Vendetta

      Вейер напрягся, замерев; в мыслях Даниэля установилась непривычная тишина. Иоганн всё ещё продолжал вглядываться в сферу, когда в темноте начали проступать неясные образы. Постепенно они становились чётче, и вот он уже видел перед собой кабинет Александра и хозяина, неподвижно лежащего в кресле. Мужчина испытал целую гамму чувств, увидев тело врага в луже его собственной крови.       — Наконец-то ты мёртв, Александр. Даже жалею, что всё закончилось так быстро: я не успел насладиться этой игрой в достаточной мере. Честно говоря, я ожидал от тебя куда большей сообразительности. Ты настолько боялся потерять доверие этого юноши, что совершенно забыл о собственной безопасности. Это интересно — раньше она была для тебя важнее всего. Я бы мог поразмыслить над этой загадкой, но сейчас это уже не имеет никакого значения. А Даниэль… он всё равно умрёт. Благодаря тебе. Жаль, что ты этого не увидишь. Ты так привязался к нему. Кстати, где же он? — Иоганн оглядел пространство комнаты.       Юноши в комнате уже не было. Конечно, Иоганну было жаль его. Немного. Настолько, насколько он был способен жалеть чужих людей. Но, как бы то ни было, пришлось пожертвовать им ради высшей цели — едва ли Даниэль выберется отсюда живым. Вейер прекрасно осознавал жестокость своего поступка, но это его мало беспокоило. Главным было то, что Александр, причинивший ему столько бед, наконец мёртв. И теперь он может не опасаться за будущее своей семьи, доживая свой век.       Оторвавшись от сферы, он поспешил к Елене — мужчине не терпелось поделиться радостной новостью с супругой.

***

      Оглядевшись по сторонам, Даниэль обнаружил себя стоящим посреди тёмной залы. Он определённо видел её прежде, но сейчас что-то изменилось. Подойдя ближе, юноша коснулся стены и провёл по ней рукой. Тело сковывал неосознанный страх, но, как бы Даниэль не пытался, он не мог объяснить, что именно его породило. Внезапно что-то заставило его насторожиться. Юноша огляделся по сторонам. Не увидев ничего нового, весь обратился в слух.       Англичанин похолодел: из коридора доносились тяжёлые шаркающие шаги и рычание. Да, он бы узнал эти звуки среди миллионов других: это мог быть только Грант. Даниэль бросился к другому выходу, но стоило ему открыть дверь, как за ней возник ещё один. Он замер от неожиданности, а затем попятился в обратном направлении, надеясь, что монстр его не заметит. Он отступал, пока не упёрся спиной в стену. Собиратели неумолимо приближались, отрезая все пути к спасению. Даниэль зажмурил глаза, готовясь к удару.       Прошла минута, за ней другая, но ничего не происходило. Юноша боязливо приоткрыл глаза и тут зажмурился снова: существо, сидевшее между ним и монстрами отдалённо напоминало целурозавра верхней частью своего тела, нижняя была явно позаимствована у рыси, а передние конечности ей заменяли большие кожистые крылья. Причём животное скалилось и рычало, не давая монстрам приблизится. Даниэль не без удивления подумал, что оно словно защищает его. И действительно, тварь старалась отогнать Собирателей подальше, давая юноше возможность выйти из комнаты, чем он не преминул воспользоваться.       Даниэль мчался по тёмным коридорам не разбирая дороги. Мысли неслись с бешеной скоростью, но ни единого места, где бы он мог спрятаться от монстров, на ум не приходило. Не помня себя от страха, он добрался до своей комнаты, захлопнул дверь и огляделся в поисках укрытия. В глаза сразу бросился шкаф, вероятно, по старой памяти.       Даниэль не взялся бы ответить, сколько времени он провёл в шкафу. Снаружи не доносилось ни звука, и он, набравшись храбрости, решился выбраться из своего убежища. Ещё какое-то время он провёл, стоя у двери и чутко прислушиваясь. Но стоило ему приоткрыть дверь, как на него тут же уставились горящие зелёным огнём глаза. Зверь тихо зарычал, явно предупреждая, что не стоит выходить из комнаты. Даниэль захлопнул дверь. Ну вот и всё… Тварь не выпустит его — это наверняка одно из последних созданий Александра, более совершенное и, конечно, более преданное.       От безысходности, он лёг на кровать, переживая события последних дней вновь и вновь, чем в конец измучил себя. И незаметно для самого себя Даниэль провалился в глубокий сон.

***

      Стояла полная тишина, и он подумал, что у него лопнули барабанные перепонки. Тело словно налилось свинцом, каждая клетка болела, отчаянно хотелось пить. Он открыл глаза, но от этого ровным счётом ничего не изменилось — он по прежнему ничего не видел. Темнота и боль… Как ни странно, но на данный момент это оставило его абсолютно равнодушным. Ему не хотелось никаких чувств и никаких мыслей.       Постепенно его глаза привыкли к темноте и начали различать предметы. Параллельно со зрением возвращались чувства и эмоции. Какая боль ранит сильнее — физическая или душевная? Что лишает рассудка, немилосердно терзая, не давая передышки ни на секунду, от чего не существует спасения, и не придуманы еще чудодейственные лекарства?.. Предательство — это то чувство, которое сейчас сдавливает его сердце. Опираясь на стул, затем на стол, он кое-как поднялся и направился к умывальнику, надеясь, что холодная вода хоть немного взбодрит его.

***

      С тех пор как Иоганн воочию увидел смерть Александра, его не оставляло радостное возбуждение. Он вновь и вновь мысленно возвращался к этому, разговаривал с ним, пытаясь уязвить его, тем самым теша своё самолюбие. Однако, сегодня ему показалось этого мало: Вейеру захотелось ещё раз взглянуть на поверженного противника. Не смотря на то, что была глубокая ночь, он поднялся с постели и, закутавшись в плед, нетерпеливо направился к сфере. Комната встретила его привычными голубым светом, исходящим от артефакта. Мужчина нетерпеливо заглянул в него, предвкушая снова увидеть такую желанную его взору картину. Но тут же отпрянул от неожиданности — вместо Бренненбургского замка с его мрачными комнатами, из сферы на него смотрели глаза Агриппы.       — Я не ожидал от тебя такой глупости, мой мальчик. Разве ты не был счастлив, спрятавшись в этом мире?       — О чём вы, Учитель?       — Не подумал ли ты, мой мальчик, что Александр может оказаться хитрее и проворнее, чем ты думаешь? Нельзя недооценивать своих противников — это прямой путь к поражению.