Дым и огонь

Дым проникает повсюду. Он клубится черными вихрями, неумолимо подкрадывается и наполняет все кругом темнеющей, живой и жадной пустотой. Вокруг только дым: над головой, под ногами — повсюду, от него не укрыться, где-то в нем кричат и стонут люди, и сквозь дымовую завесу она видит их искаженные лица. Не бывает дыма без огня. Дым проникает повсюду. От него в груди тяжело и душно, он охватывает всё тело и тянет её к земле. Она бросается в темноту, но не может сдвинуться с места. Огонь уже совсем рядом, за спиной, она слышит, как горит её одежда, как тлеют волосы, как, сгорая заживо, кричит за спиной человек. Она оборачивается, и видит его, с бурым пятном на белом кимоно. Йона во сне закрывает лицо руками. Поджав ноги к груди, она старается стать как можно меньше — привычка, от которой она так и не смогла отделаться, хотя уже давно в их палатке достаточно места, чтобы вытянуться им обоим. Она спит беспокойно: все бормочет что-то и вздрагивает. Перехватив девушку поперек живота, Хак подтягивает её к груди. Кошмары. Они ей постоянно снятся. Ему — тоже. Только если ей каждый раз новые, то ему — один и тот же. Раз за разом, ночь за ночью, одно и то же видение приходит к нему во сне. Йона каждое утро просит его рассказать — ведь так станет легче. Он только отмалчивается. Чтобы раз за разом, ночь за ночью видеть, как она умирает. По позвоночнику ещё скользят капли ледяного пота, кровь тяжело толкается в висках. Прижимая девушку к животу, он не знает, кого из них пытается успокоить. В темноте палатки трудно разобрать, где остался сон, а где уже явь, и он утыкается носом в её волосы, тяжело, медленно дышит, и слушает, как дышит она. Девушка возится в его руках беспокойно, вырывается, отпихивает его, мотает головой и начинает беззвучно плакать. Он держит её только крепче. Сон обрывается тяжело, оставляя её высушенной и пустой. Медленно рассасывается душная тяжесть в груди, облегчение и страх смешиваются в живые, осознанные слезы. Прижавшись к его груди, закрытая его руками, она может позволить себе выпустить их наружу. Пока никто не видит, она будет плакать, тихо и жалобно, доверяя ему свой страх и свою слабость. Она не забудет. Она не перестанет плакать во сне, и он это знает. Знает и то, что никогда не сможет это исправить. Единственное, что ему остается — это следовать приказу. Это держать обещание. Не смей умирать. А кошмары... в конце-концов, это просто кошмары.