Часть 1 Глава 5
21 июня 2016 г., 11:39
Он ждал этого несколько лет. Он грезил этим днём, мысленно представляя, как пройдёт та самая долгожданная встреча. Порой не замечаешь, как даже сама прислуга богатого дома старается сделать всё наилучшем образом, показывая, что они рады возвращению полноправного хозяина дома. За их работой скрывалась тоска, что было некой редкостью в те времена. Но если даже сама прислуга успела испытать столь неприятное чувство, как тоска, то какого здесь жилось двум другим людям.
Ни смотря на прошедшее время, ни смотря ни на что, он встретит долгожданного гостя со всеми почестями. Он и его мать сделают всё, чтобы напомнить ему где его истинный дом. Напомнить ему, что семья не забыла его.
Улыбнувшись своим мыслям, юноша обходит своё имение, попутно разглядывая убранство. Погружаясь в свои мысли, он не замечал лёгкой суеты вокруг себя, продолжая представлять и надеется, что с этого дня всё будет иначе. Сегодня всё по-другому, как успел подметить юноша. Даже его мать не подняла тон на случайную оплошность одной из служанок дома, а лишь попросила её всё исправить. Разумеется радость женщины не сможет затмить ничто и никто сегодня. Ведь в этом доме, спустя несколько лет, наконец заиграет музыка и главный зал заполнят дорогие сердцу гости. В честь возвращения хозяина дома и члена семьи.
— В честь моего отца, — еле слышно в слух произнёс юноша.
Дойдя до знакомых больших дверей, он распахнул их, тут же убрав руки за спину и направившись быстрым шагом к большому окну. Он озарил взглядом двор, в котором его прислуга всячески украшала всё большим количеством цветов. Одно только разнообразие прекрасных растений поражало воображение, что уж говорить о целых составленных композициях в целом.
Молодой человек отвернулся от окна, со вздохом направившись к центру комнаты, а вернее кабинету его отца, который сегодня наконец вернётся после военной службы. Присев в мягкое кресло, расслабившись, шатен ненароком обратил внимание на графин с водой на столике вблизи от кресла. Немного отпив воды, он неожиданно замечает необычную вещицу, которая словно появилась несколько секунд назад, пока тот не видел. Быстро допив воду, молодой человек поставил стакан на стол и взял с него небольшую шкатулку в азиатском исполнении. Повертев её в руках, он мысленно попытался представить её предназначение здесь. С опаской открыв её, комнату тут же озарило зеленоватое свечение, длившееся короткое время. Зажмурившись от неожиданности, юноша не сразу замечает появившегося квами-кота, который уже смотрел во всю на своего нового хозяина. Приоткрыв один, а затем и второй глаз, шатен вжался в кресло, не сводя взгляд с существа, которое уже начало верещать о своём.
— Я голоден. Я не ел несколько сотен лет. Поэтому я надеюсь, ты не будешь против, если я сам всё найду, — после этих слов, квами стал осматривать комнату в надежде найти что-то съедобное. Но долго летать ему не пришлось. Парень сумел поймать квами, после чего потребовал объяснения с того.
Объяснения потребовали лишний час у обоих. Невероятно, как Плагг мог оказаться таким болтливым. Но ещё больше его удивила реакция своего нового хранителя. Молодой человек вначале был удивлён появлению квами и даже счёл это проделками чернокнижников (как никак, чёрные коты — их верные союзники), но потом тот обрадовался. Обрадовался настолько, что выполнил просьбу наглого квами и предложил ему несколько блюд и тарелку дорогих сыров. Впрочем радость переменилась на некое удивление и лёгкое отвращение.
— Не могу поверить. Я предлагаю тебе восхитительные блюда, а ты выбираешь один из пахучих сыров, — подперев щёку рукой, парень наблюдает за жадно поедавшего сыр квами. Закончив с один кусочком, он приступает ко второму, подбросив его вверх и тут же поймав ртом.
— Камамбер — это лучшее, что было в моей жизни.
— Какой ужас, — усмехнувшись, парень выпрямился. Ему не терпелось задать один из главных вопросов, о котором он всё-таки забыл.
— Как звучит твоё имя, чёрный кот?
— Я — Плагг. Я так и не узнал твоего имени.
— Я — Жан Персиваль.
— У-у, — радостно пролепетал квами, приступив к поеданию последнего оставшегося сыра на блюдце, — Так ты значит богатый хозяин да ещё и один.
Услышав нотку самодовольства, молодой парень встаёт из-за стола, вновь направившись к окну, проигнорировав слова нового друга. Потеребив в руках серебряное кольцо из той самой шкатулки, он надевает его на палец и со вздохом задаёт последний и самый волнующий его вопрос.
— Скажи, если я стану Котом Нуаром моего истинного лица Париж не узреет?
— Разумеется нет. Твоё лицо будет скрывать маска. Но знай, не только она поспособствует этому, — Плагг обратил внимание на слуг за окном. Встретившись взглядом с парнем, квами моментально облетел его, оказавшись с другой стороны от него. Вспомнив слова Плагга, молодой господин решает всё разъяснить раз и навсегда.
— Ты ошибся. Я не совсем хозяин здесь. Я живу с матерью и отцом, который сегодня как раз вернётся к нам после нескольких лет военной службы.
— Но ты, получается, богат, — желая услышать согласие, квами не замечает, как начинает улыбаться и уже мысленно представляет сколько тогда будет у него сыра.
— Да, я из знатной семьи, Плагг, — вновь усмехнувшись, Жан повернулся к нему, слегка приподняв бровь.
— А вторая половинка имеется? — продолжал сыпать его вопросами Плагг.
— Я смотрю тебе нравится задавать вопросы личного характера, — воспитание молодого человека не позволило бы задать при первом знакомстве такой вопрос, да ещё и так прямо. Вообще, Жан не любил этот вопрос по нескольким причинам и дело было не только в воспитании. Последнее время он осознаёт, что очень скоро его семья потребует найти себе супругу. Впрочем найти даму сердца не составит трудностей. У парня не хрупкая или полноватая фигура, а скорее наоборот подтянутая и слегка мускулистая, что являлось следствием его любви к спорту и фехтованию. Он не носил белого парика, несмотря на то, что по моде и при его статусе это было чуть ли не необходимостью. Юноша позволял себе лишь завязывать свои каштановые волосы с небольшой хвостик. Впрочем ни смотря на такое небольшое буйство с его стороны, высокое положение в обществе и статус его семьи сделало его одним из самых влиятельных людей во Франции. Такие люди, как он, могли делать многое. Кого будет волновать небольшие проделки богатого и влиятельного юноши, который ещё молод и одинок. Последнее явно интересовало представительниц прекрасного пола, входящих в состав светского общества. Но ни одна из них не могла заинтересовать юношу. Все они действительно напоминали прекрасных кукол. Они были прекрасными для глаз любого мужчины, но душа их была пуста и порой корыстна. Ни в одной из них он не мог найти ту, в которой увидит нечто живое, сильное, яркое. Что-то такое, что могло вдохнуть в жизнь в любого. Возможно даже дерзкое. Но разве реально ли было найти среди миледи ту, которая не только соответствовала вышесказанному, но и при этом могла стать надёжной опорой. Вряд ли.
— У меня нет дамы сердца, — коротко отрезал юноша.
Квами понял, что эту тему пока что не следует затрагивать. Наступившее неловкое молчание, Плагг решает прервать новым вопросом, уже более нейтральным.
— Все эти старания ради встречи твоего отца? — Плагг заметил, как слуги закончили с украшением двора и уже направлялись в дом.
— Да. Моя мать организовывает семейный бал в честь этого. Поэтому сегодня всё должно быть наилучшим образом. О нет! — спохватился юноша, вспомнив о своём обещание, данное матери. — Я же обещал помочь ей!
Оглядевшись, Жан хватает шкатулку оставшуюся от серебряного кольца и прячет её в карман штанов, попутно намекая Плаггу спрятаться во внутреннем кармане его шинели.
— Давай, полезай скорей! Обещаю, я покажу тебе весь дом и всё расскажу, если будешь вести себя тихо, — поторопил своего квами Жан, после чего Плагг моментально спрятался и молодой человек как можно скорее покинул комнату.
отравленным вином. Раскинувшийся на полу господин привлёк внимание оставшихся гостей. Поначалу они думали, что тот просто напился, но подоспевшие к нему двое мужчин переглянулись. Им не удаётся нащупать сердцебиения на запястье. Переглянувшись, они вновь смотрят на упавшего. Бледный, с полуоткрытыми глазами и приоткрытым ртом хозяин дома лежал мёртвым.
Мадам Персиваль слышала лишь своё обрывистое дыхание. Она чувствовала, как кровь приливает к вискам, ощущая биение своего сердца. Из-за подкатывающего волнения за жизнь мужа, она чувствует ком в горле. Она не слышит, как среди гостей сеется паника. Оттолкнув двух господинов, женщина легонько хлопает мужа по щекам, пытаясь привести в чувство уже мертвого человека. Она не желала слышать, чтоб с её любимым случилось что-то очень плохое.
Тем временем паника начинала нарастать. Некоторые миледи отворачивались, стараясь не смотреть на мёртвого и на супругу, которая очевидно уже начинала сходить с ума. Жан было тоже хотел ринутся к отцу, но сильная рука друга его отца остановила его. Взглянув друг на друга, юноша видит грустный взгляд господина, после чего позволяет увести себя подальше от этого места. В это время двое мужчин решают увезти уже ставшей вдовой мадам. Дать волю эмоциям она смогла лишь когда её заперли в её же покоях. Отойдя от шока, женщина начала бросать всё содержимое туалетного столика, после чего стала барабанить руками по дверям, требуя выпустить её к мужу.
— Он живой! Я смогу привести его в чувство, слышите?! Отворите немедленно дверь!
Но на её крики никто не отзывался. Тогда женщина бросила попытки и, прислонившись к дверям спиной, сползает вниз. Она начала рыдать, закрыв лицо руками.
— Ты обещал, что больше не покинешь меня! Ты меня предал! — в никуда говорила та, то и дело смотря в потолок. От окончательного бессилия женщина уткнулась в коленки, не замечая сразу, как в её руку что-то тычется. Это что-то — квами мотылёк.
***
Стоило солнцу начать заходить за горизонт, как к воротам одного из самых знатных домов стали подъезжать кареты с не менее знатными гостями. Строго по приглашению, этот семейный бал смогут посетить лишь самые близкие кругу семьи люди. Садовники постарались на славу, украсив путь до главного входа в имение невероятными и причудливыми композициями из цветов. Смотря на это можно было подумать, что гости ехали не к знатной, а к самой королевской семье во дворец. Но внешнее убранство не могло сравнится со внутреннем в зале, где всё было украшено наилучшим образом, заставляя входящих гостей вздыхать и восхищённо осматриваться вокруг. Звучала музыка в огромном зале, по которому вальяжно разгуливали знатные люди, попутно обсуждая последние новости и успевая бросить несколько слов о возвращении месье Персиваля, ради которого они здесь все и собрались. Впрочем глаз гостей радовал не только со вкусом украшенный зал, а слух музыка: Знатные дамы, кружась в танце, радовали своей красотой и бальным платьями. А их прекрасные голоса и короткие смешки придавали некое озорство и притягивали к себе их кавалеров, которые тоже не уступали им в неотразимости и красоте. Здесь все были как на подбор — одна миледи краше другой, один месье желанней другого. Никто не мог позволить себе выглядеть хуже остальных, включая и самого Жана Персиваля. Поправив нашейный платок, он в последний раз смотрится в зеркало, после чего выходит к гостям, немедля обратив на себя внимание. Невероятной красоты дамы прикрыли нижнюю часть лица веером, тихо шушукаясь между собой, поглядывая на одного из хозяев имения. Каждая из них хотела привлечь его внимание одним только взглядом. Каждая из них тщательно выбирала платье, уделив немало времени своему парфюму, рассчитывая, что это обязательно должно вскружить голову молодому и богатому господину. Молодые люди лишь коротко наклоняли голову в знак приветствия юноши проходящего мимо. Но стоило ему отойти, как те начинали обсуждение очередного слуха в его сторону. Такое двуличие и лицемерие было вполне нормальным для его общества и Жан это понимал. Он прекрасно знал об этом и уже давно смирился с этим. Сейчас он лишь ждал возвращение своего отца, не взирая ни на какие интриги, которые буквально окружали его, особенно сегодня. Миледи знали, что оказавшись рядом с сыном, отец потребует поторопится с выбором супруги, которой несомненно повезёт с деньгами. Неожиданно лёгкий галдёж и разговоры гостей притухают, словно пламя на свечи, заметив, как с большой лестницы начинает спускаться одна значительная особа. Это была женщина средних лет в пышном багровом платье из парчи с чёрно-золотыми узорами, с шёлковыми чёрными перчатками по локоть и собранными тёмными волосами. Взгляд смело направлен вперёд, на гостей, среди которых она видела и своего сына, так же не сводившего взора с неё. Смотря на восхищённые взгляды, мадам Персиваль сходит с последней ступеньки лестницы и, раскрыв веер, просит всех внимательно выслушать её. — Я безусловно рада, что вы все пришли сегодня, — начала обращение к гостям. — Для меня и моего сына этот день был долгожданным. Для большинства из вас он тоже был таким и я надеюсь по приезду главного гостья вечера мы сможем встретить его со всем нашем радушии. А сейчас я хочу, чтобы вы веселились, дом Персиваль рад своим гостям. Взмахнув веером, мадам Персиваль даёт условный знак, после чего музыканты начали играть более энергичную мелодию, заставляющую большинство из гостей начать танцевать. Слегка поклонившись хозяйке дома в знак благодарности, гости начинают веселится. Сама же мадам Персиваль направилась к своим подругам из таких же знатных семей, как и она сама. Женщина была строга и консервативна практически во всём. Многие знали, что она была жёсткой миледи и что шутки с ней плохи. При ней было недопустимым затевать интриги, ведь был риск разоблачения или что ещё хуже, обратных последствий. Но сейчас голову мадам Персиваль занимал лишь приезд мужа. Жан не сразу заметил, как Плагг вылетел из укрытия и налетел на тарелку с нарезанным камамбером. Прикрыв своим телом тарелку от гостей, молодой человек полушёпотом просит немедленно спрятаться квами. — Плагг, не здесь. Не сейчас! Тут полный зал гостей! — Не беспокойся за меня. Я сам смогу о себе позаботиться, — вальяжно отвечает тот, всем видом показывая безразличие к происходящему вокруг. Не выдержав такого отношения, Жан насильно прячет квами от посторонних глаз в кармане шинели как раз вовремя успевая. Позади него появилось знакомое лицо и рука, которая легла юноше на плечо, заставляя обернутся. — Приветствую моего молодого господина, — поклонившись, подошедший парень выпрямляется, с улыбкой смотря на Жана. — Нихэль, рад тебя видеть, друг, — обняв своего лучшего друга, Жан с радостью начинает делиться впечатлениями от прошедших дней. — Твой отец возвращается домой. Ты уже обдумал, что скажешь ему? Поправив нашейный платок, Жан неуверенно огляделся, стараясь как можно быстрее ответить на вопрос. Коротко кивнув кому-то из гостей в знак приветствия, Жан не спеша направился с другом, разгуливая по залу и попутно ведя беседу с ним. — Думаю я заранее знаю о чём можно будет поговорить с ним, Нихэль. — Нет, ты меня не совсем понял, — лукавая улыбка, возникшая на лице друга создавала лёгкий дискомфорт для Жана. Но тот явно не собирался показывать этого, хотя уже и мысленно представлял, куда именно он клонит. — Тебе двадцать два года, Жан. А это значит, что твой отец вполне может потребовать наконец-то найти тебе жену. — Ты ошибаешься, — попутно, Жан слегка наклонял голову в знак приветствия гостям, стараясь не смотреть на друга. Он не желал показывать свою обеспокоенность этим вопросом. — Мой отец и мать абсолютно точно потребуют женитьбы на ком-либо из здешних дам. — И что же тебя не радует? Я не услышал ни одной нотки радости в голове, скорее наоборот, — Нихэль остановился, заставляя друга сделать то же и наконец-то обернуться для продолжения разговора. Жану не нравилась эта идея, но похоже отвертеться у него уже вряд ли получится. — Здешние мадмуазель восхитительно прекрасны, их голоса краше пения птиц, а сияние их глаз затмит любую звезду на небе, но… В душе они пусты. — Но ведь ты не собираешься всю жизнь просидеть в одиночестве? — с лёгким беспокойством интересуется Нихэль на мгновение улыбнувшись стоявшим неподалёку миледи. -Твоя матушка и отец этого явно не одобрят. — Это не столь важно, — тут же ответил Жан, натянув улыбку для тех же миледи, что смотрели на них с Нихэлем. — Я не собираюсь слушаться их во всём. И тем более в вопросах личных. — Твоё дело, — задумавшись на мгновение, Нихэль издал смешок, привлекая внимание друга. — Нихэль? — Я просто представил тебя неким революционером. Было бы забавно увидеть тебя среди крестьян и не признающим власть короля. Но что самое ужасное — не признающим советы твоей матушки по поводу свадьбы. Иногда она будет пострашнее палача. Посмеявшись, молодые господа направились в гостям, дабы повеселится.***
Только стало слышно бой курантов, и входная дверь распахивается. Гости, следуя своему любопытству, обращают взоры в её сторону. На пороге стоит чуть полноватый мужчина средних лет, с сединой в волосах и усталым, но счастливым видом. Позади него стоял ещё один господин, чуть выше, чем был сам месье. Оба были одеты в парадную военную форму. Окинув взглядом всех присутствующих, главный гость торжества искал глазами знакомое лицо, которое уже быстрым шагом направлялось к нему, моментально сложив веер и через секунду прижавшись к крепкому телу. Даже сама музыка притихла, не говоря уже о всех гостях, которые улыбались воцарившей картине. Супруги Персиваль обнимались на глазах у всех после долгого расставания. Мадам в багровом одеянии с трудом сдерживала слёзы, попутно шепча дорогому мужу слова любви. В свою очередь он старался не сдавить её в своих объятьях, отвечая на слова супруги не менее тёплыми. От умиления друг месье Персиваля смахнул слезинку. Пройдя вперёд и тут же отыскав взглядом Жана в толпе, он тут же направился к нему. Юноша не мог не сдержать улыбку на лице, смотря, как его родители наконец-то встретились. Поприветствовав друга отца, молодой человек стал о многом расспрашивать его, ожидая, когда наконец его мать даст отцу пройти к нему и наконец-то обнять. И вот уже гости вновь танцевали и наслаждались обществом друг друга, но теперь настроение было чуть более приподнятое, чем в самом начале. Долгожданный приезд отразился на всех и на прислуге в том числе. Жан и не думал теперь отходить от отца ни на шаг, чему сам месье Персиваль был рад и даже забавился временами. В такие моменты он позволял себе напоминать сыну как в детстве он был почти таким же. Ближе к концу гости смотрели в центр зала, в котором находились мадам и месье Персиваль. Их сын стоял неподалёку, вместе с гостями, позволяя своему квами изредка выглядывать из кармашка шинели. В зале играла тихая музыка, а гости мирно шушукались между собой, размышляя о содержимом футляра, который месье собирался вручить своей супруге. Предположений было много, начиная от колье заканчивая прекрасной парой серёжек. Но многие были уверенны в одном — это что-то не только прекрасное, но и очень дорогое. Стоило месье приблизится поближе к супруге, которая всячески старалась держать свои эмоции в руках на публике, месье открывает футляр… Прекрасная брошь напоминавшая мотылька, фиолетового оттенка, переливающаяся на свету и отделанная другими драгоценными камнями. Шёпот гостей стал в два раза громче, а некоторые из дам не смогли скрыть своего восхищения: — Какое восхищение! — Должно быть оно стоит целое состояние. Наверное даже у самой королевы нет такой! Что говорить о самой мадам Персиваль? Та как и положено поклонилась в знак благодарности, довольно улыбаясь. Супруг тут же отдал футляр подоспевшему другу и надел брошку на платье жены. Сделав ей комплимент, он подаёт ей руку, приглашая на медленный танец. Что-то с улыбкой прошептав ему, она кладёт свою руку на его и следует за ним. Вскоре к их танцу присоединились и другие гости и не подозревая о том, что скоро эта ночь принесёт непредвиденные обстоятельства.***
Празднование близилось к концу. Некоторые гости уже разъезжались по своим домам, а некоторые продолжали веселье. Находясь в компании подруг, мадам Персиваль расхваливала своего мужа и свой подарок — брошь, подаренную им. Она прекрасно видела зависть в их глазах, скрытую за слащавой улыбкой. Давно привыкнув к этому, она старается не обращать внимание на это, лишь наслаждается светским общением с ними. Обстановка стала очень спокойной, даже расслабляющей. Настолько, что на странных грохот среагировали не сразу, но когда обратили, то пришли в лёгкий ужас. Главный гость лежал без сознания около окна. Рядом с ним находился разбившийся об пол бокал с недопитым***
Ближе к утру квами пожалел о том, что сделал. Предлагая помощь он не рассчитывал такой реакции. Мадам Персиваль смотрела в окно пустыми глазами, наблюдая, как гости спешат уехать из имения. Её лицо не выражало никаких эмоций, а убранные за спину руки так сильно сжимали брошь, что стало странным, что она не хрустнула до сих пор. После недолгой тишины, мадам поворачивается к квами. Испугавшись, тот отлетает на пару метров, не сводя взгляда. — Ты поможешь мне вернуть его. Он внимательно слушает её. — Ты сделаешь всё, что я тебе скажу. Он боится её. — Благодаря тебе я пойду на что угодно, чтобы вернуть его. Сглотнув, квами успевает пожалеть обо всём, что рассказал ей ранее. Собрав всю оставшуюся решимость в кулак, он очень тихо произносит. — Эта сила не должна творить зло… Наконец-то женщина меняется в лице, но не в лучшую сторону. Нахмурившись, та быстрым шагом оказалась около остолбеневшего от страха квами. — Я больше повторять не стану. Ты будешь делать всё, что я тебе скажу! — топнув ногой по полу, она сжимает обе руки в кулак. Квами осознаёт, что какой бы она не была и чтобы не задумала у него всё равно нет выбора и теперь он полностью под её подчинением. — Нурру, превращение. Теперь её жизнь станет другой. Теперь в покоях мадам Персиваль, вдовы месье Персиваля и одной из самых знатных дам Парижа стояла мстительная, холодная особа, которая готова пойти на любые поступки, дабы вернуть себе самое ценное — любовь. Фиолетовое платье с длинными рукавами, маска на лице и жезл в руках сделали из неё самую опасную женщину во Франции. Залетевший в окно мотылёк тут же сел ей на палец. Зловеще улыбнувшись в лучах восходящего солнца, мадам приветствует новый день и новое начало. — Меня зовут Багровая Моль. Рада знакомству, мой верный помощник, — зловещий смех раздаётся по всей комнате. Дёрнувшаяся рука заставляет мотылька слететь, облетая комнату, в которой в буквальном смысле зародилось зло.
