Социальная неловкость

      Прошло всего два дня, а Тадаши уже не терпелось снова встретиться с этим парнем, который смущённо передал ему бумажку со своим номером, так, чтобы никто этого не заметил кроме них двоих. Семинары проходили раз в неделю, и осталось ждать всего каких-то пять дней. Но в голове Ямагучи это звучало иначе: ещё целых пять дней.       Тсукишима знал, что Тадаши не любит общественные места, где много народа, хотя толпой он считал уже трёх-четырёх людей, так что даже в самой убогой и тихой кафешке он чувствовал себя неуютно. Часто они проводили время вместе в читальном зале библиотеки университета, в котором учится Кей, и в котором когда-то учился сам Ямагучи, но за непосещаемость был выгнан с первого курса. Но сегодня они выбрали посидеть дома у Тсукишимы, и, как он обещал, никаких «рыжих бестий» на его пороге не будет в этот день.       — Слушай, наверно мне не стоит идти на этот семинар снова, — внезапно проговорил Тадаши, уставившись на одну из вининиловых пластинок Тсукишимы, которую он сейчас мял в руках.       Друзьям вдруг захотелось послушать любимую для них двоих группу, но в конверте с ней лежала совсем другая пластинка. И так они стали искать ту самую, перерывая всё и складывая по местам. Оказалось, что были перепутаны практически все из них. Очередная шуточка от Хинаты. Первые минут двадцать, обнаружив такую неприятность, Тсукишима бухтел что-то вроде: «Мелкий пакостник, злобный гном. И почему я только позволяю ему приходить ко мне в дом?». Вот Тадаши и вызвался помочь, чтобы все разместить как положено.       — С чего вдруг такие мысли? — спросил Кей, оторвавшись от проклятий, посылаемых на голову Хинаты. — Ты же говорил, что встретил там парня, с которым не против подружиться. Это большой шаг, на который, я думал, ты решился. Почему вдруг струсил?       — Я не трушу, — промямлил Тадаши, разглядывая завитушки на голове негритянки с обложки.       — Именно трусишь. Ты снова сбегаешь. Все из-за этого парня, который тебе понравился? Тогда тем более глупо не идти. — Тсукишима сидел на диване и перебирал пластинки, некоторые стоило бы отдать кому-нибудь, не все из этого он уже слушает. Где бы теперь найти человека, у которого есть проигрыватель для старых виниловых пластинок?       — Я бы хотел с ним увидеться, но вдруг он поймет, какой я придурок, и не захочет со мной общаться? — паниковал Тадаши, размахивая обложкой. — Я не вынесу ходить с ним на эти курсы, зная, что он меня презирает!       — Успокойся. Никто тебя еще не презирает, — со свойственной ему прохладой, ответил на это Кей. — Ты с ним болтал десять минут, и он дал тебе свой номер. Если он ходит к Суге-сану, то тоже испытывает трудности в общении с людьми. Почему бы тебе ему не написать? Думаю, что давая тебе номер, он рассчитывал, что ты все-таки попытаешься с ним связаться.       — Может ты прав, — вздохнул Тадаши и перестал с таким усердием сжимать пластинку.       — Ты пока сочини текст, а я сделаю нам чай, — Тсукишима ободрительно взъерошил Ямагучи волосы и ушел на кухню, зная, что тот долго провозится даже с обычным «Привет. Как дела?».       «Привет… Нет, слишком просто. Добрый день. А если он прочитает вечером? — размышлял Тадаши, то вбивая слова, то стирая их из сообщения. — Доброго времени суток. Нет, слишком официально. Может написать на английском? Hi! Как-то тупо. Лучше вернусь к обычному привет. Так. Что дальше? Спрашивать как дела слишком тухло. Привет. Я не сплю уже две ночи подряд, все думаю о тебе. Ты чертовски красив в этом своем кардигане. Нет! Точно нет! Так, для начала оставим это — Привет. Это Тадаши. Может добавить про то, помнит ли он меня?»       — Уже активно переписываешься с ним? — поинтересовался Тсукишима, вернувшийся с двумя чашками чая. Он заранее знал ответ, но все равно решил задать этот вопрос.       — Пока нет. Не могу никак составить текст сообщения, — проныл Тадаши, тупо пялясь в экран мобильника.       — Дай-ка посмотрю, — Кей садится рядом и, поставив чашки с чаем на журнальный столик, заваленный пластинками и кассетами, берёт из рук друга телефон.       «Привет. Это Тадаши с курсов. Поболтаем?» — вот то, что написал Ямагучи и не успел пока это стереть.       — Отлично. Отправить, — говорит Тсукишима и с легкостью нажимает на «ок».       — Тсукки! — на всю квартиру раздался душераздирающий вопль Ямагучи, вцепившегося в запястье Кея. — Зачем?! Он теперь точно меня за придурка примет!       — Будешь себя так и дальше вести, то точно примет, а вместе с ним и я, — отрезал Кей, возвращая телефон его владельцу в дрожащие руки.       ***       В это время Ойкава обедал со своими друзьями в одной из шумных пиццерий торгового центра, по магазинам которого он протаскал своего близкого друга Иваидзуми в поисках «ботанских» шмоток. Не мог же он заявиться на эти курсы в одном и том же. «Мог», — сказал ему тогда на это Хаджиме, добавив, что неуверенные в себе скромняги так и делают обычно.       После долгого шоппинга они засели в пиццерии, и к ним присоединились их друзья — Макки и Маттсун. «Давай в этот раз без Куроо. Его внимание к моей персоне в дневное время суток не допустимо», — закапризничал Ойкава, и Хаджиме пришлось согласиться. Где Куроо, там Бокуто, а где Бокуто, Куроо и Ойкава, там шум, гам, проблемы, и вот они уже в полицейском участке дают показания.       Хаджиме жаловался друзьям на Ойкаву, пока тот пытался поймать бесплатный вай-фай в кафешке. Маттсун и Макки не прониклись бедой Иваидзуми и после фразы: «Да я даже со своей девушкой по магазинам не хожу!», разразились смехом. И оба были рады, что пропустили поворот, ведущий к городу с громким названием «Лучший друг Ойкавы Тоору».       — Я выиграл сотку, — внезапно посреди оживленного разговора произносит Тоору, привлекая к себе внимание.       — Вы еще и лотерейные билеты успели купить? — поинтересовался Иссей, поглощая свой кусок пиццы.       — Он мне написал, — с довольной мордашкой Ойкава принялся сочинять ответ для Тадаши, у него это много времени не заняло. «Привет! Я рад, что ты мне написал. Знаешь, по смс ведь гораздо легче разговаривать, поэтому с удовольствием поболтаю с тобой», — за секунды ответ был написан и отправлен.       — Кто? — Ханамаки тоже решил проявить каплю интереса.       — Парень с курсов по преодолению социофобии, или чем они там больны, — сообщил Тоору, не отрываясь от экрана телефона. Маттсун приподнял брови в вопрошающем жесте, обращенном к Хаджиме, означающим: «Объяснишь, что за дурь он несет?».       — Ойкава решил подцепить девственника-ботаника и не нашел лучшего места, как курсы, на которых вселяют таким людям уверенность. Он там дал свой номер кому-то, — рассказал Иваидзуми, вытянув гудевшие ноги от беготни с Тоору по торговому центру, и развалился на диванчике.       — Я зову его Веснушка-чан, — Ойкава поднял голову от телефона и озарил всех своей сверкающей улыбкой. — Мило, да?       — Я думал, что у тебя с Куроо бурный роман, — подавляя смешок, произнес Ханамаки. — Вы же все время зажимаетесь в темных углах любого бара, в который мы заходим.       — Вот еще, — брезгливо вытащив язык, проворчал Тоору. — И это он меня туда затаскивает, когда я пьян в драбадан. Смотри, что этот клыкастый засранец мне оставил, — Ойкава перевалился через стол к Такахиро, отворачивая ворот рубашки, чтобы показать укус на шее. — Пользуется моментом, когда алкоголь снижает мою чувствительность к боли.       ***       — Тсукки! — заорал на всю квартиру Ямагучи, когда пришел ответ от Тоору. — Он готов поболтать, но я не представляю о чем!       — О чём угодно, — сухо ответил Кей, наслаждаясь своим чаем. Он не понимал, чего его друг так нервничает из-за простой переписки по телефону. Он же не один на один с тем парнем сидит. Можно было быть и поувереннее в себе.       — Но, — замешкался Тадаши, — я не знаю, что его интересует. Всё, что я понял из нашего с ним разговора, так это то, что он любит морс! Тсукки, а о чем бы ты болтал?       — Ни о чем. Мне обычно везет на людей, которых заткнуть невозможно. Они сами находят, что сказать, — Кей сразу вспомнил Хинату, лепечущего про свои новые ушибы, мультики, только что вышедшие в кинотеатрах, глупое утреннее шоу или какие хлопья он ел на завтрак. С Кагеямой они обсуждали в основном дела. Их объединяет общее занятие в отличие от Тадаши и его знакомого, которые сходны в своей социофобии и неуверенности в себе, но вряд ли это будет хорошей темой для непринужденной беседы.       — Мне нужно хоть что-нибудь, — Ямагучи рассматривал комнату, ища ответ на свой запрос. — Что-то вроде погоды, но не так скучно.       Пока Тадаши размышлял, Тсукишима заметил интересную пластинку на столе, среди кучи еще не расфосованных по местам, и решил ее поставить в проигрыватель. Может, Тадаши от такой музыки расслабится и напишет уже этому своему приятелю по переписке.       — Музыка! — довольно воскликнул Ямагучи, как только по комнате расплылась звучная мелодия. — Спасибо, Тсукки!       ***       — И как же они общаются, если у них проблемы с другими людьми? — не унимался Маттсун, совершенно не понимая смысла в курсах подобных тому, на какой записался Ойкава.       — Как-то да общаются, — рассеянно ответил на это Тоору, снова незаметно бросая взгляд на экран мобильного. Прошло уже столько времени, а его сокурсник ему до сих пор не ответил. — Некоторые просто пялились на меня, заикались, пытаясь выдавить хоть что-нибудь. Один сразу реветь почему-то начал и, чтобы этот психолог к нам не подошел, мне пришлось утешать ту детину. Он был раза в три больше и шире меня. Это было довольно занудно. Веснушка-чан оказался самым разговорчивым из всех. Пожалуй, если бы не он, то я бы пожалел, что трачу субботний вечер на подобное занятие.       — Веснушчатый ботаник с комплексами — звучит горячо. Так тебе он приглянулся? , — с ухмылочкой, заигрывающе поиграв бровями, спросил Макки.       — Мне он не приглянулся, — недовольно фыркнул Ойкава. — Просто он оказался самым адекватным из той компании. И я подумал, а почему бы не совратить его?       — Что же ты тогда все время в телефон пялишься? Ждешь, когда он своими дрожащими пальцами наберет тебе ответ? — подхватил веселье Иссей, присоединяясь в ухмылочках к Ханамаки.       — У меня и без него есть от кого ждать сообщений. Идите в задницу. — Ойкава откинулся на спинку диванчика и уткнулся в телефон. Как раз в этот момент приходит ответ от Тадаши. Маттсун и Макки были слишком заняты подшучиванием и придумыванием нового прозвища для Веснушки, что не заметили, как расширился взгляд Тоору, когда он открыл сообщение, с детской радостью обнаружив от кого оно. А вот от Иваидзуми это не скрылось, и тяжко вздохнув он подумал: «Ох, и вляпаешься же ты, дубина».       — Что он написал? — спросил Хаджиме, видя, как Тоору надул губы в задумчивости, не решаясь набрать ответ.       — Ого! Неужели Ботандзилла ответил не на следующий день, всю ночь придумывая, что сказать! — с наигранным удивлением провозгласил Макки.       — Вот ни капли не смешно. И с чего вы взяли, что он ботаник? Я без понятия как он учится и учится ли вообще, — Ойкава без энтузиазма поднял голову, наконец оторвавшись от экрана мобильного. — Еще пошушукайтесь и придумайте что поинтереснее.       — А никто и не шутит, — спокойно ответил Иссей, отпивая из бутылки свой напиток. — Так что там? Мы тоже хотим участвовать в твоём социальном эксперименте.       — «Какую музыку ты любишь? У меня здесь целая уйма винила, может наткнусь на что-нибудь в твоем вкусе», — прочитал Тоору, хмуря брови.       Он представил всю эту картину, как Тадаши в своей безвкусной куртке стоит среди прилавков с пластинками и кассетами, хранящими в себе завораживающую музыку прошлого, в каком-нибудь старом магазинчике, над входной дверью которого косо висит мерцающая вывеска. Как он своими тонкими пальцами перебирает хиты прошлых лет и глупо улыбается, думая о нем, о Тоору. От неоновой вывески веснушки на его щеках кажутся подобными маленьким огонькам гирлянды. И Ойкава отдаленно понимает, что не такой он и стремный для забитого девственника.       — Винил? Из какого он века? — в недоумении спросил Ханамаки, возвращая мечтателя обратно в шумный торговый центр.       — А по-моему звучит довольно круто, — Иваидзуми заглянул в телефон Ойкавы, чтобы убедиться, что тот точно ничего не напутал. Все-таки они говорили про неловкого тихоню, а с ними крутые вещи не совместимы. — И что ты ответишь тому, кто слушает грампластинки? Что любишь дабстеп и клубняк?       — Что?! Нет! — резко выпалил Тоору, стыдясь того, что Хаджиме попал в точку о его музыкальных предпочтениях. — Мне нужно отыгрывать роль застенчивого интеллигента. Что они там обычно слушают?       — Ты же в школе тащился по джазу, — подхватил Иссей. — Это тоже из разряда «Я весь такой необычный, слушаю клевую музыку».       Ребята решили, что джаз, как любимая музыка, будет достойным ответом, и все вместе сочинили сообщение для Тадаши, который и не подозревал, что теперь он переписывается не только с Тоору, но и с его друзьями.