Мне неудобно! Гм!       Я слышал фырканье у своего уха, а потом Обито уткнулся подбородком в мою макушку. Я замер, поежившись - ну и что будет теперь!? Я заметил, что у меня очень сильно колотится сердце, а посему немного отстранился, чтобы он не почувствовал этого! Мое дыхание сбилось и участилось, что я тут же попытался исправить(!), а от непонятного томления во мне - где именно, я не мог понять: то ли в груди, то ли в низу живота - появлялась странная, но приятная дрожь, пробирающая до кончиков пальцев...       Ничего не происходило. И я ничего не спрашивал, опасаясь, что голос мой сейчас будет звучать неуверенно...       - Что еще тебе рассказать? Дейдара.       Я вздохнул, сказал:       - Раз уж ты меня обнял... - У меня мурашки побежали по спине от этих слов! - То, полагаю, ты догадываешься, что я хочу спросить?       - Да. - Я понял по голосу, что он улыбается. - Зачем мне ты?.. Я с тобой связан.       - Что это значит?       Он обхватил мой затылок ладонью, ответил:       - Я твой.       Я сглотнул - во рту пересохло...       - А я?       - Как хочешь... - Он возился пальцами в моих волосах.       "Не знаю... Гм."       - Ты, - протянул я, - ты, правда, гей? Гм.       - Нет.       Я хотел посмотреть в его лицо, но мне было лень шевелиться:       - Серьезно?       - Серьезно, - вздохнув, сказал он.       - Тогда каким образом ты связан со мной? - Мне было... Обидно?       - Я не знаю. - Я чувствовал запах свежести от футболки Обито, невольно принюхивался, отвлекаясь. - Вероятно, ты предназначался для кого-то одного, а я - для другого, но, может быть, кто-то из этих людей умер или сошел с ума, и порванные с ними наши нити кто-то связал в одну. И когда я оказался близко к тебе, то чувствовал, что наша нить натянута, а это значило, что наша встреча должна произойти сейчас. Тогда я просто чувствовал тебя, чувствовал и шел к тебе.       (Чувствовал меня? Чувствовал!?)       - Когда до нашей встречи оставался миг, я увидел перед собой дверь, а потом ты пригласил меня войти. Я вошел. Я решил, что ты - девушка.       (Это еще почему ты так решил? Гм...)       - Мы с тобой связаны. - Он ерошил мои волосы. - Я твой.       - Если ты не гей, то зачем ты все равно говоришь, что... Что ты мой?       - Потому что я хочу быть твоим. Это мое решение. И свою нить я не порву.       У меня вся спина была в мурашках, разве могут слова так сильно влиять на меня!? Такие нескромные слова взволновали меня..!       - Болтун, - буркнул я, кулаком пихнув его в грудь. - Гм.       Обито погладил меня по спине, ненароком задев подживший укус, что меня тут же навело на следующий вопрос:       - Если человека кусает вампир, он неизбежно умирает. Это правда?       Обито немного помолчал, после ответил положительно.       - Почему не умер я? Гм.       - Потому что тебя спасли.       - Неет, - протянул я. - Почему, когда ты кусал меня в руку, я не умер? Потому что ты полукровка?       Учиха приглушенно засмеялся, чем вызвал во мне прилив злости.       - Я не кусал твою руку, Дейдара. - (Мое лицо вытянулось в недоумении, гм). - Это была иллюзия.       Я резво отстранился и, приподнявшись на локтю, сощурившись посмотрел на Учиху.       - Эй, - протянул я, - то есть, ты обманным путем берешь мою кровь?       Обито обхватил ладонью меня за локоть, ответил:       - Помнишь, ты обрезался о мое кольцо? - (Я дернулся от легкого шока: а ведь я тогда действительно обрезался о насечку! Гм.) - С того момента между нами и появилась эта связь.       Я оглядел руки Учихи, но, не обнаружив колец на его пальцах, спросил:       - Ты снял его?       Обито кивнул, предложив мне это кольцо подарить, но я, помолчав, решил сразу ответа не давать... Почему-то. Гм.       - Меня спасли в последний раз, - произнес я, сосредоточившись. - Разве это возможно?..       Обито тоже приподнялся и, приблизившись к моему лицу, сказал:       - Возможно. - Он прижал свою ладонь к моей щеке; я вздрогнул. - Ты жив ведь.       - Как? Как так!?       - Переливание крови, которое тебе произвели, поддержало и ускоренно заживило все переломы. - Ш-что!? - Плюс ко всему оно подействовало как антидот от нечеловеческих клыков...       - Серьезно? - Я не верил своим ушам. - Это правда?       На губах Обито появилась кривая улыбка:       - Это та грань, которую твое сознание не в силах принять... - Он отнял руку от моего лица, улыбнулся. - Да. Это правда.