Дым и огонь

Все вокруг поглотил огонь. Огонь кричит тысячью голосов, как будто ему ужасно больно. Отовсюду слышится гулкий звон металла о металл, воздух дрожит под тяжестью дыма и копоти, свистят стрелы, заходятся истошным ржанием лошади. Кричат люди на сотни голосов: стонут от боли умирающие, воют от ярости живые. Иногда Йоне кажется, что она не сможет к этому привыкнуть. К запаху обожженной плоти и стали, копоти и крови. Когда битва поглощает твой разум, оставляя тебе лишь его частичку, чтобы наблюдать за всем словно со стороны. И каждый раз, когда от крика начинает звенеть в голове так, что хочется упасть на землю и самой закричать что есть мочи, каждый раз она напоминает себе: она знала, на что идет. Она сама так решила. Поэтому Йона не двигается с места, а взгляд её хаотично скачет по полю боя, выхватывая из него отдельные фрагменты, которые потом будут преследовать её во сне. Когти белого дракона, разрывающие окруживших его солдат, мертвый человек в обугленной траве, меч солдата, сносящий голову врага, павшая лошадь, клинок Шиньи, алой дугой скользнувший над его головой. И все это – в огне. Она сжимает лук до хруста костяшек. Его нигде не видно. — Он там, госпожа, — раздается голос Зено. — Видите? Йона не отвечает, только сжимает лук еще крепче. Она видит. В самом сердце огня плавится металл, и умирают люди. В самом сердце огня он похож на бога смерти, раскручивая копье над головой и с безумным оскалом оставляя за собой кровавый росчерк. Сквозь дым и огонь, весь почерневший от копоти и крови, он идет к своей цели — к тому, чьей смерти жаждет уже много дней. Она почему-то вспоминает, как в детстве они втроем засыпали вместе. Как давали обещание всегда быть рядом. А теперь она стоит и смотрит, как Хак идет забрать жизнь у того, кто когда-то был ей дороже всего на свете. —Пообещайте, что не станете вмешиваться, — он смотрит серьезно и хмуро. — Что бы ни случилось, пообещайте, что не полезете в этот бой. —Но… —Пообещайте, — и сквозит во взгляде Зверя что-то такое, что девушка уступает и кивает. —Хорошо. Обещаю. Хак сильный и быстрый, его копье отняло несчетное множество жизней. Но сколько бы её врагов оно не повергло, он не успокоится, пока оно не настигнет Су-Вона. Смотреть, как они сражаются, у Йоны почему-то не хватает мужества. Она никогда по-настоящему не желала смерти Су-Вону, даже в минуты ярости и гнева она не хотела его убивать. Она знала, что не остановит Хака, не сможет остановить. Но и смотреть на это у неё не было сил. —Посмотрите, госпожа, — вдруг настойчиво тянет её руку желтый дракон. — Взгляните. Против воли она поднимает глаза и несколько мгновений не понимает, что так встревожило Зено. Копье Хака настигает цель, Су-Вон только парирует и отскакивает в сторону, кажется, что он едва может сдерживать напор своего противника. Но присмотревшись, Йона зажимает рот ладонью. —Ярость поглотила его разум, — озвучивает её мысли дракон, — его спина открыта, и любая случайная стрела… Госпожа! Отбросив лук и стрелы, она срывается с места. Ты его не убьешь! Принцесса летит сквозь огонь, и вслед ей летит крик дракона. Сжимая меч, она еще не знает, что будет делать, когда достигнет своей цели. Она не знает, достигнет ли вообще: кругом сражаются, кричат обезумевшие от боли и ненависти люди, мечутся напуганные лошади, летят стрелы. Не знает, но бежит только быстрее. Отдавшись безумной, пожирающей ненависти, Хак не видит и не слышит уже ничего. Клинок его копья дрожит и воет от жажды крови, и то, что Су-Вон все еще жив, кажется скоплением нелепых случайностей. С каждым ударом ярость усиливается, она вибрирует в костях и крови, кричит в его голове на сотни и тысячи голосов, твердит одно и то же, одно и то же: убей, убей, убей, убей! Замахнувшись, Хак не видит страха в глазах своего врага, и это сводит с ума. Да сдохни ты наконец! Спину наискось вспарывает клинок, копье вздрагивает в руках Зверя, и удар смазывается. Пошатнувшись, он не успевает бросить взгляд за плечо, как в ключицу вонзается меч. Из обступившей его темноты он выхватывает спокойные, равнодушные глаза человека, который что-то ему говорит перед тем, как замахнуться. Стиснув копьё, Зверь готов встретить удар, но вместо этого брызги крови хлещут его по лицу, как пощечина. На груди, поверх белого кимоно, расползается бурое пятно. Глаза Су-Вона быстро стекленеют, он отшатывается и успевает оглянуться, прежде чем рухнуть на землю. С трудом оторвав взгляд от быстро остывающего трупа, Хак поднимает голову. И видит её. Йона тяжело дышит, крепко сжимает окровавленный меч двумя руками и смотрит снизу вверх на убитого ею человека. Человека, который когда-то был ей дороже всех на свете.

***

Огонь сменился дымом. Битва только закончилась, но праздновать победу рано, пока стонут раненные и не похоронены убитые. Юн мечется от солдата к солдату и успел посереть от усталости, хотя все, кто стоит на ногах, помогают ему как могут. Перевязать Хака Йона вызывается сама. —Я в порядке, — хмуро говорит Зверь, стоило ей переступить порог палатки. — Лучше поспите. На вас лица нет. —Ничего не в порядке, — хмурится девушка. — Будешь противиться, позову Киджу тебя держать. С принцессы станется выполнить угрозу, поэтому Зверь неохотно стягивает хаори. Йона молча сматывает пропитанные кровью бинты, также молча обрабатывает воспаленные раны и как может туго накладывает повязки. Руки её дрожат, и Хак ловит её ладонь на своей груди и сжимает. —Я не умру. Честно. Девушка за его спиной вздрагивает. —Ты… я так испугалась… так испугалась, что… — шепчет она глухо, уткнувшись лбом в его спину. —Так испугались, что бросились в самое пекло и убили императора, — Хак улыбается уголком губ. — Вашим врагам не стоит вас пугать, принцесса. —Хак, ты идиот, — отвечает она обиженно. Он молчит, не выпускает её руку, а перед глазами до сих пор стоит её лицо, лишенное всяких эмоций. Так легко и без раздумий лишить жизни… этого человека. —Принцесса… вы… не колебались? — наконец спрашивает он. Она тяжело вздыхает ему в спину, пальцы в его ладони сжимаются. —Я думала… что никогда не смогу убить его, как бы сильно я его не ненавидела. А когда увидела… что ты можешь умереть… оно как-то само вышло. Я не жалею, Хак. Не жалею, что сделала это. —Вы сделали свой выбор, принцесса. Каким бы он ни был, вы сами приняли это решение. —Да… Ты прав... Она не торопится отбирать руку, и он пользуется моментом, легко и осторожно сжимая её пальцы. Из-за спины доносятся звуки, подозрительно напоминающие шмыганье носом, но он не станет оборачиваться и дразнить её. Не сегодня. Наконец, девушка берет себя в руки. —А ведь я сегодня защитила тебя, Хак, — голос принцессы звучит преувеличенно бодро. — Как и обещала. Она поднимается на ноги, улыбается ему. И хотя он знает, что еще долго принцессу будут мучить кошмары, сейчас нужно улыбнуться ей в ответ. А что делать с её кошмарами он придумает позже. —Да-да-да, ваш слуга обязан вам жизнью и посвятит служению вам остаток своих дней. Вы довольны, принцесса? Почему-то улыбка на её лице растворяется, и девушка отводит глаза. —Ты…не слуга… Ты… ты самый близкий… самый дорогой мне человек…— говорит она через силу, на полувдохе. — Ничем ты мне не обязан. Люблю я тебя, дурак… Йона прижимает руку к губам, будто жалея о сказанном, но слова назад не забирает, вообще больше ничего не говорит и не двигается. Хак смотрит на неё снизу вверх, и ему кажется, что вокруг все рухнуло и разбилось вдребезги, а он сидит посреди осколков мира, в котором больше нет ничего… ничего, кроме красноволосой девушки, прижавшей руку к губам. Она вскрикивает, больше удивленно, чем испуганно, когда Зверь со странным звуком утыкается лбом в её живот, ухватившись за её талию, как за опору. —Вот теперь и умирать нестрашно, — говорит он негромко, с трудом сдерживая блаженную улыбку на лице. Йона закусывает губу, и пальцы её дрожат, зарываясь в его волосы. Легко поглаживая его по голове, она немного обиженно шепчет: —Дурак. Не смей умирать.