И мир перевернулся рядом с тобой

А ничего бы не было. Ну, ничего же бы не было! Вообще, мир оставался бы таким же спокойным и вяло текущим. Этот мир сформировался вокруг меня, и я не очень-то и хотел выбираться из плавного течения сей реки, а открывшийся, с помощью некоторых обстоятельств, мир был совершенно безумной, быстроходной, развивающейся на каждом шагу фурией, которую никто бы не смог остановить, даже если бы захотел. Хоть придумайте миллион нано-машин, которые способны останавливать время. Ха! Никто, я ещё раз вам говорю, никто не остановит этот чёртов водопад из миллиарда событий, происшествий, приключений и странностей. И они, чёрт их дери, сумели прорвать и пелену моего мира. Затопить маленькую речушку, которая, по сути, никому и не мешала, ведь она, рано или поздно, привела бы в этот чёртов океан. Вам смешно? Ха, да вам просто не понять всех моих эмоций когда в мой, да, чёрт побери МОЙ, книжный клуб ворвался этот сумасшедший мир, захлестнув не только мой маленький мирок, но ещё и меня перехватив у русла, мешая наслаждаться им в высококлассном одиночестве. Меня зовут Римицу Рё. И это моя история. Вся вакханалия началась именно с этого невыносимого утра. Почему невыносимого? Сейчас узнаете. Я являюсь президентом писательского клуба старшей школы Миядзаки. Да, мой так называемый «титул» не столь высок, если я ещё не добавлю маленькую приставку ко всему прочему — я ещё по совместительству вице-президент студенческого совета. Во-от. Уже лучше, не так ли? Конечно же в наше время читать, а уж тем более писать, любят немногие, но я, решив, что создать сей клуб просто святая обязанность вице-президента, быстро нашёл пару участников. Нет, я не жалуюсь на малую посещаемость своего клуба. Ни капли. Всего нас в нём четверо, но я ещё могу поддерживать своими силами этот маленький мирок, ограждая его от вредоносных раздражителей. Не разгоняют нас лишь по моей «личной» просьбе и тесного общения с самим президентом. Вот так-то вот. Это утро не задалось как-то сразу. Моя интуиция печёнкой чуяла подвох и не давала мне покоя всё время. Для начала первым моим расстройством было то, что наш высокопоставленный президент заболел, а посему все его обязанности сваливались целиком и полностью на меня. Нет, не то что бы я не мог с ними справиться, просто вот времени на писательский клуб оставалось меньше. Так же скоро были экзамены, и обязанности студенческого совета буквально утраивались. В это время происходит много нелицеприятного и чертовски отвратительного, за некоторое время я смог это понять! А, ну и вдогонку к этому тяжкому грузу, ещё привалилось и то, что очередной спортивный клуб разбил окно в зале, и никто не хочет сознаваться. Правда прелестно? А на меня взметнулось всё это только после утреннего краткосрочного собрания, от чего моя печень неприятно кольнула, подтверждая догадки святой интуиции. В итоге после всех этих объявлений я решил дежурно завалиться во время обеденного перерыва к себе в клуб, дабы в спокойной для меня обстановке обдумать всё, что навалилось. Ключ в замке плавно повернулся, преследуемый тихим скрежетом. Я, перебирая в руках коробку с обедом, повернул ручку и легко отворил дверь. В нос сразу метнулся запах книжных страниц, пары цветов стоящих на подоконнике и пыли. Вы скажите что пыль не имеет запаха? Могу с вами не согласиться, ведь когда проводишь в одном помещении чуть ли не всё свободное время, не открывая окон и не вставая с одного места, пыль тоже приобретает для тебе специфический запах. Ей богу, готов поклясться. Навалившись на двери спиной, я одурманено втянул перемешавшиеся запахи и прошёл внутрь, огибая большой письменный стол, с навалом тетрадей и книг. Тишина, лишь изредка нарушаемая звуком моих шагов и позвякиванием ключей, приятно согревала всё тело. Мой мир. Нерушимый, состоящий только из книг, бумаги и чернил. Таким для меня казался писательский клуб. До поры, до времени. Мне пришлось развалиться на стуле во главе стола, распихивая пару книг, которые лежали передо мной, дабы поставить коробку с обедом. Сейчас была где-то половина первого или чуть больше, поэтому солнце стояло уже в самом зените. Спину приятно пекло лучами дневного светила, лениво проникая сквозь стёкла клуба. -Мир, тишь,да гладь... Я приятно потянул руки, готовясь взять палочки. Да и в правду, одиночество расслабляло и успокаивало, но продлилось оно, к моему сожалению, совсем недолго. А теперь особое внимание: сейчас в комнату ворвётся запыхавшийся сероглазый выскочка из актёрского клуба, который и нарушит мою идиллию. Навсегда. О, вот, как я и говорил. Дверь клуба распахивается, со стуком ударяясь о стену, и впускает в нерушимую тишину моего мира высокого запыхавшегося парня. Знаю ли я кто он? Ещё бы. Выпущенная из штанов рубаха, расстёгнутая чуть ли не до половины торса, гордо стоящий воротник, навострёно расходящийся в стороны острыми краями, стильная, как трепещут некоторые девушки, причёска и взгляд серых омутов — всё это секс-символ актёрского клуба. Нет, я далеко не увлекаюсь рассматриванием этого типа, меня больше напрягает то, что он настолько бессовестно вваливается и всё рушит. Кретин. -О, а ты случаем не Рё-тян? Чёртов нарушитель спокойствия растягивает улыбку по наглому лицу, сверкая белыми, как у какой-нибудь голливудской звезды, зубами. Я одёргиваю руки вниз и, остановив одну около лица, поправляю очки. — Прекратите называть меня Рё-тян, я, в конце концов, вице-президент студ.совета, Хиросоки-сан. Рыжевласый, будто бы пропуская моё замечание мимо ушей, опять расплылся в улыбке и, забыв закрыть за собой дверь, проходит внутрь, обходя стол и сваливаясь на первый попавшийся стул. — Эээ, вице-президент значит. Да-да, видел тебя вроде. — Парень на несколько секунд замирает, будто-бы только поймав какую-то новую информацию. — Ээээ? А откуда ты знаешь мою фамилию? Да уж. Таких придурков я ещё не видел. Мне оставалось лишь кратко вздохнуть, отворачиваясь от настырного идиота, и закрыть коробку с обедом. Не бывать ему у меня сегодня, это уж точно. Рыжеволосый переводит резко взгляд на коробку и вновь открывает рот. — Ты что обедать здесь собирался? Что ему вообще нужно? Вряд ли он решил просто так зайти в гости к кому попало, просто открыть первую дверь и расплыться в улыбке. Тем более он узнал моё имя, хотя называть меня по нему никто не позволял. Значит этому выскочке что-то нужно. Хотя удивителен один лишь факт того, что он не в курсе того, что я вице-президент. — Может быть ВЫ объясните цель своего визита Хиросоки-сан? — я с трудом натянул дружелюбную улыбку, стараясь проявить деликатность. Вообще забыв о том, откуда я могу знать фамилию столь известной личности, актёришка перекинулся к своей начальной цели, которую я пока не знал. — А, точно! Слушай, Рё-тян, говорят у вас парнишка совсем недавно книженцию толковую написал, — видимо он имел ввиду Тайдзи-куна, который совсем недавно закончил свой любовный роман — дак вот, я бы хотел им воспользоваться. Мои брови взметнулись настолько быстро, что я даже не успел переварить полностью фразу. Заметив моё выражение, парень ухмыльнулся. — Я имею ввиду роман, который он написал. Я аккуратно и тихо вздохнул, успокоившись насчёт бедного Тайдзи-куна. А в принципе-то хорошая идея. Наверное Хиросоки пришёл от лица актёрского клуба, а значит произведение Тайдзи заимело успех! Что ж, я этому искренне рад, поскольку весь писательский клуб наблюдал ещё со средней школы кропотливую работу Хоширамы над своим детищем. Если честно, я в этом ему немного завидую. — Значит актёрский клуб хочет поставить пьесу по «Любви у Сакуры»? — я вновь поправил очки, изучая взглядом самоуверенного парнишку. — Ну, я, как президент писательского клуба, могу дать согласие. Но всё же, думаю, вам надо спросить ещё и у Хоширамы-сана. Рыжевласый вновь расплылся в улыбке. — Тай-кун сказал что такие вопросы решаете вы. — Странно было слышать этот резкий переход на «вы». — Он сказал что все решения в клубе принимаешь ты, Рё-тян. Сероглазый повторил второе предложение как-будто переформулируя его под свой стиль или же разъясняя его мне. Я вновь вздохнул, видимо надеяться на «вы» мне не приходится. Хотя язык болел от того, что я до сих пор его не поправил. — Что ж, тогда я даю согласие. — Кратко кивнув, я склонился к коробочке с обедом. — Надеюсь это всё? Тонко намекать у меня получается плохо, хотя парень быстро понял к чему я клоню и, встав с места, направился к двери. — Что ж, спасибо за содействие Рё-тян! Приятного аппетита! Рыжевласый расплылся в улыбке и исчез в дверном проёме, не забыв на сей раз закрыть дверь. Ох, если бы я знал во что мне выльется моё же согласие на эту постановку. Да я бы в жизни этого не сделал бы, даже если мне предложат миллион долларов! *** — Ты дал им согласие?! Брюнет так и вспорхнул над столом, изумлённо таращя на меня два изумрудных глаза. Чашка с чаем,стоящая на столе, аж подпрыгнула от резкого движения и удара ладонью. Акира-сан, и бровью не поведя, обогнула стол, с милой улыбкой ставя возле меня чай. Я кинул поверх школьной газеты взгляд на Тайдзи. — Ну конечно же. Мне показалось это неплохой идеей. Положив газету, я отпил немного горячего чая. Поведение Хоширамы меня немного удивило, ведь, как мне кажется, он должен радоваться, что после недавнего опубликования в школьной газете про его книгу, уже так скоро ему делают выгодные предложения. Ума не приложу что может его в этом злить. — Д-да как же т-так!... Мальчишка чуть ли не со слезами на глазах сначала смотрел на меня, но поймав в моём голосе невозмутимость, отвернул голову и уставился в столешницу. — Я-я... Я думал что смогу от него отвязаться... — Ммм? Я удивлённо приподнял бровь, вновь отпивая ароматный напиток. Да что с ним не так?! Хоширама сжимал кулаки, плечи его изредка подрагивали, казалось вот-вот и он расплачется. Акира, сев напротив новоявленного гения, сочувственно посмотрела на него, после чего перевела умоляющий взгляд на меня, будто просила у меня на коленях: «Успокой его Рё-кун!». Я тяжело вздохнул, опираясь локтями на стол и устраивая подбородок на мостике из переплетённых пальцев. — Тай-кун, я действительно считаю, что твою произведение великолепно и оно достойно будет того, чтобы по нему поставили пьесу. Я старался говорить спокойно, чтобы со стороны это не в коем случае не выглядело как сожаление или уговоры. Вовсе нет. Я и вправду считаю, что он написал неплохой романчик о любви, хотя к подобному роду чувств я отношусь с неким презрением, так же и к любовным историям. Но стиль написания, отличные описания, некоторые глубокие мысли — всё это давало понять что у Тайдзи есть некий талант, который я не мог не отметить. — Н-нет... Ты не прав Рё... На секунду брюнет сжался как комок, а потом, подняв голову, обессилено рухнул на стул, оставив свой взгляд в далёком «никуда». — Я... Я хотел его ещё доработать, просмотреть некоторые детали... Я не готов к тому, что бы «Любовь у Сакуры» ставили на сцене... — Акира, сжимая подол юбки, робко спрятала уже слезящиеся глаза за тонкими стёклышками очков и тихо шептала «Тай-кун» — Я не думаю что выйдет толк из того, что я написал. Я подведу всех, в том числе и актёрский клуб. На несколько минут все замолкли. Акира вжималась в стул, всеми силами подбирая слова, ведь она, как никто другой, искренне переживала за всех, кто вокруг неё находился. Хоширама замолчал, вглядываясь опустошёнными глазами в книжные полки. Я же напряжённо сидел, прикрыв глаза, и размышлял о его словах. Да что это вообще за чушь?! Этот идиот столько над этим работал, а когда ему выпадает такой шанс, он даёт задний ход?! Да будь я на его месте, я бы был вне себя от восторга, но, увы, что-то мне не везёт с гениальными идеями, да и пока ни одно начатое произведение я не заканчивал. — Но зачем же тогда Тай-кун дал согласие? Рёдзука, медленно подняла светло-карие глаза, неуверенно смотря из-под очков на парня. Да, эта девушка и вправду была ангелом, особенно, когда она была такой робкой. И не ответить на такой робкий вопрос нежного голоса не мог никто. — Этот парень был так настойчив! — Хоширама поморщился, видимо от воспоминаний о произошедшем. — Я не знал даже как ему отказать, ведь он так в красках расписывал то, что ему понравилась моя книга! Знаете, я даже на секунду и вправду поверил, что не всё так плохо... — Брюнет вздохнул, переводя дух. — Но я решил, что сам я так решать не могу и поэтому послал его к Рё, чтобы он спросил. — Бедолага кинул взгляд двух больших изумрудных глаз на меня. Некоторое время молча он смотрел на меня, потом, будто бы разочаровавшись во мне на всю жизнь, слегка покраснел, отводя глаза. — Я думал ты ему откажешь... Всё, с меня достаточно. Хоширама постоянно ноет по поводу своих рукописей, хотя пользуется популярностью, если касаться тем писательства. Я резко встал, опираясь ладонями на столешницу и ловя на себе два удивлённых взгляда. — Тайдзи-кун, а ты не подумал о том, что это вообще отличный шанс привлечь новых абитуриентов в наш клуб? Что это отличный шанс заявить о себе и показать всем на что ты способен? Отменять своё решение я не собираюсь, но, видя как ты страдаешь по этому поводу, готов спросить: что ты теперь предлагаешь делать? Акира слегка восхищённо смотрела на меня, а брюнет впал в замешательство неуверенно поглядывая на меня. — Я... Я не знаю.-Тайдзи отвёл взгляд, смущённо уставясь в пол — Мне кажется, что было бы спокойнее, если бы кто-нибудь из нас контролировал процесс приготовления. — Что ж, — я сел обратно на стул — почему бы тебе самому этим не заняться? Для начала переделай текст для сценария, а потом можешь отправляться контролировать актёрский клуб. Я не против. Я поднял газету, утыкаясь в неё взглядом, и вновь отпил уже остывший чай. — Рё... Слезливый голос заставил меня оторваться от газеты и неприятно содрогнуться. Около моих ног уже стоял во всеоружии на коленях Тайдзи, сверкая изумрудными большими глазами. Руки он сложил в мольбе и всем видом изображал монашку, молящуюся богу. — Прошу! Ты единственный, кто сможет сделать всё идеально! Тогда я буду точно уверен, что пьеса будет великолепна! — юный писатель слезливо захлопал глазами — Пожа-алуйста! Некоторое время я оцепенело смотрел на предоставившуюся мне картину, с неподдельным ужасом стараясь не смотреть в щенячьи глазки. Но кажется вышло это у меня плохо, что в итоге я обречённо вздохнул, отворачиваясь обратно к газете. — Чёрт с тобой, я буду следить за этим. Парень моментально кинулся обнимать меня, сначала чуть не задушив, а потом чуть не сломав рёбра. И как на такие зверства способен маленький хрупкий писака, который и людей-то чужих боится. Эх. Знал бы я ещё во что мне выльется моё второе согласие, то я бы сразу же, как завидел на пороге рыжеволосую высокую фигуру, захлопнул дверь.