Социальная неловкость

      Один человек — это идеально. Два — много. А три — толпа. Но сегодня Тадаши был среди целой армии людей. Даже не трое и не четверо. Человек десять точно было. После пятого Ямагучи перестал считать, чтобы не наступил приступ паники, и он не ринулся в туалет для побега. Один раз сработало, а во второй  Тсукишима его уже не станет жалеть. Что если Тадаши не научится общаться с людьми, Тсукки это надоест, и он перестанет считать его своим другом?       Ямагучи вздохнул поглубже и решил осмотреть всех людей. На таких мероприятиях обычно все похожи друг на друга. Все серые, невзрачные, одетые в удобную по их мнению одежду, которая бы не стесняла движения. В общем, старались придать своей внешности такой вид, чтобы слиться с окружающей средой, стать как можно более незаметными. Тадаши был одним из них, поэтому все симптомы странной болезни социальной неловкости ему очень хорошо знакомы. Здесь не было ни одной девушки, чтобы не смущать тех, кто теряет дар речи перед представительницами прекрасного пола. Есть и смешанные группы, но Тадаши предпочёл чисто мужскую компанию.       Взгляд Ямагучи задержался на одном из участников семинара. В первую очередь его привлекли большие очки, перемотанные на переносице, затем волосы: причёска парня напротив отличалась от остальных слишком явно. Роскошная пышная шевелюра, чуть завивающиеся кончики. Одежда тоже выделялась. Бледно-голубой кардиган был ярким пятном среди серых и коричневых рубашек и толстовок.       Тадаши даже не заметил, что вот уже пару минут он не сводит глаз с этого парня, которого по сравнению с другими участниками можно было бы назвать модником. Если другие ещё как-то старались познакомиться друг с другом, пока не придет ведущий-психолог, то незнакомец напротив даже не поднимал головы, разглядывая носки своих ботинок. Ямагучи почувствовал что весь вспотел, а ведь он просто представил, как тот парень поднимает на него взгляд и улыбается. Но в этой группе это было практически невозможно. Искренние улыбки здесь бывают не часто, скорее улыбки а-ля «а теперь можно мне домой?».       В помещение заходит ведущий их группы — Сугавара Коуши. Тсукишима сказал, что это его знакомый, и он очень хороший специалист. Кею было трудно уговорить его заниматься в то время, когда это может позволить себе Тадаши, поэтому он предупредил его, чтобы парень больше не сбегал.       — Добрый вечер. Очень рад вас всех видеть, — с очаровательной улыбкой начал Сугавара. Он выглядел очень приятным человеком. От такого обычно не ждешь подвоха или ножа в спину. Несколько легких шуток и он уже расположил к себе людей, страдающих социофобией или просто сложностями в общении и доверии к другим.       Для начала он попросил каждого по очереди назвать свое имя. На их первом занятии вставать при этом не обязательно, ведь кто-то мог не комфортно себя чувствовать при этом, это как выступать перед большой аудиторией. Можно было даже использовать псевдоним. Но Тадаши решил воспользоваться настоящим именем. Вдруг он забудет придуманное или не будет откликаться с непривычки.       — Тоору, — скромно представился тот самый юноша в кардигане, цвет которого стал теперь любимым у Тадаши. Тоору, Тоору — повторял про себя Ямагучи. Его имя такое же милое, как и его застегнутая на все пуговицы белая рубашка.       Сугавара своим мелодичным и успокаивающим голосом попросил разбиться на пары и попробовать познакомиться поближе, рассказать напарнику свою историю, поделиться какими-нибудь проблемами.       — Так вы узнаете членов нашей группы лучше. Ведь именно этим составом мы будем ломать стены смущения и преграды неуверенности. Когда вы услышите людей с похожими проблемами и историями, вы поймете, что здесь нет врагов. Здесь такие же люди, похожие на вас, которые хотят знакомиться, общаться и заводить семью. Думаю, у вас найдется что-то общее. Это может быть что угодно: музыка, фильмы, книги, работа, какие угодно увлечения. Что же, начинайте. Я пока включу музыку, чтобы пары друг другу не мешали.       Дышать стало тяжелее, Тадаши казалось, что он вот-вот выскользнет из своей куртки от резко проступившего пота. Ведь это был такой шанс для более близкого знакомства с Тоору. Нужно действовать быстрее, или его заберёт к себе тот, кто к нему ближе. Ямагучи уставился в пол, сосчитал до восьми, чтобы успокоиться, и, когда поднял взгляд, понял, что потерял из вида Тоору. Легкий приступ паники с одной стороны, а с другой — ему будет легче общаться с другим человеком, а не с этим симпатичным парнем в перемотанных очках.       — Ты еще без напарника? — над ухом Тадаши раздался мягкий тихий голос, который принадлежал тому, кто завладел его сознанием с первого только взгляда.       — Н-нет, — залепетал Ямагучи, вцепляясь пальцами в свои брюки. — То есть да. Э, в смысле, я свободен. Ну, у меня никого нет. Черт, — он жутко нервничал и старался не смотреть на Тоору, который, к большому удивлению Ямагучи, до сих пор не забил на него и не ушел ни к кому другому. — У меня ещё нет партнёра. То есть напарника. — Тадаши с ужасом представил, что после такого мог подумать про него этот парень. Все его ответы ему казались двусмысленными, и он надеялся, что Тоору этого не заметит.       — Да, у меня тоже, — негромко произнес парень, разглядывая пуговицы на куртке Ямагучи. Он взял стул и повернул его к своему напарнику. Они сидели друг напротив друга, так близко, что коленки могли случайно соприкоснуться. Сидели и молча глазели по сторонам. Тадаши заметил, что другие уже что-то рассказывали.       «Давай же, возьми себя в руки. Такой шанс. Нельзя его упускать», — размышлял Ямагучи, дергая молнию на своей куртке.       — Нам лучше начать. Потом нужно будет поменяться партнерами, — Тоору чуть ближе склонился к Тадаши и как-то странно выделил голосом последнее слово. От него приятно пахло, и это сводило Ямагучи с ума, как и то, что их коленки все же столкнулись, а Тоору словно этого не замечал и продолжал вести себя как ни в чем не бывало.       — Да? — чуть расстроенно спросил Ямагучи. Он-то успел себе навоображать, что пройдёт с ним весь курс. — А почему ты так решил?       — Я уже бывал на подобном семинаре, — ответил Тоору. Он говорил тихо, из-за чего Тадаши пришлось перебороть своё смущение и еще немного приблизится к собеседнику. — А у тебя это первый раз?       — Н-нет, — покачал головой Ямагучи, почему-то краснея от слов Тоору. — Но я сбежал на первом занятии спустя пять минут, так что, думаю, это не считается.       — Серьезно? — его напарник удивленно вскинул брови и мягко улыбнулся, эта улыбка показалась Тадаши самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни. — Да, мой первый раз тоже прошел не так уж и гладко. Я за несколько занятий не произнес ни слова. Видимо эта группа мне не подходила, поэтому я ушел, — рассказывал Тоору, чей взгляд был прикован то к воротнику Ямагучи, то к его коленкам, иногда к подбородку, но не выше. — Сейчас будет как на свиданиях вслепую, где все ходят по кругу. Здесь нам дается на каждого минут по десять, а там за минуты две нужно успеть рассказать, что за человека ты из себя представляешь и выслушать еще другого. Был на таких?       — Н-нет, — Ямагучи снова отрицательно покачал головой. Голос его напарника завораживал, сбивая дыхание. Он был готов слушать его вечность, но он понимал, что если хочет произвести хорошее впечатление, как-то запомниться этому человеку, то нужно проявить себя. — А ты часто бывал на таких мероприятиях? Там же полно незнакомцев.       — Ну... достаточно для того, чтобы меня перестали туда пускать, — весело проговорил Тоору, но, заметив замешательство Тадаши, добавил: — Я же молчал там. Всё время, что отводилось для разговора, я тратил на бесплатные напитки. В итоге я обпивался морсом и уже не мог выслушивать последних кандидаток. Заведующие этим мероприятием стали думать, что я только ради бесплатной еды хожу.       — Да ты вроде очень общительный, ну, для местного окружения, — ответил на это Тадаши, тоже позволив себе легкую улыбку.       — Так это же не первый мой курс, — чуть слышно просмеялся Тоору, на его щеках проступил румянец, и это окончательно подняло настроение Ямагучи до конца вечера. — Знаешь, мы должны немного другие вещи обсуждать. Тебе ведь потом придется рассказывать Суга-сану как ты провел время, что узнал, с кем познакомился. И что ты скажешь? Что первый твой собеседник путешествует по подобным семинарам и его единственный прорыв — это не налегать на морс?       — Ага, это ведь интересно, — Тадаши рассматривал лицо своего Тоору, он мог это позволить, пока тот изучал молнию его куртки. Такие правильные черты, чуть припухлые губы от того, что их обладатель в волнении их все искусал, аккуратные, тонкие и такие девчачьи брови, которые он то хмурил, то вскидывал вверх, и глаза, скрытые пыльными очками в царапинах. Ямагучи хотелось их снять, но это было бы слишком грубо. Да и у него руки быстрее от дрожи отвалятся, чем он их поднесет к лицу Тоору. Между ними возникло молчание, и Тадаши решился спросить:       — А с чего ты взял, что мне нужно будет отчитываться перед Суга-саном? Это ведь не входит в курс. Или ты тоже?       — Нет. Я нет, — немного резко ответил Тоору. — Просто я видел тебя и того высокого блондина в коридоре, когда вы разговаривали с нашим психологом. Я сделал предположение и оказался прав. Тебе очень повезло.       — Ну да… Но я бы предпочел сейчас сидеть дома перед теликом, поедая тонну вредной и не полезной пищи, — вздохнул Ямагучи. Он почувствовал, что с Тоору ему общаться легче, чем с любым другим человеком, не считая Тсукки, конечно. То ли из-за того, что они оба были застенчивые, и это придавало уверенности, то ли из-за горящих внутри чувств.       — А я рад, что все-таки пришел сегодня. Познакомился с таким интересным парнем, — при последних словах Тоору поднял взгляд на лицо Тадаши. Его очки чуть сползли на переносицу, открывая теплые карие глаза. На несчастье Ямагучи в этот момент пялился на Тоору, из-за чего их взгляды встретились. Сердце перестало биться, кислорода не хватало, вот так Тадаши чуть и не умер от первой любви.       — У нас время заканчивается, — Тоору поправил очки и выпрямился на своем стуле: — Может потом еще наедине удастся пообщаться.       С каким бы усердием Хината не жал на кнопки на своем геймпаде, но уложить Тсукишиму в битве один на один у него не выходило.       — Как бы ты язык не вытаскивал, это тебе не поможет обойти меня, — с усмешкой произнес Кей, отправляя героя Хинаты в нокаут.       — Почему ты так классно играешь в игры?! Черт! Это несправедливо! — возмущался Шоё, борясь с желанием швырнуть в друга геймпадом. После такой выходки Тсукишима бы больше не пустил его к себе в гости и тем более не дал бы ему с ним поиграть. Пока Хината лицезрел злорадное выражение на лице Кея, кто-то позвонил в дверь.       — Это Ямагучи, — сказал Тсукишима, поднимаясь с дивана. — Он как раз должен вернуться со своих занятий. А ты давай дуй в ванную.       — Чего это? — Хинате эта идея явно не понравилась. — Я не хочу в туалет.       — Меня не волнует, что ты там хочешь, — Кей просто взял Хинату за руку и потащил в уборную. — Ямагучи не может нормально разговаривать при тебе. Надеюсь, что после этого курса эта проблема перестанет быть проблемой.       — Так поговорите на кухне, а я пока свои навыки в игре покачаю, — ворчал Хината, запихиваемый в ванную.       — Тебе ничто не поможет в этой игре. Хоть укачайся, — ехидно заметил Тсукишима и закрыл дверь, в которую тут же стал стучать Шоё. — Скажи спасибо, что я тебе свет оставлю включенным.       — Я все Кагеяме расскажу! — орал из-за преграды Хината.       — Ага, он вместе со мной поржет над тобой, — добавил Кей, отправившись к входной двери, чтобы впустить своего лучшего друга. Шоё к счастью утих, придумывая, что бы ему такое натворить в ванной своего пленителя.       — Привет, — поздоровался первым Тсукишима, впуская в квартиру Тадаши. Тот на удивление выглядел очень довольным и счастливым. «Неужели он опять сбежал с семинара и рад, что не пришлось общаться с толпой?» подумалось Кею, но Ямагучи слёту стал рассказывать, каким удивительным был этот вечер. Как он первым заметил Тоору, как тот к нему подошел, и как они стали общаться.       — А все остальное время мы постоянно переглядывались! — восторгался Тадаши, вспоминая образ парня в голубом кардигане. — Он в очках таких больших был, так что я не всегда понимал, куда он смотрит, но он улыбался именно тогда, когда его голова была направлена в мою сторону. Думаю, что он смотрел именно на меня.       — Я рад, что ты завел друга по гляделкам, — скептически отозвался Кей, протягивая чашку горячего чая Ямагучи, который был так взбудоражен, что даже не снял куртку, а так и уселся на диван. То, что он не видел ничего вокруг, было на пользу Тсукишиме, так как было бы не здорово, если бы он заметил дырявые кеды Хинаты, валяющиеся в коридоре.       — Ну, друг — это громко сказано, — со смущением произнес Тадаши, разглядывая мерно плавающую дольку лимона в своей чашке. — Просто знакомый с курсов.       — По тебе вижу, что хочешь стать с ним кем-то ближе, чем просто знакомым, — как всегда прохладным тоном проговорил Тсукишима. Даже горячий чай, который он так вкусно заваривал, никогда не мог растопить эту ледяную корку вокруг него. Удивительно, но именно рядом с этим человеком Тадаши, имеющий кучу страхов по части общения с людьми, очень легко нашел общий язык.       — Ну-у, другом было бы здорово, — промямлил краснеющий Тадаши, сразу вцепляясь губами в край чашки, делая вид, что он пьет чай.       — Я знаю о твоих предпочтениях, — раздраженно вздохнул Тсукишима, — и мне все равно.       Вот на этом моменте становится понятно, почему все-таки Ямагучи так легко общаться с Тсукишимой. Тот его ни за что не осуждал. Хоть он и выглядел отстранено, но всё равно беспокоился о своем друге. Ведь именно Кей записывал его на все эти курсы, выбил ему семинар и консультации у Сугавары.       — Он мне дал свой номер, — весь сияя, поделился одним из самых счастливых моментов своей жизни Тадаши.       — А теперь наберись смелости и хотя бы просто напиши ему, — посоветовал Тсукишима. — Если ты его подцепил на семинаре по борьбе с ощущением социальной неловкости, то звонков он должен бояться так же, как и ты.       Пока эти двое общались, делились новостями, Хината со скуки стал рисовать зубной пастой на зеркале портрет Тсукишимы.       — Ох, и будешь же ты меня проклинать, стирая все это, — ехидничал Шоё, злобно похихикивая. — Зато больше не запрешь меня в ванной.       Еще немного поболтав, Ямагучи заторопился на свой поезд, боясь не успеть. Он не любил ночевать не дома. У Тсукишимы ему нравилось, но ничто не сравнится с собственной постелью. Разве что постель этого красавчика в кардигане, мог бы пошутить на это Кей.       Когда Тадаши выходил из квартиры, Хината проорал ему прощание, что смутило уходившего, и он поскорее убежал, так ничего и не ответив.       — Тсукишима, ты придурок! — прорычал Шоё, когда его наконец выпустили из ванной. — И когда мы уже сможем всей компанией зависать? Без вот таких вот ролевых игр, когда ты меня прячешь или запираешь где-нибудь.       — Ролевых игр? Где ты только такой гадости набрался, — с долей прохладного удивления произнес Кей, который раз пытаясь понять, почему он дружит с этим дуралеем. — Думаю, как только он пройдет курс у Суги-сана, ему станет легче. Он сможет выносить хотя бы компанию вечно молчащего угрюмого Кагеямы. Ты хоть и мелкий, но так шумишь, как будто два человека. И, скорее всего, я ещё не скоро разрешу тебе доставать Ямагучи.       Хинате на это осталось только грозно надуть щеки и, прокричав «Я за первого игрока», ринуться в гостиную, где стояла приставка.       Тоору Ойкава после семинара тоже отправился к своему другу. Или, точнее сказать, к одному из своих друзей. Первым в списке контактов у него был забит «1Ива-чан», с единицей в начале имени, чтобы легче было найти. Позвонив ему и узнав, что он в спортбаре по крикам болельщиков на заднем плане, Ойкава мигом отправился к нему. Обычно Хаджиме зависал в одних и тех же местах, и отыскать бар, где он находился, не составило труда.       — Рад тебя видеть, — довольно промурлыкал Тоору, сев рядом с Иваидзуми за барную стойку, и отхлебнул его пива, даже не спросив разрешения.       — А я тебя нет, — огрызнулся Хаджиме. — Если хочешь пить, то закажи себе своё за.       — За твой счет я согласен, — всё с той же довольной мордашкой произнес Ойкава, таская фисташки из тарелки друга.       — Ага, щас. Я, конечно, пожалею об этом, но все же спрошу: ты чего такой довольный? И что за глупый у тебя видок? Давно ты в ботаники записался?       — Ох, ты не поверишь, где я был сегодня, — прикрыв веки, словно нежась на солнышке, проговорил Тоору.       — В ботансити? Иначе я не могу объяснить эти твои гигантские очки, — без энтузиазма предположил Иваидзуми.       — Нет, — Тоору снял очки и положил их на барную стойку. — Я записался на курс для всяких неудачников, которые и пару слов нормально связать не могут.       — Ох, мой милый неудачник, они тебе не смогут помочь, — при этих словах Иваидзуми отбил пиво от рук друга.       — Вот ты же прекрасно знаешь, что нет у меня проблем в общении с нормальными людьми, — Тоору расстегнул верхние пуговицы рубашки и наконец вздохнул с облегчением. Застегиваться до конца было невыносимо тесно.       — Тогда что ты там забыл? Знаешь, издеваться над такими людьми даже для тебя слишком гнусно.       — Я не издеваюсь там ни над кем. Это же не школа, — Тоору понял, что пиво ему просто так никто не даст, и заказал себе свое. — Я хочу подцепить там какого-нибудь неуверенного в себе девственника, чтобы растлить его.       — Ты больной на голову ублюдок, — довольно дежурным тоном проговорил Иваидзуми, уставившись на экран плазмы, висевшей над их головами, где шел волейбольный матч. — Зачем тебе это нужно? Пошел бы в гей бар и кого-нибудь там подцепил. Там больше вероятность наткнуться на гея, чем на таких семинарах.       — Это скучно, — фыркнул Ойкава. — Ты же не цепляешь девчонок в брачных агентствах. И даже если на тех курсах одни натуралы, то как только им кто-то вроде меня предложит хотя бы за руки подержаться, то они тут же превратятся в самых гейных геев, которых только свет видывал. Тепло чужих тел всем необходимо.       — Ты точно ненормальный. И почему я только с тобой дружу? — задумчиво произнес Иваидзуми, не отрывая взгляда от телевизора.       — Со мной весело, — довольно ответил на это Тоору и навалился на плечо Хаджиме.       — Мне больше нравилось, когда ты девчонок кадрил. Да и зачем тебе все эти проблемы с геями-девственниками? Лишить невинности девушку гораздо менее накладно, чем сделать это с парнем, — Иваидзуми всё-таки подвинул к Ойкаве тарелку со своими фисташками, чем очень его обрадовал.       — Эх, Ива-чан, нет в тебе ни азарта, ни романтики. Это я должен задаваться вопросом почему дружу с тобой.       — Бесплатные фисташки.       — Точно.       — Если тебе хочется попробовать с парнем, то почему бы тебе не сделать это с Куроо? — вдруг спросил Иваидзуми, даже отвлекшись от интересного матча. — Он давно к тебе клинья подбивает.       — Скучно. Да он тот еще ненормальный, смотри, как он мне губы искусал во время поцелуев, — Тоору для наглядности даже вытянул эти самые искусанные губы, демонстрируя их поморщившемуся Хаджиме.       — Так тебе кто-нибудь приглянулся на этом вечере? — Иваидзуми решил быстро переменить тему, чтобы Ойкава перестал так на него наваливаться. Все-таки делать это в спорт баре, хоть и полупустом, было не лучшей идеей.       — Был там один паренек, который глаз с меня не сводил. Приятный на вид, — спокойно ответил Тоору; В это же время Тадаши чуть ли не прыгал от радости, рассказывая о их встрече Тсукишиме. — Ничего особенного из себя не представляет, но вроде милый и не опасный. Хотя мне больше понравился его друг блондин, жаль у него нет никаких проблем. Короче, я оставил Веснушке-чану свой номер, может он и позвонит на неделе. Хотя весьма сомнительно. Ставлю сотку на то, что он скинет сообщение.       — Веснушка-чан? — нахмурившись, переспросил Иваидзуми, весь его вид так и говорил: «Что ты, мать твою, несешь, Долбокава?».       — Ага. У него лицо усыпано веснушками. Это миленько, — уголки губ Ойкавы чуть тронулись в слабой улыбке, не той ехидной или ухмыляющейся, которая обычно не сходит с его лица, а более чистой в своих намерениях. — А еще он выше тебя.       Иваидзуми ничего на это не ответил, только хорошенько врезал Ойкаве в бок, от чего тот перестал висеть на нём. Тоору знал, что Тадаши и Хаджиме практически одного роста, но позлить лишний раз своего друга ему всегда было приятно, хоть он и получал от этого пинки.