Золотые фазаны

Шейла (мисс Клеменс, одна из наших учениц – прим. на полях В.Х.) всем вечно твердила про призраков, но я думаю, что она просто глупышка. Вернее, думала. Потому что никто никогда не принимал Шейлу всерьёз – она такая рассеянная, что даже в собственном имени может сделать описку, и у неё вечно самые грязные тетради. Девочки над ней смеются, а она огрызается в ответ, и её никто не любит. Но ко мне она почему-то расположена – может, потому, что я обычно делюсь с ней конфетами, которые мне присылают из дому, почти никто у нас не любит с белой начинкой, а ей, по-моему, всё равно. Она их и не ест – просто прячет в тумбочку, но всегда берёт, если ей предложишь. Так или иначе, она почему-то решила заговорить именно со мной – подсела вечером ко мне на кровать и таинственно зашептала: «Нелл, я знаю, где прячется призрак. В подвале, в том, где лежат всякие вещи, оставшиеся от старых владельцев дома». «Угу, очень интересно», - пробормотала я в ответ, засыпая, и, боюсь, почти пропустила мимо ушей её следующую фразу: «Сегодня я пойду туда и разоблачу призрака!». Я проснулась отчего-то среди ночи, было совсем темно. Светила полная луна, по ней скользили тени полупрозрачных облаков. Моя кровать стоит прямо напротив окна, и я некоторое время следила за мертвенно-бледным ликом луны, пока по нему не пролетело облако жутковатой формы – вроде привидения с отрубленной головой, которая медленно и зловеще отделялась от туловища. (Увы, боюсь, многие из учениц читают совершенно неподходящую литературу, хотя я и пытаюсь следить за их кругом чтения – В.Х.) Это напомнило мне про бормотание Шейлы, и я машинально повернулась к её кровати. В лунном свете я отчетливо увидела отброшенное одеяло и примятую подушку, но Шейлы там не было. Кровать была пуста! Я вскочила на ноги, ужасно испугавшись. С Шейлы станется – она же могла и впрямь пойти в подвал, стукнуться там обо что-то, разрыдаться и забыть дорогу назад. Или, может, её поймала Чичестер (зачёркнуто) мисс Чичестер (хотя на самом деле её никто так не называет, мисс Хантер), тоже приятного мало, сама всю ночь шляется по школе – видите ли, у неё бессонница, а нам нельзя. Поёжившись, я набросила на плечи халат, сунула ноги в шлёпанцы и выскользнула из спальни, стараясь никого не разбудить. Мне это удалось – только Роза перевернулась на другой бок и что-то пробормотала во сне. Почему-то мне не пришло в голову прихватить с собой свечу, уж не знаю, почему. Наверное, из-за лунного света. Но в коридоре оказалось темно, как в погребе. Надо было бы вернуться за свечкой, но я не решилась. В школе я ориентируюсь очень хорошо, и путь до лестницы, ведущий к подвалу, занял у меня даже в темноте не более пяти минут. Но здесь я заколебалась. С лестницы тянуло холодом и сыростью, ноги у меня совсем закоченели, и я подумала, что, может быть, Шейла вовсе и не пошла в подвал, а я тут мучаюсь из-за ее глупости. И тут до меня донёсся жуткий звук! Совершенно нечеловеческий вой, а потом глухие удары, словно кто-то бился об стену или пытался открыть изнутри крышку запертого сундука. На миг у меня перехватило дыхание. Призраки, о которых твердила Шейла! Вот о чем я сразу подумала! Но тут же образумилась. Что за глупости, в них верят только дети! Нет, это где-то мучается человек или животное, и ему нужно помочь. Решив так, я стала тверда, как кремень. Я вернулась в спальню, взяла свечку, вынесла её в коридор и только там зажгла (Роза опять пошевелилась, уж очень она чутко спит). Потом быстрым шагом спустилась на три пролета вниз. Всё было тихо, ужасный звук не повторялся. «Шейла,» - позвала я негромко. Тишина. Тогда я повторила свой призыв, чуточку возвысив голос – и опять услышала глухой стон. Без сомнения, он раздавался из-за двери того самого подвала, о котором твердила Шейла. Ключи от него висят тут же, на большом крюке, и подвалом редко кто пользуется, но тут меня поразило, что, ухватившись за ключ, я попала пальцами в свежее масло и даже запачкала край рукава халата. Кто-то смазал ключ (или скважину – В.Х.), прежде чем идти в подвал! Только не Шейла, уверяю вас – это было бы последнее, о чем у неё хватило бы ума подумать. Я поставила свечу на нижнюю ступеньку и, решительно вставив ключ в замок, дважды повернула его и дернула тяжелую дверь на себя. И тут мне пришлось испытать самое страшное за всю эту ночь – прямо на меня из-за двери упало человеческое тело! Тело Шейлы. Она была без сознания. Что-то подсказало мне, что звать на помощь не следует - ничего, кроме нагоняя, мы не получим (напрасно – В.Х.). Я уложила бедняжку прямо на ступеньки и, вернувшись в холл, раздобыла немного воды в одной из стоящих там китайских ваз. Вода быстро привела Шейлу в чувство, но не скажу, что она пришла в себя, потому что она была явно не в себе. «Призрак… цепи… меня похоронили заживо», - вот что она твердила. Я успокаивала её и гладила по голове; наконец, она разрыдалась, и, кажется, ей полегчало. Во всяком случае, она смогла, опираясь на мое плечо, добраться до спальни. Я уложила её в постель, вернулась к подвалу и, как могла, замела следы нашего ночного приключения. Внутрь подвала я заходить не стала, решила – посмотрю утром, когда Шейла мне всё расскажет. Но наутро у Шейлы началась лихорадка, и она проболела две недели. О причинах ее внезапной болезни я никому не рассказала. Когда Шейле стало немного лучше, я приступила к ней с расспросами, но она при упоминании о подвале или замыкалась, или твердила лишь одно – «Цепи, там цепи. Призрак меня запер». Словом, толку от неё было мало, и я решила действовать сама. Сославшись на мигрень, я не пошла вместе со всеми на прогулку к реке, решив посвятить это время исследованию подвала. Можно было, конечно, наведаться туда и ночью, но… Днём было как-то надежнее. Хотя мне еле удалось улизнуть от мисс Коуч, которая желала мне поручить что-то в кухне, раз уж я не пошла со всеми и мне «явно полегчало» (а иначе с чего я тут неприкаянно слоняюсь). С замиранием сердца я отворила тяжелую дверь. Подвал как подвал. Много пыли. Много старых ненужных вещей. Хотя… солнце пробивалось сюда сквозь небольшое окошко, и на чётких квадратах на каменном полу я увидела следы. Прошло много времени с визита Шейлы, но пыль, видимо, лежала тут таким толстым слоем, что и сейчас все было как на ладони. (Видите, мистер Холмс, ваша профессия воистину дело заразное! – В.Х.) Следов было довольно много, и они уходили вглубь подвала. Но это не были следы одного человека! Дело в том, что Шейла очень мала ростом, и у нее самая крохотная ножка во всей школе, мы вечно шутим над её туфельками. Здесь же отпечатались совершенно одинаковые форменные ботинки (Шейла потрудилась обуться, отправляясь на свою вылазку) – но одни были маленькие, а вторые – размера на три больше! Я приложила к следу свою ногу – точь-в-точь! На минуту мне стало жутко. Нет, конечно же, я не верила ни в каких призраков… Но… Значит, кто-то из учениц заманил бедную Шейлу в подвал, а потом запер её там? Жестокая шутка. Не думала, что кто-то из девочек на такое способен. Следы Шейлы, однако, поворачивали назад, к двери, возле горы каких-то коробок, а те, бОльшие, вели чуть дальше, в угол подвала. Странно, но там не было ничего. Странным мне это показалось потому, что чем дальше, тем более захламленным казалось помещение, а этот угол был пуст… как-то вызывающе. Быть может, по следам на полу я смогу понять, что тут лежало? Я нагнулась к самому полу, но увы – мне это не удалось. На полу был лишь неровный слой рыжеватой грязи, а контур исчезнувшего предмета был какой-то неясный. Вдруг в куче коробок что-то зашуршало. Я не хотела убегать, я твердила себе, что я в подвале, разумеется, совершенно одна, но ноги вынесли меня наружу прежде, чем я смогла сообразить, что я делаю. Надеюсь, это была просто мышь. Отдышавшись и заперев дверь подвала, я крепко задумалась. В том, что в подвале было живое существо, а не призрак, не было никаких сомнений. Оно и напугало бедную Шейлу. Но зачем? И что за предмет был похищен из подвала? Как я ни билась, мне ничего не приходило в голову. Следующей ночью я сравнила свои ботинки с ботинками всех остальных девочек. У шестерых был точь-в-точь тот же размер, что и у меня – у Розы, у Люси, у Эрны, у Мелани, у Пегги и у старшей из сестер Картер. Я расстроилась еще больше, когда мне в голову пришло, что, должно быть, у многих преподавательниц такой же размер, как у нас, а ботинки они носят такие же. Я некоторое время обдумывала это, но потом до меня все же дошло, что едва ли кто-то из преподавательниц стал бы пугать девочек по ночам, даже ради того, чтобы отвадить их от запрещенных прогулок по школе. Даже… наверное, даже Чичестер, мисс Чичестер не стала бы. Я не знала, как мне действовать дальше. Во всяком случае, еще пару ночей побродив по школьным коридорам и один раз чуть не нарвавшись на Чичестер, я бросила это дело. Но, наверное, я все же немного переутомилась, и один раз совсем случайно заснула на уроке латинского. Нужно ли говорить, что мисс Грин с огромным удовольствием нагрузила меня дополнительным сочинением. Это означало, что мне придется до ночи просидеть в библиотеке – режим у нас строг только тогда, когда это не касается дополнительных заданий мисс Грин. Почти все девочки уже разошлись из библиотеки, должно быть, они же и потушили свет, но я этого не заметила, потому что, наверное, задремала над учебником. Дальше началось самое страшное. Проснувшись, я не сразу сообразила, где я и который теперь час. Потом вспомнила, потянулась к свече – и… О Боже, я была в библиотеке не одна! Прямо на мозаичном полу, посреди комнаты, спиной ко мне, скорчившись, сидел человек. Женщина… Она была вся в белом, словно светилась, и у нее были длинные, тоже белые, волосы, распущенные по плечам. - Кто здесь? – воскликнула я непроизвольно. И тут женщина обернулась. Я одновременно услышала странный металлический звон (и вспомнила слова Шейлы о цепях), еще – глухой стон, и увидела ее лицо. Это было нечеловечески кошмарное лицо старухи, искаженное гримасой боли и злобы! Она протянула ко мне руки и сделала шаг вперед. Я, кажется, закричала и бросилась вон из библиотеки. На лестнице у меня подвернулась нога, я упала, но все кричала, кричала, кричала…