Концепция магии и всеобщего блага

      Я обнаружила себя в чьих-то объятиях. Некоторое время стояла неподвижно, а затем…       А затем я всё вспомнила.       Я — Гермиона Джин Грейнджер, и уже год как нахожусь под чужой личиной. Где-то год назад Снегг изменил мне память, и теперь живу среди маглов… Причём учусь вместе с Полумной и самим Гарри Поттером! И… И я даже помню те события, что с нами тогда происходили.       Вспомнила, как впервые пришла в тот класс, и меня усадили с этим темноволосым парнем с красивыми зелёными глазами. Вспомнила, как мы впервые заговорили, как увидела его шрам, как мы впервые пошли вместе с библиотеку, как мы постепенно научились понимать друг друга, дружить друг с другом, как познакомилась с Эванной, как мы гуляли на Хэллоуин и Рождество, как Гарри пытался мне неловко признаться на четырнадцатое февраля, как мы готовились к экзаменам, как мы их написали, и как теперь я ждала, когда придёт Гарри… Я теперь понимаю фразу «вся жизнь перед глазами промелькнула, ведь со мной сейчас было ровно то же самое.       И вот, я сделала пару шагов назад и посмотрела на Гарри. Это был невысокий темноволосый подросток в нелепых очках с изумрудными глазами и шрамом в виде молнии. Наконец-то я тебя встретила, Гарри Поттер. Нет, всё-таки ты не легенда и не детская сказка, ты — живой, ты существуешь. И хоть мы уже знакомы год, я-настоящая увидела тебя только что.       Я не удержалась и убрала волосы с его лба, после чего провела рукой по шраму. Он смотрел на меня взглядом напуганного зверька, который только-только позволил себя взять в руки. Прости, Гарри, но я не могу не жалеть тебя. Я знаю, ты этого очень сильно не любишь, ведь думаешь, что это означает, что мы не воспринимаем тебя всерьёз, что если тебя жалеют, то тебя видят как слабого и недостойного человека, что если ты невольно вызываешь к себе жалость, то это проявление эгоизма, но это не так, Гарри. Жалость — это то, что испытывает любой нормальный человек при виде того, что происходит с тобой.       — Гарри… — прошептала я, а затем взяла его за руку и повела в свою комнату.       — Эмма… — поинтересовался он, пока я тащила его за собой. — Я что-то сделал не так? — мы вошли в мою комнату.       — Нет-нет, всё в порядке… — я начала растерянно накручивать прядь волос на палец свободной руки.       И его Дамблдор хочет отправить на убой словно какого-то жертвенного агнца! Да этот старик с ума сошёл! Гарри только-только начал жить нормальной жизнью! Я уж молчу про его родственников, они ужасны! Я с ними имела несчастье разок столкнуться, но я только злейшему врагу пожелаю с ними встретиться! А Гарри с ними живёт уже шестнадцать лет! Ему нужно премию за это дать!..       Нет, Гарри, ты не вернёшься сегодня домой к Дурслям! Но, пожалуйста, потерпи чуть-чуть. Сейчас мы уничтожим крестраж в твоей голове, и всё будет окончено. Я даже не буду пока искать свою палочку. Сначала нужно помочь.       — Г-гарри… — дрожащим голосом обратилась я, — у тебя болит шрам, когда ты его касаешься?       — К-как ты догадалась?.. — он потянулся ко лбу, но стоило ему коснуться шрама, как он скрючился от боли и оторвал руку ото лба, словно он касался раскалённого железа.       — Гарри, пожалуйста, не трогай пока его! — я буквально взмолилась. — Если произошло то, о чём я подумала… — я начала метаться по комнате. Нужно что-то решительно предпринимать… Хотя, конечно же, у меня решение под рукой! Но какой ценой! Но иначе никак! Ну не Авада Кедаврой же в него кидаться, право боже! Это же глупость!..       Я обхватила его голову руками, и мы прижались лбами. Я видела, как он густо покраснел. Не бойся, меня это тоже смущает, но тебя нужно успокоить. Гарри, пожалуйста, успокойся… Тут я почувствовала, как мои глаза увлажнились…       — Гарри, пожалуйста, прости меня за то, что я сейчас сделаю… — начала бормотать я словно это могло ему помочь. — Я знаю, что тебе очень больно, но… — я отпустила его голову, отошла на шаг, а затем взяла его правую руку. — Прости, Гарри! — я больше не могла сдерживать слёз и положила его руку на его шрам.       В следующий момент он скрючился и пытался оторвать руку ото лба. Я продолжала её держать. Похоже, ему было так больно, что он даже не мог закричать… И через пару секунд он обмяк и рухнул на пол. Я в ужасе посмотрела на него… Нет, не может быть… я же не могла его убить этим!.. Я ощупала пульс. Он жив. Просто болевой шок…       Переложила его на кровать, а затем стала думать, где может быть палочка. Она должна быть на виду, чтобы легко найти в случае необходимости, но как-то замаскирована, чтобы никому в голову не пришло в чём-то заподозрить палочку. Палочка, палочка… Где у нас дома могут быть палочки? В шкафу? Она спрятана там?       Тут меня осенило — цветочный горшок с подпорками для цветка! Одна из этих подпорок всегда нам казалась слишком ажурной и выбивающейся из композиции, и мы её не трогали, может, так надо? И через минуту я осматривала приснопамятный горшок. Моё сердце радостно ёкнуло — это действительно была моя палочка, вкопанная в землю! Надеюсь, за всё то время, что мы поливали эту лозу, палочка не отсырела! Немедля взялась за неё, и по моему телу разлилось тепло. Как странно — до этого я ничего такого не ощущала. Я стала самой собой. Теперь мне ничего не страшно. Мимолётом мою голову посетила мысль, что было бы проще просто спрятать палочку на чердаке, а мне подсунуть в память воспоминание о том, где она спрятана, и чтобы это заклинание активизировалось при восстановлении памяти.       Я вернулась в комнату. Гарри лежал без сознания, и первым делом продиагностировала его заклинанием. Заклинание утверждало, что он в полном порядке. Засомневавшись в этом, наложила на Гарри тонизирующее заклинание, должно помочь хотя бы прийти в себя, вот только он не очнулся. Тут бы подошло укрепляющее зелье , вот только где я возьму ингредиенты для него?       Шло время, а Гарри всё не пробуждался. Я ходила из угла в угол и чтобы хоть как-то успокоиться отправилась на чердак, надеясь там найти хоть какие-то магические вещи. Может, там спрятаны все мои учебники и книги? У меня ведь была замечательная библиотека магических книг, её утрата станет для меня серьёзным ударом!       На чердаке нашлась моя безразмерная сумочка, в которой и была моя библиотека. Она была вообще спрятана надёжно – в одном из шкафов за несколькими старыми деревяшками, которые за каким-то чёртом положили в этот самый шкаф. Без «Акцио» я бы полдня угробила на поиски сумки.       Когда вернулась, Гарри всё ещё был без сознания. Тогда я решила, что если родители проснутся, а здесь у меня в комнате будет спать Гарри, появится много лишних вопросов, поэтому для начала решила вернуть горе-именинника в его дом. При должной сноровке, смогу даже незаметно пробираться к Гарри и проверять, как он.       Но сначала – родители. Они ничего теперь не помнят об этой войне между магами, а Волдеморту хватит вероломства их взять в заложники, чтобы меня шантажировать, поэтому самым правильным будет спрятать их в другом месте, гораздо надёжднее, чем Британия. На другой край земного шара. Так что теперь мои родители свято уверены, что Австралия – это страна их мечты (я надеюсь, Волдеморт ни за что не догадается их искать именно там), и что дочери у них не было никогда. Да, так будет лучше, ведь Эмма Уилкинс сегодня исчезла, и вместо неё теперь Гермиона Грейнджер.       Разобравшись с родителями, начала собирать вещи. Оказалось, что не так уж много мне нужно забрать с собой из этого дома. После чего начала транспортировку всё ещё бессознательного Гарри к нему домой. Можно было бы и магией, но идея стирать маглам память мне не очень нравится. На возвращение Гарри «домой» у меня ушло где-то минут двадцать, и вот, я уже в его комнате и укладываю его на его кровать. Какая же у него тесная комнатёнка!.. Немного подумав, оставила на его столе подарок, который заготовила – его любимых Стругацких в отличном издании. До сих пор удивляюсь тому, что нашла этих писателей у нас в Британии. А затем наклонилась над ним и поцеловала в губы. Это был ещё один подарок, который я надеялась ему вручить…       Не бойся, Гарри, я тоже тебя люблю.       Итак, пока что Гарри будет лежать здесь. Возможно, правильней было бы неусыпно следить за ним, но пока есть такие насущные проблемы как Полумна и её отец, Ксенофилиус. Они-то тоже под действием Обливиейта, так что их тоже нужно спасти, а потом – проведать Гарри, и если он очнётся, то забрать с собой. Если нет – отправиться к Сириусу, сдать ему на руки Полумну, а потом всё равно отправиться за Гарри. И молиться, что с ним за это время ничего не случится.       Я вышла из дома Дурслей и со всех ног побежала к Полумне. За всеми этими хлопотами на часах уже было девять утра – самое время, чтобы к кому-то наведаться в гости. Как я помню, мы с ней договаривались встретиться в десять, чтобы втроём пойти отпраздновать день рождения Гарри, но всё пошло наперекосяк. Добежала до дома своей подруги и требовательно позвонила в дверной звонок. Прошла минута, пока мне не открыла дверь Полумна в домашней одежде.       – Привет, Эмма… – сказала она. – Ты чего так…       Я заключила её в объятия. Не переживай, Полумна, у меня уже есть план, как всё вернуть на круги своя. Подожди немного, дай мне порадоваться, что ты в порядке.       – Эмма?.. – поинтересовалась Полумна. – Я тоже очень рада тебя видеть, но…       – Прости… Эванна, – мне было неприятно называть её этим вымышленным именем, – но если ты сейчас выслушаешь то, что я скажу, ты можешь мне не поверить… – я выпустила свою подругу из объятий и задумалась, пытаясь сформулировать то, что хотела сказать. – Ты волшебница, Эванна. Как и я. Нам изменили память, чтобы мы… не мешались тем, кому мы можем мешаться.       – Волшебница?.. – Полумна задумалась. – Похоже на правду… Я верю тебе, честно. А Гарри тоже волшебник? Или магия пробуждается в семнадцатилетие? Точно, Эмма, как там Гарри? Ты ему уже подарила подарок?       — С Гарри всё… — я задумалась. – Всё сложно. Это если вкратце, — я перевела дух. – Ты же мне веришь, Эванна? Понимаю, всё это звучит как бред, но…       – Конечно, верю, – улыбалась Полумна. – Ты же не можешь лгать мне, Эмма, – увидев её счастливое лицо, я с трудом поборола желание поцеловать Полумну в щёку. – Но давай для начала пройдём на кухню, — Мы с папой как раз завтракаем, и тебя накормим. Заодно расскажешь, что да как.       Уже на кухне я снова увидела мистера Лавгуда, который в образе магловского журналиста даже начал походить на человека: его длинные светлые волосы были укорочены и расчёсаны, он даже походил на вполне адекватного человека. После этого я вкратце обрисовала ситуацию: есть маги, причём вы сами – маги, умеете колдовать, идёт война между магами, и нужно как можно быстрее убираться отсюда в безопасное место. Продемонстрировала магию, превратив кухонную тумбочку в собаку, а затем обратно. Это простое волшебство было встречено аплодисментами со стороны семейства Лавгудов. Я поняла, как себя чувствует профессор МакГонагалл, когда объясняет маглорождённым об их способностях… Ведь я сама была такое же девочкой. Странное, надо признаться, ощущение. Раздвигать горизонты сознания, расширять представления о мире. Настоящее миссионерство, вот только где свет, а где тьма?       – Боже мой, я никогда не думал, что встречусь с настоящим магом!.. – Ксенофилиус Лавгуд, который в данный момент свято верил, что его зовут Рис Ивенс, сиял, словно ребёнок, получивший на Рождество самый заветный порядорк. – Но да, я, кажется, понимаю, что вы сейчас не готовы на долгое разговоры, но когда всё будет хорошо, вы же согласитесь дать мне интервью?       – Думаю, моё интервью вам не особо понадобится, ведь вы сами можете колдовать, – я с трудом выдавила улыбку. Всё-таки атмосфера не располагала к глупым ухмылкам. – А теперь поспешите собраться. Я знаю место, где вам могут помочь.       – К чему такая спешка? – удивилась Полумна.       – Возможно, что сегодня на это дом нападут те, против кого мы воюем, – я пока не вдавалась в подробности.       Через полчаса мы совместными усилями откопали в доме палочки для Ксенофилиуса и Полумны, собрали все необходимые вещи, а затем побрели на площадь Гриммо. И через час мы всё же дошла до нужного дома. Показала семейству Лавгуд бумажку с адресом, попросила их запомнить. Но стоило нам переступить порог, как на нас налетело какое-то пылевое облако, которое грозным голосом Аластора Грюма гаркнуло:       — Северус Снегг?       Ксенофилиус обнял свою дочь и скрыл её от пылевого облака, а я уже выхватила было палочку, но положение спас знакомый мужской голос, принадлежавший, несомненно, последнему наследнику рода Блэков:       — Они не убивали тебя, Альбус, — и как только он это сказал, оно исчезло, и я увидела своего старого друга Сириуса. За тот год, что я его не видела, он сильно изменился: он осунулся, уже давно не брился и выглядел так, будто сто лет не был на улице. — Боже, Гермиона, Полумна, Ксено, сто лет вас не видел! — в его глазах появилась искренняя радость, будто он впервые за долгие годы увидел хоть кого-то живого.       — Профессора Дамблдора… — меня больше поразило содержание речи этого призрака.       — Да, — Сириус сразу помрачнел. — Подлец Нюниус кокнул его в день нападения Пожирателей на Хогвартс. Ужасная трагедия.       — Что это было за чучело?.. — Ксенофилиус понял, что опасность миновала, поэтому отпустил дочь. — Мистер, если это была ваша шутка, но она не очень удачная.       — Нет, к несчастью, это что-то вроде сигнализации, — нахмурился Сириус. — Извините, что напугал вас…       — Сириус, они не помнят о том, кто они есть, — поспешила сказать я. — Я тоже не помнила, но потом… — у меня духу не хватило пересказать события сегодняшнего утра.       — Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — решил Сириус. — Мистер и мисс Лавгуд — да, я к вам обращаюсь — проследуйте за мной, пожалуйста. Не бойтесь, хоть я и выгляжу как бомж, но я всё ещё умею исцелять людей от заклинания Забвения. Гермиона… — он достал из кармана своих штанов письмо. — Завещание Альбуса. Прочти его, пожалуйста, пока я привожу Лавгудов в норму. И прости, что сразу это не сказал, но я действительно искал тебя, но не мог найти.       — Да я как-то… — до того, как Сириус об этом упомянул, как-то даже не думала о том, что       Сириус взял за руку Ксенофилиуса, и тот, немного подумав, последовал за ним. Полумна пошла за своим отцом. Похоже, Сириусу они не до конца доверяли, но я надеюсь, что всё недоверие скоро пройдет. Ну а я же держала в руках нераспечатанный конверт, подписанный знакомым косым почерком, и стояла в коридоре. В итоге, собравшись с мыслями, я направлась на кухню, где и распечатала последнюю волю профессора Дамблдора: Дорогая Гермиона Грейнджер!       Если ты это читаешь, то я уже мёртв. Если бы я был жив, я бы тебе всё рассказал лично, можешь не сомневаться. Это письмо — лишь экстренный метод, и, боюсь, самый вероятный вариант развития событий. Надеюсь, ты простишь такого глупого старика, как я, который допустил столько боли и страданий ради Всеобщего Блага.       Я искренне надеюсь, что ты сначала прочитаешь это письмо, а только затем попытаешься избавить Гарри от крестража. Так вот, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СМЕЙ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НА НЁМ ЕГО ЖЕ АНТИМАГИЮ! Согласно моим расчётам, крестраж — настолько могущественный артефакт, что при попытке уничтожить его он будет сопротивляться, а если он действительно, как я и думаю, находится в душе Гарри, то, возможно, сделает всё возможное, чтобы сохранить себе жизнь, даже ценой жизни своего носителя. В лучшем случае Гарри просто потеряет память о тех событиях, что ему были дороги. А в худшем — умрёт, и никакая защита матери ему не поможет.       Тут я охнула и готова была выронить листки. То есть… я всё равно никак не могла облегчить участь Гарри… Но нет, этот вариант в разы лучше, чем его будет убивать Волдеморт. В любом случае Дамблдор, мягко говоря, неразумен — уж лучше амнезия чем вероятность умереть.       Остаётся лишь надеяться, что амнезия Гарри будет лёгкой, и он всё вспомнит. Как я знаю, лучшее лекарство при проблемах с головой — это время. Надеюсь, близкие Гарри люди так же помогут ему побыстрее вернуться в норму.       Я знаю, у тебя огромное количество вопросов. Я догадываюсь, что ты уже увидела Гарри лично, и поэтому хочешь спросить у меня: почему я позволил ему жить с Дурслями помимо сохранения кровной магии? Дело в том, что я хотел, чтобы он вырос сильным человеком. Он должен был пройти через невзгоды и закалиться. Воспитание в магической семье избаловало бы мальчика, и мы бы его не узнали. Ещё одной причиной, по которой я решил отдалить его от мира магии, это желание защитить его ради его же блага. Да, такой глупый старик, как я, пекущийся о всеобщем благе, вспомнил о том, что счастье отдельного человека так же играет какую-никакую роль. Магический мир — опасное место, и если судьбой ему был предложена возможность избежать жизни в нём, то да будет так.       Возможно, ты хочешь обвинить меня во многих грехах. Что же, единственное, что я попрошу, так это простить глупого старика. Он всё ещё живёт в плену собственных иллюзий, уверовавший во Всеобщее Благо, что ради всеобщего счастья можно и нужно жертвовать людьми. Но, я надеюсь, что уже встал на путь избавления от старинных иллюзий. Жаль, что я не говорю это тебе лично, чтобы ты задавала правильные вопросы, а я давал искренние ответы.       А теперь, когда ты вдоволь начиталась старческих извинений, позволь мне рассказать о крестражах. К несчастью, я знаю лишь о расположении трёх из них: дневник, медальон Слизерина и перстень Мраксов. Как помнишь, перстень и дневник я уничтожил, а медальон хранится у Сириуса. Я его приберёг чтобы проверить, сможет ли Гарри уничтожать крестражи вне своего тела без особого вреда для себя. Надеюсь, что да. А если не сможет, то я завещаю тебе меч Годрика Гриффиндора. Это искусная гоблинская работа, и он не только хорошо смотрится на стенке, но и вбирает в себя то, что его может усилить. Так, я пропитал его ядом василиска, и теперь им можно рубить крестражи. Не бойся, яд будет действовать только если очень сильно поранить руку, так что не бойся его чистить.       Так же все вещи, которые я завещаю тебе и мисс Лавгуд я оставил в твоём старом доме в Кроули. Я оградил его защитными чарами, поэтому их никто не выкрадет, можешь не беспокоиться. Вот только я не смог создать портключ до твоего родного дома.       А теперь позволь ещё раз извиниться перед тобой. Боюсь, я был ужасным учителем, и вместо того, чтобы действительно тебя обучать могущественным заклинаниям, которые я знаю, показывал тебе намёки, чтобы ты делала выводы.

Твой профессор Дамблдор.

      Даже не знаю, что сказать. Конечно, мне искренне жаль Дамблдора, и я даже готова отчасти простить его, но… Я тряхнула головой. Жаль, что Альбус всё время что-то утаивал. Это, может, стоило бы многим жизни, если, конечно, их жертва, по мнению Альбуса, послужит Всеобщему Благу.       Тут на кухню пришёл Сириус и сказал:       — Вечером очнутся. Я снял с них заклинание Изменения Памяти, и теперь они просто отсыпаются. Когда проснутся, снова будут Лавгудами. Они даже будут помнить, что с ними было, пока они были в другом образе, — он опустился на стул рядом со мной. — Ты-то сама как себя чувствуешь? — я пожала плечами.       — Я-то неплохо, — сказала я. — А вы? Вы выглядите каким-то… заброшенным и неухоженным.       — Работа в Ордене, — по-собачьи хохотнул Сириус. — От меня теперь в Ордене нужно лишь чтобы я в особо сложные моменты мог силой наследника Блэков утрясти особо острые моменты между Орденом и Министерством. Мы ведь теперь даже не подпольное сопротивление, а жалкая оппозиция, не способная ни на что. Только и ждём, когда придёт Конференция и наведёт порядок. А как Гарри?       — Гарри… — я нахмурилась. — Прости, Сириус… Когда я очнулась, стала самой собой, я решила, что надо действовать. Я взяла его руку, приложила её о его шрам, и… — я нервно сглотнула слюни. — Он до сих пор не очнулся. Я думаю, что уж теперь он очнулся и пытается меня найти, а нас-то и нет. Ты же знаешь, где он живёт?       — Дом четыре по Тисовой Улице, Литтл Уингинг, графство Суррей, — отчеканил Сириус. — Я этот адрес наизусть помню и знаю, как туда добраться, но никогда не могу туда попасть! Может, хоть сейчас получится?       — Я отправляюсь с тобой! – безапелляционно заявила я. – Я устроила Гарри такую жизнь, я и должна туда отправиться.       — Во-первых, ты не умеешь трансгрессировать, а до Литтл-Уингинга отсюда два часа ходьбы, — начал говорить Сириус. – Сколько вы до сюда добирались? Три часа? Сейчас уже за полдень, пока ты дойдёшь до Гарри, уже будет ночь. И если даже автобусами пользоваться… Во-вторых, я не хочу, чтобы ты выходила на улицу лишний раз. Сейчас вам очень повезло потому что Пожиратели, скорее всего, ещё не до конца осознали, что теперь до Гарри легко и просто можно добраться. Поэтому сиди здесь и жди, пока я вернусь. Не обсуждается.       — Но хотя бы через парную трансгрессию, не? – умоляюще посмотрела я на Сириуса. – Когда я стану вашей женой, я вам ещё это припомню.       — Нет уж, не надо мне ничего припоминать, — заявил Сириус. – И женой моей тоже не надо становиться. Лучше будь женой Гарри, этим ты порадуешь всех: и меня, и себя, и Гарри, и Полумну. Наверное. Кстати, вы уже решили, будете ли вы организовывать вокруг Гарри гарем?       — Сириус, что вы опять несёте? – я почувствовала, как у меня горят щёки. – Какой ещё гарем?       — Словом, сиди и никуда не уходи, — сказав это, Сириус направился на выход из дома, оставив меня наедине с несколькими листами, которые были исписаны корявым почерком. Я сразу догадалась, что автором этих листов был Сириус. Села за стол и стала читать его послание. Привет, Гермиона.       Сперва наперво, хочу извиниться перед тобой за то, что ни разу за прошедший год не навестил тебя. Поверь, я очень хотел повидаться как с тобой, так и с Гарри, но безуспешно – треклятые чары сокрытия мешались! А теперь перехожу к делу.       Меня попросили это написать на тот случай, если я умру. Надеюсь, что до этого не дойдёт, и тридцать первого июля, в день совершеннолетия моего крестника, мы встретимся и будем оба в добром здравии. Меня попросили в этом послании описать тебе те события, которые произошли после твоего ухода. И не спрашивай, почему я должен ждать тебя именно в этот день. Похоже, Альбус считает, что всё пойдёт по плану, и Гарри случайно снимет с тебя Забвение, а уже затем твоя светлая голова родит какой-нибудь план, который вытащит на всех из беды.       Как директор и предполагал, он погиб. Этот мерзавец Нюниус убил его во время нападения Пожирателей на Хогвартс. Тогда же пропала и ты. Я прекрасно осведомлён, что тебя и Полумну просто спрятали среди маглов, но по официальной версии, ты погибла, а по неофициальной — пропала без вести и, предположительно, строишь великий план по свержению Сама-Знаешь-Кого, так что не удивляйся, если на тебя будут смотреть как на покойницу. Должен предупредить, что теперь называть Тёмного Лорда по имени нельзя, так как на его имя наложено Табу — всякий, кто его помянет, будет наказан. Альбус может сто раз говорить, что всё это — и его смерть, и твоя пропажа — часть его плана, однако если это действительно его план, то он непозволительно глуп или так же непозволительно гениален. Конечно, Сам-Знаешь-Кто может и поверить в этот фарс, что величайший колдун этого столетия умер от руки замухрышки Северуса, и пускай Дамблдор хоть тысячу раз повторит, что его жертва незначительна, однако, пёс меня дери, как же это всё глупо и натянуто! Этот план зависит от слишком огромного количества переменных, за которым Альбус вряд ли сможет уследить, а если и сможет, то я сам лично сниму шляпу перед его могилой.       Хогвартс в тот злополучный день был захвачен прогнившим министерством и Пожирателями. Наших полегло не так уж и много, но мы потеряли Дамблдора, и теперь Орденом, точнее, тем, что от него осталось, руководит Кингсли. Он отличный мракоборец, и поверь, он ничем не хуже Дамблдора, однако силы Сама-Знаешь-Кого слишком велики, и на момент написания этого письма (первое июля 1997-ого года), Орден находится в плачевном состоянии. Мы не смогли нанести Лорду ни одного серьёзного поражения. Мы отчаянно ищем крестражи, как завещал Альбус, мы знаем о нескольких местах, где они предположительно спрятаны, но у нас не хватает ни сил, ни возможности, ни времени это сделать. Мы занимаемся в основном лишь тем, что выводим мирных граждан и независимых магов прочь из этой страны. Больше нечего делать в Великобритании. Буду надеяться, что войска Конференции наведут порядок за нас (о них чуть позже). У нас даже штаб-квартира переехала, а площадь Гриммо, 12 превратилась перевалочный пункт, причём один из резервных.       В школе теперь царит ставленник Сама-Знаешь-Кого, директор Северус Снегг. Я представляю, как ты сейчас смеёшься, однако я не шучу, а говорю чистую правду. Из Нюниуса, как понял, такой же директор, как и учитель, так что ты представляешь, во что превратился Хогвартс, особенно с учётом того, что Тёмный Лорд самоназначился учителем от тёмных искусств, если, конечно, этот фарс теперь кто-то пытается в здравом уме называть «защитой», нежели просто «тёмными искусствами». В Дурмстранге и то лучше дела с этим обстоят (и это не шутка, ведь Каркарова-то убили, и поделом). Странно, что Сам-Знаешь-Кто ограничился лишь статусом учителя от тёмных сил, а не объявил себя сразу немного немало министром магии или вообще императором всея Британии и мира заодно, но, похоже, он хочет поучить детишек плохому. Надеюсь, рано или поздно нам удастся ему в этом помешать. Конечно, я рад, что ты и Полумна избежали кошмара, в который превратился Хогвартс, однако остальным я могу лишь посочувствовать.       Однако Тёмный Лорд совершенно неожиданно сменил свою политику поведения, и теперь вместо того, чтобы убивать маглов и маглорождённых направо и налево, запел песню о том, что чистокровные и полукровные маги должны брать в жёны девушек-маглов и «грязнокровочек» (почти дословная цитата из документов нынешнего Министерства!). Таким волшебным образом, Гермиона, теперь тебя не убьют, а выдадут замуж за какого-нибудь чистокровного мага. Должен признать, что Тёмный Лорд учится на своих ошибках, и своей резкой сменой политики заслужил симпатии простого народа. Хотя им всё равно, кто с них сдирает налоги, главное, чтобы не убивали почём зря.       Думаю, ты немало удивилась, прочитав про то, как Сам-Знаешь-Кто «подобрел» и полюбил «грязнокровочек», но не стоит обольщаться, что теперь ты можешь спокойно ходить по Косой Аллее или что-то в этом духе. Просто это означает, что какой-нибудь престарелый чистокровный извращенец может сделать тебя своей наложницей… Тут я должен сказать, что меня от расправы спасает только мой статус как лорда Блэка. Я — наследник одной из самых древнейших и чистокровнейших семейств Британии, поэтому со мной никто ничего поделать не могут. Конечно, Малфои и Лестрейнджи, которые косвенно являются частью моего семейства, пытаются оспорить мой статус, но пока что им не к чему прикопаться. Ох, как же я не хочу лезть в эти политические дрязги!       Кстати, Гермиона, я ещё приготовил кое-какие бумаги на случай, если всё пойдёт по самому ужасному сценарию. В этих бумагах я заявляю твоё право на тебя как на грязнокровку. Надеюсь, что после этих строк ты не возненавидишь меня, но уж лучше ты будешь моей формальной женой, чем чьей бы то ни было другой. Не бойся, надеюсь, что до такого фиктивного брака мы не докатимся.       Дочитав до этого момента, я перевела дух. Да уж, весело, ничего не скажешь. Хотя всё могло быть в разы хуже. Но… Но положение маглорождённых и маглов теперь всё равно ужасное! Они теперь что-то вроде… Даже не знаю, как это назвать! Это же возвращение к средневековым договорным бракам плюс какая-то сумасшедшая евгеника напополам с выбраковкой или что-то в этом роде. Это же так мерзко!       Тут я с ужасом осознала шаткость своего положения. Я теперь что-то вроде товара на прилавке, который могут попросту купить. Или даже не купить, а просто взять! В голове пронеслась ужасная мысль, что этим «покупателем» может быть кто угодно, даже этот хорёк Драко или Рон!..       Я тряхнула головой. Нет, Гермиона, если будешь думать в таком направлении, то свихнёшься. К тому же, стать женой Сириуса… Относительно неплохая перспектива…       Так же меня попросили написать и то, что происходит в остальном мире. На самом деле, для меня большой загадкой является то, почему Британское сообщество магов так мало уделяет внимания происходящему за пределами островов, а ведь с учётом ныне происходящих событий, оно действительно необходимо.       Помнишь о существовании Международной конференция магов? Так вот, в ней было официально постановлено, что сложившаяся в Британии ситуация требует иностранного вмешательства, поэтому к осени в стране появится множество американских магов, которые, непременно, попытаются установить свой порядок. Но Орден постарается оказывать им всяческую поддержку, ведь без них мы не справимся с Тёмным Лордом. Так же эта Конференция временно исключила нас из своего состава, и теперь мы, как и Япония, фактически, объявлены врагами номер один всех магов мира.       Тем временем далёкая Япония продолжает готовиться ко дню Откровения, и они уже несколько раз нарушали Статут о Секретности, что, однако, не привело ни к каким последствиям. Мне известно, что на их территории действуют иностранные агенты, но, как видишь, без особого результата. Надеюсь, что ты более-менее знаешь, что это всё значит, потому что для меня всё ранее мной написанное стало откровением.       Как видишь, за этот год произошло предостаточно событий. Надеюсь, что я доживу, чтобы рассказать о них подробнее и лично.       Чуть не забыл. У Ремуса таки родился ребёнок. Теперь у него по дому ползает карапуз, который постоянно меняет цвет своих волос и кожи. Лунатик доволен как слон. А сам Лунатик теперь проживает за границей. Всё-таки у нас Кингсли понимает, что с ребёнком на шее оборотень будет абсолютно бесполезен в партизанской войне с Сама-Знаешь-Кем. Пускай мы лишились осведомителя у оборотней, но у нас Кингсли не такой сторонник Всеобщего Блага как Альбус.       И снова чуть не забыл. Как там Гарри? Надеюсь, что ты стала для него хорошей подругой или даже девушкой. Помимо всего прочего я подготовил на всякий случай бумажки, чтобы заключить фиктивный брак между тобой и Гарри. Хоть он и полукровка, но всё равно имеет права на такую миленькую маглорождённую. А если не будет иметь, то тогда наследник Блэков в лице меня скажет своё веское слово. Если, конечно, доживу, в чём я не сомневаюсь.

С наилучшими пожеланиями, Бродяга.

***

      — Я всё ещё не могу прорваться к дому Гарри! – Сириус ворвался на кухню полчаса спустя. — Ничего не помогает! – он вздохнул. – У тебя есть идеи? Хоть какие? Гарри может уничтожить этот щит вокруг себя?       — Идей так таковых у меня особо-то и нет, — начала объяснять я, — но… Если тебе не удастся добраться до него, то мы сможем его отыскать не в его доме. Он сам сбежит от Дурслей. Мы уже сто лет с Полумной готовили план, чтобы он сбежал, и сегодня должны были его реализовать. Но вышло то, что вышло. Поэтому я называю адрес, где его можно будет найти. А дальше… А дальше видно будет.