Так сложилось

Следующий день также был дождлив, даже тучи показались знакомыми, такому же хмурому, как небо Хиджикате. Вчера ночью он разбирал отчеты и так и задремал в бумагах, а проснулся лежа в постели. Это показалось ему странным и на всякий случай за завтраком, Тоширо остановил Кондо, попросив его "больше так не делать", на что тот смутился и отвел взгляд. "Странно" Вернувшись в комнату, Тоширо обнаружил, что стопка отчетов, над которыми он так тяжко корпел вчера - сегодня стоит словно бы и нетронутая. Хиджиката только пронзительно на нее взглянул и забрал пепельницу - вытряхнуть. Хиджиката дымил, патрулируя Эдо по другому маршруту и чувствовал, что грязнет в рутине. Снова укрывающиеся от дождя люди, снова эта сырость, даже разговоры казались теми же – снова. Кажется, он начал понимать, как йородзуя может не любить дождь – и сам бы лучше посмотрел какую-нибудь дораму и не выходил из казарм, но работа...Работа – это святое. Так и прошла большая часть патруля, пока он не заметил ту же китайскую девочку с  красивым зонтиком и не притормозил ее. В этот раз он сразу ее узнал. – Опять шатаешься? ... Гинтоки спустился, как раз когда Хиджиката сел у стойки в баре Отосе. Подсел рядом, несмотря на то, что никто особо не был рад его видеть и кивнул в сторону замкома: – За его счет. – Я за тебя каждый день должен платить, а, йородзуя? – недовольно уточнил Тоширо. – Да, ладно, мы и не каждый день видимся. – Разве? Хиджиката не собирался напиваться - дома ждали отчеты и уже через пару чашек саке вышел, оставляя не совсем трезвого Гинтоки в баре. На душе было как-то скверно, а на улице безлюдно, Хиджиката закурил прямо возле входа в бар и прислонился спиной к стене, почему-то не спеша уходить. Он и не пожалел об этом – беловолосый (недо)самурай покинул бар уже через полминуты и заозирался по сторонам, будто ища что-то. Или кого-то. Замком кашлянул и усмехнулся: – Хочешь предложить мне свои услуги? – А ты, смотрю, в этом сильно заинтересован, – предположил Саката, с легкой издевкой. Тоширо отделился от стены и сделал пару шагов к нему, раздраженно выдыхая дым в лицо и возмутился, когда Гинтоки забрал его сигарету. – Вот зачем, придурок? – спросил замком, пока парень пытался откашляться после неудачной попытки затянуться. – Чтобы до тебя дошло...кхе-кхе-кхе... как неприятно ты поступаешь, дымя кому-либо в лицо, идиот. – Ладно, и что дальше? – Хиджиката покосился на сигарету в руке Сакаты, неуверенный, что хочет ее докуривать, после того, как та побывала в чужом рту. – В качестве моральной компенса... – начал было Гинтоки. – Нет. – Но... – Нет. – А как же... – Нет. – Хиджиката, – Тоширо промолчал, решив послушать, что хочет сказать беловолосый, но он его не обрадовал, – как можно быть таким засранцем?! – Это кто тут еще и засранец, йородзуя? – замком сразу схватил Гинтоки за ворот белого кимоно, а он даже не дернулся, только поднес сигарету к губам и затянулся. И выдохнул безмятежно дым прямо Тоширо в лицо, а в следующий момент Гинтоки уже оказался грубо прижатым к стене. – Не сильно приятно, Хиджиката-кун, да? А теперь отпусти меня, вот так, спокойно и мы в расчете. ... Утро встретило свинцовыми тучами. Отчеты возвышались стопкой на столе, пепельница снова была полна, хотя Хиджикате казалось, что он недавно ее уже вытряхивал. День обещал быть паршивым. Тоширо приблизился к столу и взял верхний листок из стопки, окинул его взглядом. Затем еще раз. Вчитался в дату. Позвал Сого. – Зачем кто-то притащил мне отчеты трехдневной давности? ... – Хиджиката-сан, наверняка этому найдется какое-то разумное объяснение... – задумчиво произнес Окита, а Кондо согласно кивнул, - может, вас просто роняли в детстве? – Сого...– строго произнес Кондо, прекращая еще не начавшуюся перепалку и с беспокойством во взгляде посмотрел на своего зама, – ты помнишь, что происходило вчера, Тоши? Пятнадцатого числа. Тоширо кивнул, немного нервно туша сигарету. День предвещал быть долгим.