Небесно-голубая роза

      В этот вечер погода лишь очерняла и без того мрачный город. Узкие, грязные и чувствующие запах фола улицы и злодейские черные здания находились во Франции начала восемнадцатого века. На них чаще всего попадались с впечатлением нездоровости; нищие, крестьяне и продавцы чая и старых шляп. Несмотря на великолепие новых памятников, центр города был переполнен, темный, вредный для здоровья, и имел мало света, воздуха или питьевой воды. Это было также опасно, несмотря на добавление первых металлических фонарей на главных улицах и расширении полицейских часов ночи четыремстам мужчинам. К восьми часам вечера чёрные тучи накрыли город своей массивной тенью. Лишь нескольким фонарям удавалось как-то освещать центральную часть города. Но что говорить о всём Париже в целом? Было очень темно, настолько, что можно было счесть это за ночное время суток. Поливший ливень превратил узкие улочки города в одну большую водосточную канаву в которой и без того была грязь и ощущался запах гнили. Часть горожан пришлось прятаться от сильного ливня и грозовых облаков, то и дело пугающих своим появлением самый маленьких Парижан. Из-за всего этого никто не обратил внимание на резко остановившуюся карету. Как оказалось одну пожилую женщину окатило грязной водой из лужи та самая роскошно украшенная карета. Это было достаточно нормальным явлением для их времени, но почему-то карета остановилась. Это удивило пострадавшую и промокшую старуху. Но ещё больше она удивилась, когда увидела, что к ней вышла молодая леди, прикрывавшиеся накидкой и тут же надевшей капюшон. Подойдя к стоявшей удивлённой женщине, леди приятно улыбается, слегка поклонившись, она обращается к ней. — Прошу простить моего кучера. Мне очень жаль, что всё так получилось. Желавшая что-то сказать старуха тут же закрывает рот, понимая, что эта особа удивительно добра к ней не смотря на колоссальную разницу их положения в обществе. Но она понимала одно — миледи, которая сейчас извиняется перед обычной старухой имеет доброе сердце. Заметив, что женщина с удивлением разглядывает её, светловолосая леди снимает с себя накидку и накидывает её поверх промокших лохмотий. При виде этой сцены, кучер поцокал и прикрикнул старой. — Эй! Немедленно отойди от неё! Не хватало, чтобы твоя грязь перешла к миледи. Что-то ёкнуло в сердце молодой особы. Не понимая почему, она восприняла эти слова оскорблением и в свой адрес. Повернувшись, она слегка повысив тон, отвечает дерзкому кучеру. — Как Вы смеете так обращаться с пожилой дамой? Я не потерплю такого тона от своего кучера! Слова леди тут же становятся дальнейшим кляпом для мужчины. Лишь недовольно фыркнув, он отворачивается от них, смотря на лошадей, ожидая команды к дальнейшей поездке. Миледи лишь сейчас понимает, что ливень испортил её платье и причёску. Раскрыв свой веер, она старается прикрыть им голову от дождя, но это почти не помогало, ведь стекающая по каменной кладке вода уже давно испачкало подол платья. — Спасибо, дитя. Резко обратив свой взор на старуху, леди чувствует, как её свободную руку берут и прижимают в старой шали к области сердца. — Тебе не за что извинятся. У тебя доброе сердце и чистая душа, — говорит старая. Девушка успевает улыбнутся ей, но потом её кто-то требовательно, но в то же время аккуратно хватает за руку и уже ведут в сторону кареты. Отец леди не мог больше спокойно смотреть из крохотного окошка, как к его маленькому чуду прикасается человек из низкого слоя общества. Не сопротивляясь, леди последний раз обернулась к старухе, видя, как её лицо наконец преобразилось и стало более доброжелательным. И вот они тронулись с места. — Дорогая моя. Это была весьма дорогая накидка. Нельзя быть такой расточительной. — Отец, мы виноваты в том, что с ней произошло. А если из-за этого она заболеет? — слегка обеспокоено говорила богатая Парижанка. Но её слова вызвали лишь лёгкий смешок у её отца. — Антуанетта, тебя не должна волновать судьба этой старой женщины. Лучше взгляни, что она сделала, — его взгляд тут же пал на слегка испачканные белые перчатки его маленькой леди. Взглянув на них, девушка недовольно фыркнула, уставившись в окно. — Это всего лишь перчатки, отец. — Дорогие, шёлковые перчатки. Проигнорировав его слова, леди смотрит на то отдаляющееся место, где находилась старуха в надежде снова взглянуть на неё. Но вместо этого леди не видит её. Словно та куда-то бесследно испарилась. Невольно ойкнув и по привычке раскрыв веер, леди прикрыла им испуганное лицо от рядом сидящего мужчины. «Куда она делась? Она же не могла так быстро скрыться!» Леди ничего не оставалось, кроме как попытаться выбросить этот случай из головы пока она вместе со своим отцом добиралась до своего имения.