Toxicity

«Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, — но теперешний рассказ наш окончен.»

Фёдор Михайлович Достоевский. «Преступление и наказание»

***

      Я смутно помнил последующие события. В память сохранились только туманные воспоминания о том, как я дошел до дома и, мигом проскользнув к себе в комнату, уснул.       Утро выходного дня встретило меня типичным английским дождем, выбивающим привычный ритм на оконном стекле. Я уставился в потолок, нависший надо мной, и в голову ворвались мысли о вчерашнем заявлении Дэнни. Мне так не хотелось разбираться в этом, анализировать, поэтому я просто смирился, не задавая лишних вопросов, не ища ответов, ибо и так давно понимал, что все в итоге к этому и придет. Но что это глупое «понимал»? Он того, что я все прекрасно понимал, мне не было легче, я все так же страдал и мучился из-за ускользающего объекта любви.       Я просто лежал и надеялся, что произошедшее за это недолгое время каким-то образом закончится или окажется сном, но все мои надежды и мечты в очередной раз разрушил Дэнни, ввалившийся в комнату без стука. Он выглядел уставшим и нервным, мешки под глазами выдавали проведенную без сна ночь.       — Ты ведь понимаешь, о чем я хочу поговорить? — начал Уорсноп, опускаясь рядом со мной и тяжелым взглядом окидывая мое тело, безжизненно распластанное по кровати.       — Догадываюсь, — не переставая сверлить взглядом потолок, сказал я.       — Прекрасно, — проговорил Дэнни, скаля зубы, — я должен на ней жениться, потому что она так захотела и растрепала своему отцу, мол, я сделал ей предложение. Он в свою очередь обещал мне органы вырвать, не прими я свою судьбу, тем более отец Брук человек влиятельный и так рисковать — себе дороже, остается надеяться, что она найдет кого-то лучше и сама бросит меня, — закончил Уорсноп, тяжело вздохнув.       — Ты ведь и сам не особо против, если так безропотно подчинился? — пытаясь сдерживать эмоции, выговаривал я.       — От союза с дочерью такого человека можно получить свои плоды, да и она не самая плохая партия, — закуривая очередную сигарету, сказал Дэнни.       — А я? Что скажешь насчет меня? — удивляясь своей смелости, спросил я.       — Я бы втрахивал тебя в этот чертов диван, как в тот раз, на протяжении ближайшего столетия, даже не смущаясь тому, что ты парень, причем еще совсем молодой, но, увы, не могу, — прошептал мне на ухо Уорсноп, выдыхая дым.       Я подавился собственной слюной и, в ужасе выпучив глаза, посмотрел на ехидно улыбающегося Дэнни.       — Я все помню, потому что не был пьян до беспамятства, как показалось тогда тебе, — возвращаясь в исходное положение, продолжил парень.       Он легким движением взъерошил и без того разлохмаченные волосы и выжидающие посмотрел на меня, а я попытался провалиться сквозь землю, но к сожалению безуспешно.       — Что ты хочешь услышать от меня? — спросил я, не выдержав такого пристального взгляда.       — Все что мне следовало услышать, я услышал вчера, — усмехаясь и стряхивая пепел прямо на пол, сказал Уорсноп.       Он встал и, кинув короткое «до вечера» удалился из квартиры, а я остался наедине со своими мыслями. Задаваться глупыми вопросами типа «как так? Как он все помнит? Почему не говорил раньше? и т.д.» не имело смысла.       Приняв сидячее положение, я апатично окинул взглядом комнату и, решив провести весь день в кровати, принял снотворное и отключился.

***

      Разлепив глаза, я увидел знакомый силуэт у себя на кровати. Занавески летали по комнате, вздымаясь к самому потолку из-за порывов ветра, врывающихся в комнату из открытого окна. Загадочная тень сидела на кровати и, судя по всему, читала какую-то книгу. Не понимая, что происходит и кто передо мной, я хриплым голосом задал логичный вопрос.       — Не важно, — ответило оно, не отрываясь от своего занятия.       Голос показался мне знакомым, а через некоторое время я узнал в нем того странного парня из церкви, что меня мягко сказать поразило.       — Что ты тут делаешь? — изумленно вглядываясь в острые черты лица, не переставал спрашивать я.       — Книгу читаю, — спокойно ответил он.       — При таком освещении?       — Почему бы и нет?       Поняв, что бесполезно пытаться что-то из него выбить, я выбрался из кровати и, еще раз окинув его взглядом, двинулся в зал.       Гостиная была залита тусклым лунным светом и при таком освещение казалась совсем другим помещением. В ночи все выглядит по-другому, открывается с новой стороны. Люди ведут себя иначе, примеряя либо новые маски, либо наоборот снимают их и тонут в своем собственном лицемерии и отвращении к себе, захлебываясь желчью этого мира.       Глухие шаги по окутанному темнотой коридору, заставили меня обернуться. Странный парень приближался ко мне. Все такие же холодные глаза и мрачный вид, такая же бледная кожа и растрепанные волосы, некоторые элементы пирсинга и одежда в стиле периода правления королевы Виктории. Белую рубашку, поверх которой было надето пальто, распахнутое и элегантно сидящее на острых плечах, дополнял викторианский галстук-бабочка. Его образ был идеально подобран и так же идеально подходил самому парню.       — Ты не поймешь отношений, даже не пытайся, ты можешь разобраться в людской сущности, но тебе не стать одним из них. Перестань копаться в себе и пойми, что все в этой жизни лишь временно, — усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, сказал он. — Да и сама она быстротечна, — уже более тихо и, смотря куда-то в пустоту, добавил парень.       Я слушал его слова и пытался осознать сказанное им, видя в этом некий смысл.       — Все это — мишура, мешающая достигнуть цели. Пустые слова, глупые поступки и ненужные вопросы. Люди сами создают себе и другим проблемы, поэтому абстрагируйся от всех этих людских мелочей и зри в корень, — уже стоя передо мной и вглядываясь в мои глаза, продолжал парень.       Казалось, что его не существует днем, он слишком хорошо сочетался с ночью, он был живым воплощением всего самого странного и мрачного в этом мире.       — Ты все еще хочешь узнать, кто я? — подходя к окну и пристально смотря на меня, задал вопрос он.       — Нет, — в очередной раз, нарушая атмосферу ночной тишины, прозвучал мой ответ.       — Великолепно, — оскалив зубы в ехидной улыбке, заключил он. В следующее мгновение загадочный незнакомец выпорхнул в окно, растворяясь в улицах ночного Лондона, устланных густыми клубами тумана.       Отойдя от шока, я кинулся к окну, вглядываясь в асфальт и надеясь не увидеть там красных потеков. Убедившись, что не следует вызывать полицию, я просто вглядывался в ночное небо. Мои волосы трепал горячий ветер, сушащий кожу и рассеивающий туман, оголяя освещенные слабым светом фонарей улицы. Хлопок двери заставил меня оторваться от созерцания ночных красот и вернуться в реальность.       — Бен, — окликнул меня женский голос, — ты не спишь? — продолжила уже вошедшая в комнату Брук.       — Нет, — апатично ответил я.       — Ну и хорошо, а то я боялась тебя разбудить, — мило улыбаясь, начала она, — я тут просто кое-что забыла и вот пришла забрать, ты ведь не против?       — Ну, это ведь ваши с Дэнни дела, раз ты забыла свое «кое-что» у него дома, так что я тут никакой роли не играю, — холодным тоном кинул я и опустился в кресло.       — Ладно, — протянула она и, положив на журнальный стол телефон и свою как всегда идеально подобранную к маникюру сумочку, прошла в комнату Дэнни.       Не желая даже думать, что она забыла у него в комнате, я от нечего делать стал разглядывать ее телефон и сумку. Дорогой аксессуар из крокодильей кожи, скорее всего, был элементом последней коллекции какого-нибудь именитого дизайнера, но я не смыслил в этом ничего. Еще пару раз, обведя взглядом сумку, я переключил свое внимание на телефон. Гаджет так же говорил об очень даже неплохом финансовом состоянии своей хозяйки. Вдруг тишину разрушил звук, оповещающий о новом сообщении, дисплей телефона вспыхнул, ослепляя мои привыкшие к ночной темени глаза. Немного поморгав, я снова взглянул на дисплей, и теперь меня захлестнуло любопытство. Я желал ее в чем-то разоблачить, узнать все самые грязные и мерзкие ее секреты. Молодость и глупость в совокупности с любопытством сделали свое дело и я, взяв телефон в руки, открыл сообщение. К моему счастью или наоборот, блокировки не было, что позволило мне узнать содержание чужой смс.       Я в полном недоумении пялился в экран смартфона, пытаясь осознать увиденное мной. В самом содержании сообщения было пару фотографий, на которых Брук была запечатлена в довольно компрометирующих и откровенных позах совместно с парой парней. Не зная, что делать и как на такое реагировать, я решил на всякий случай обзавестись копиями этих фотографий. Проделав несложные махинации, я сохранил все фото себе на телефон и, заметя следы, вернул смартфон Брук на место.       Через пару минут она снова появилась в гостиной. Легко подхватив сумку и кинув в нее телефон, девушка попрощалась со мной и выпорхнула из квартиры.       Я хмыкнул и, включив ближайший светильник, решил скоротать время до прихода Дэнни за книгой. Но чтение не заладилось, из головы не выходили мысли о тех фотографиях и, еще раз хорошо изучив их, я задумался, что делать дальше. Я же не мог не рассказать об этом Дэнни, он ведь собирается жениться на ней, хотя он и сам изменил Брук. Но молчать однозначно был не выход, это клише типа «утаю правду, и это будет во благо» никогда не работало, даже в кино, именно поэтому я решил дождаться прихода Уорснопа и все ему рассказать.       Примерно через полчаса Дэнни уже лежал на диване, щелкая каналы зомбоящика, а я крутился рядом, никак не решаясь рассказать правду о Брук.       — Дэнни, — решившись, начал я, — тут Брук приходила и, в общем, я влез в ее телефон, и даже не заикайся, что так нельзя, я и сам знаю, но, в общем, вот, — сказал я и выудил телефон.       Быстро набрав пароль и открыв галерею, я сунул телефон в руку недоумевающему Дэнни. Он пару минут молча изучал фотографии, а после выдал короткое «шлюха». Уорсноп закипал от бешенства и сжимал кулаки так, что костяшки его пальцев белели. Через еще минут пять он вскочил и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Я прекрасно понимал, что в таком состоянии он может натворить непоправимое, поэтому ринулся за ним, сбивая все на своем пути.       Я стоял под окнами своей квартиры и пытался понять, куда мог пойти в таком состоянии Дэнни. Он мог отправиться вершить правосудие и наказывать Брук, а мог просто пройтись по городу, чтобы выпустить пар. Посчитав, что прогулка по городу ничего плохо не принесет, а вот поход к Брук может закончиться трагично, я бросился к ее дому.       Резкие перепады температуры этой ночью поражали, и вот недавний теплый ветер нагнал грозовые тучи, которые гремели раскатами грома. В воздухе витало напряжение, которое исходило то ли от меня самого, то ли от предгрозового состояния погоды. Не обращая внимания ни на что, включая погодные условия, я несся сломя голову к дому Брук.       Поместье, в котором она жила, было расположено недалеко от выезда из города. Я понимал, что путь не близкий, но я так же понимал, что могу застать Дэнни где-то по дороге, ибо навряд ли он в таком состоянии стал бы искать транспорт.       Прибавив скорости, я побежал дальше. Пустую дорогу освещали только редкие фонари, но мои глаза давно привыкли к темноте, поэтому я быстро различил фигуру Дэнни и понесся к нему со всех ног. Я даже не понимал, что делаю, и чем это закончится, поэтому я просто запрыгнул на него и повалил на землю, придавив своим весом. Он громко рыкнул и, сбросив меня, со всего маху ударил кулаком, разбив мне губу. Я пошатнулся и осел на асфальт.       — Знаешь, Бен, ты можешь до жути заебывать и имеешь хуевую привычку лезть, куда не надо, — выплевывая слова, прошипел Уорсноп и, подхватив меня за футболку, поставил на ноги, чтобы еще раз ударить, на этот раз разбив нос.       Я понимал, что он просто на взводе и ему надо как-то выместить эмоции, поэтому терпел, ибо, если бы он такое провернул с Брук, Дэнни не поздоровилось бы.       — Ты так любишь все анализировать, ты такой занудный нытик, тебя просто невозможно терпеть, — орал Уорсноп, нанося очередной удар, который пришелся под дых.       Я сложился пополам и закашлялся, не имея возможности вдохнуть такой нужный сейчас воздух из-за ужасной боли. Кровь хлынула из носа с новой силой, а серебряное колечко в разбитой и почти разорванной губе приносило лишнее недомогание. Я не мог больше терпеть, поэтому сорвался.       — Ты, блять, не лучше, — распрямляясь и хрипя, выговорил я. — Не ты ли первым ей изменил? Какого черта ты сейчас так психуешь? Вы ведь квиты, — орал я Уорснопу в лицо, желая размозжить его пустую голову кочергой или чем еще. — Дэнни, вы стоите, друг друга, ты тоже лживая мразь, — выплевывая кровь, продолжал кричать я и, схватив за волосы, наклонил его голову так, чтобы попасть своим коленом точно в нос.       Парень взвыл, хватаясь за пораженный участок лица, и опустился на колени. Я сел на асфальт, закуривая очередную сигарету. Накрапывал дождь, понемногу смывая нашу кровь с тротуара. Вскоре Дэнни опустился рядом со мной. Он ловким движением обвил своими пальцами мое запястье и, выхватив сигарету, сделал глубокую затяжку. Я опустил голову ему на плечо, наблюдая, как клубы дыма поднимаются к затянутому грозовыми тучами небу.       — Бен, — раздалось совсем рядом.       Но я не хотел слушать, ни слова больше, поэтому, давая волю инстинктам, я просто потянул его за ворот рубашки и впился в рот Уорснопа. Не ожидавший такого поворота, Дэнни не слишком растерялся и быстро перехватил инициативу. Я не соперничал с ним, снова повинуясь и принимая свою роль, которая меня даже радовала.       Он оторвался от меня и, поднявшись, протянул мне руку, за которую я непременно ухватился.       — Бен, — заговорщицки протянул Дэнни.       — Что? — не понимая, что с этим человеком не так, спросил я.       — А я, видимо, не женюсь, — сказал он, ехидно улыбаясь и щуря глаза.       — Я бы улыбнулся, но ты, ебаная паскуда, разбил мне губу и это слишком больно, — честно признался я, все же улыбаясь уголками губ.       — Да ладно, — отмахнулся он, направляясь в сторону дома.       Я закатил глаза и последовал за ним. Тогда я был действительно доволен всем, особенно Уорснопом, идущим рядом и метающим ехидные взгляды, вместе с пошлыми улыбками, вызывая на моих щеках предательский румянец. Скорее всего, это и было счастье, такое редкое и быстротечное. Я прекрасно понимал, что через какое-то время все закончится, возможно, даже через пару секунд, но пока не закончилось, я пытался наслаждаться, отметая ненужные мысли как можно дальше.       Близился рассвет, а дождь все усиливался, омывая город и смывая грязь, которая непременно вновь осядет на землю. Наступит новый день, а с ним и новые океаны бед, и новые крупицы счастья. Все неизменно в этом мире, таком жестоком и несправедливом, в мире, который создали сами люди, такие же жестокие и несправедливые, обиженные на сотворенный ими мир. Глупые люди. Но что поделать, мир не изменишь, людей не изменишь, остается только хвататься за надежду и продолжать существовать, ища смысл жизни и лелея мечты.       Высокая тень, негромко усмехнувшись, скользнула по очередной крыше, ловко преодолевая расстояния и спускаясь на землю, чтобы в очередной раз, несмотря на свой необычный вид, затеряться среди толпы сонных людей, движущихся по своим обыденным делам.