Глава 30
6 мая 2016 г., 11:52
Следующие три недели Джерард провел в трансе.
Подняться с кровати, одеться, сходить в школу, вернуться домой, заснуть в обнимку с тишиной его темной комнаты. Он не прикасался к своему iPod все это время. Парень даже выбросил гитару, которую берег под своей кроватью. Он пробовал больше рисовать, но все рисунки получались сердитыми, грустными и, как правило, если это были люди, то имели поразительные сходства с Фрэнком. За прошедший месяц Джерард разорвал альбомных страниц больше, чем за последние четыре года.
Дональд и Донна вели себя так, словно не произошло ничего плохого; словно жизнь их старшего сына не разрушилась к чертям собачьим из-за решения, которое они вынудили его принять. Он, конечно, не ждал от них сочувствия, но полное игнорирование — это слишком.
Майки начал носить ужин для себя и Джерарда в подвал, и они ели в тишине на кровати старшего из парней.
Иногда случалось и такое, что Фрэнк не пропускал историю, как обычно, но в таких случаях он сидел в противоположном углу от Джерарда — за первым столом в первом ряду. На уроки искусства он перестал ходить вообще.
Майки стал проводить больше времени в комнате Джерарда. Они разговаривали не очень много, но зная, что его брат там, с ним, для него, Джерард чувствовал себя лучше.
Однажды, во время Рождественских каникул, Джерард начал учить Майки рисовать. Парнишка был не особо хорош в этом, но для Джерарда это было необходимым отвлечением от высокого синего дома через улицу. И, тем более, единственная причина, почему он мог хоть иногда смеяться — деформированные рисунки его младшего брата. Он даже начал подозревать, что Майки специально рисовал так, чтобы развеселить его.
Джерард не мог помочь себе. Время от времени, он украдкой смотрел на дом Фрэнка. Его гладкий черный автомобиль никогда не выезжал из гаража. Окно на третьем этаже всегда было закрыто.
Иногда Фрэнк выходил с Синатром. Но если раньше он играл и боролся с собакой, то теперь парень просто сидел на ступеньках, обернув руки вокруг колен, и смотрел, как Синатра преследовал и ловил снежинки.
***
Джерард абсолютно не был взволнован Рождеством, хоть это и был его второй любимый праздник, после дня рождения его друга. То есть, Хэллоуина. Это больше не день рождения его друга. Он и Майки растеклись на диване в Сочельник, когда их родители уже спали, наблюдая за мерцанием огней на рождественской елке. Джерард свернулся в дальнем углу дивана, самом отдаленном от ели, а Майки растянулся во всю длину, уложив голову брату на колени. Их часы тихо прозвенели двенадцать часов. Парень помладше зевнул и перевернулся. — С Рождеством, Джерард. Джерард мягко провел пальцами по волосам Майки. — С Рождеством, Майкс.***
Единственное, что сделало Рождество более-менее терпимым это Елена, неожиданно приехавшая к своим внукам. Она разбудила их обоих поцелуем в лоб, и даже Майки, на всеобщее удивление, быстро проснулся. Джерард крепко обнял бабушку, намного сильнее и дольше, чем обычно. Парень отпустил ее, и Елена знала, что что-то не так. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась она. Джерард еще не говорил ей. Одна лишь мысль о том, что он рассказывает заставляет слезы наворачиваться на глаза. — Расскажу позже, — сказал он ломаным голосом. Елена снова обняла его. Как и всегда, женщина взяла кухню под свой контроль, а Майки и Джерард помогали ей. Впервые за долгое время старший из братьев улыбался. Он даже смеялся. Но про себя Джерард постоянно задавался вопросом, что же сейчас делают Фрэнк с Линдой. Джерард не радовался и тогда, когда они собрались у елки, чтобы открыть подарки. Майки получил два винила Smashing Pumpkins. Джерарду Елена подарила кожаный и, видимо, дорогой этюдник. На обложке красовалась надпись золотыми буквами — цитата из любимой пьесы парня. «Будь искренен с собой». Джерард посмеялся над иронией. Последний раз, когда он слышал эту фразу, он помогал Фрэнку с эссе по Гамлету. Может быть, если бы он был честен с собой, то был бы с Фрэнком прямо сейчас. Мама подарила ему черную толстовку, потому что думала, что его серую украли из шкафчика. Никто не знает, что она, на самом деле, до сих пор хранится на дне его рюкзака. Отец подарил ему набор угольных карандашей. После получения подарков, но до обеда, Елена попросила Джерарда прогуляться с ней. Так же, как и в последний раз, она зажгла две сигареты и попросила рассказать, что случилось. Он неохотно покачал головой. — Я не хочу говорить, ты будешь злиться. — Я никогда не злюсь на тебя, сладкий. — Ты будешь злиться не на меня. Это заставило Елену остановиться. Она выглядела раздраженной. — Что сделали твои родители? Джерард всхлипнул. Первая слеза скатилась по его холодной щеке. — Они узнали обо мне и Фрэнке и дали ультиматум. Либо они, либо Фрэнк. — Елена ахнула. — Но ты должна пообещать, что ничего им не скажешь. Они ведут себя так, словно ничего не было, и я боюсь снова копать эту яму. — Но, милый, ты же несчастлив. Ты любишь Фрэнка и заслуживаешь быть с ним. Я просто не могу позволить тебе быть несчастным. — Это был мой выбор, и я сделал его. Вот в чем проблема. Елена нахмурилась. — Почему ты решил поступить именно так? — Что? — Почему ты выбрал родителей, а не Фрэнка? Твои родители никогда не дарили тебе столько радости, сколько Фрэнк. Джерард пожал плечами. Он не знал, как это объяснить. Более того, парень сам не знал, почему выбрал их. — Мама и папа были в моей жизни восемнадцать лет. Я не знаю, как жить без них. Да, они полные задницы, но, знаешь, я ведь тоже. Я не люблю перемены. И если их не будет рядом... — Он сильно выдохнул, зная, что его логика была идиотской, но парень правда не мог подобрать нужных объяснений. — Ты думаешь, что должен им что-то? Это было оно. Одним предложением Елена передала все то, что мучило его весь последний месяц. — Полагаю, что да. — Почему? Ты думаешь, они любят тебя больше, чем Фрэнк? Как они могут заслуживать твоей лояльности, если даже не поддерживали тебя? Он повертел головой. Не в ответ, и Елена поняла это. Она слишком хорошо знала его. — Все кончено, Елена. Оставь это, пожалуйста. Что сделано, то сделано. Женщина вновь нахмурилась, но решила закрыть эту тему. Когда они пошли обратно и подходили к дому, большой черный пес подбежал к ним. Джерард не видел его, пока лапы собаки не были на его плечах. Он никогда не поймет, как не заметил угольного Синатра на снегу. Он обнял его и наклонился, чтобы почесать за ушком. Джерард знал, что расставание с Фрэнком означало, что он не был допущен до общения с кем-либо из его семьи (а Синатра был частью их семьи), но пес был таким родным и уютным. И к тому же, он первый начал. — Привет, мальчик. Как ты? Ты хорошо себя вел? — Пес ответил, облизав лицо Джерарда от подбородка до самой линии волос, как и его хозяин, когда Джерард попытался подкрасться к нему в его день рождения. — Я тоже скучал по тебе. Елена печально улыбнулась. Из дома Айеро донесся краткий пронзительный свист. Джерард быстро посмотрел, надеясь (хотя он знал, что это будет больно) увидеть Фрэнка. Но входная дверь была открыта всего на несколько дюймов, и Джерард мог видеть лишь тени. На свист Синатра рванул к дому и исчез так же быстро, как и появился. Дверь захлопнулась за ним.
