Социальная неловкость

      Квартира, арендованная Ямагучи, не могла похвастаться просторными комнатами. Но в спальне, на удивление Тоору, стояла обычная кровать, хоть и немного узкая для двоих. В какой-то момент это стало преимуществом. Казалось, что теснота помещения ещё больше сближала.       Ойкава лежал на боку, закинув ногу на бедро Тадаши. Он рассматривал его до сих пор горящее маковым цветом лицо. Из освещения был лишь уличный фонарь, бьющий за полупрозрачную шторку, которую наспех задернул Тадаши, увлекаемый поцелуями Ойкавы.       Подушка была всего одна. Поэтому ребятам пришлось делить ее между собой. Из-за этого их лица находились совсем рядом. Раньше бы Ямагучи давно спрятал голову в подушку, прячась от Тоору, если бы не то, что произошло между ними всего минут десять назад. Теперь он наоборот не хочет даже моргать, боясь, что все это может исчезнуть.       Тихо прошуршав одеялом, Тадаши касается ладони Ойкавы и переплетает их пальцы. За окном периодически слышно проезжающие машины. Где-то над ухом раздается еле заметное тиканье наручных часов, спешно брошенных на тумбочку. Тоору прикусывает губу.       У Тадаши успевает возникнуть водоворот мыслей, в которых он ищет причину этого жеста. Первой идеей, конечно, было то, что Ойкава нервничает или переживает. Но спустя пару секунд Тоору утыкается носом в подушку, пахнущую хозяином квартиры (Тадаши не ожидал продолжения свидания в своей спальне, вот и не менял постельное белье), и приглушенно смеется.       — Т-тоору, — неуверенно позвал его Ямагучи. Он уже вообразил себе нервный смех, ведь с самим Тадаши такое бывало. — Что-то…       — Хах, да, — Ойкава приподнимает на него взгляд. — Мы уже минут пятнадцать молча смотрим друг на друга.       — Ох, а это плохо? — Тадаши хотел отпустить руку Тоору, но тот его удержал.       — Нет, с чего бы? — с улыбкой ответил Ойкава. — Но, если ты хочешь что-то сказать, сейчас самое время, а то я скоро усну. Ты меня вымотал.       — Прости…       — Дурак что-ли? — Тоору нахмурился. — Сейчас как пну за такие извинения. Тадаши уставился на него широко распахнутыми глазами.       — Это ведь наоборот хорошо, — Ойкава снова улыбнулся. Хотя эта улыбка больше напоминала его привычные ухмылки, которые он дарил Куроо, когда заигрывал с ним. — Значит, ты смог меня удовлет…       — А-а-а, Тоору! — вскрикивает Тадаши и прикрывает рот Ойкавы ладонью. — Не произноси такое в слух.       — Тадаши, — Ойкава опускает его руку от своего лица, — по сравнению с тем, что я выкрикивал ранее, это самое обычное слово.       Ямагучи покраснел ещё гуще. В голове сразу возник образ Ойкавы, его выгнувшейся спины, подрагивающих пальцев, цепляющихся за простыни. И всё это сопровождалось сначала прерывистым полушепотом, а потом его слова становились всё громче и громче.       — Тадаши! — сквозь воспоминания вдруг прогремел голос реального Ойкавы. — Не стыдно? У тебя все на лице ведь написано.       — Что… я, — перепугался Ямагучи. Ему показалось, что Ойкава из-за его поведения сейчас встанет и уйдет. Он ведь толком не мог ничего нормально сказать. Какие-то междометия и короткие фразы. В тоже время речь Тоору была плавной и уверенной. Словно все произошедшее лишило его неловкости и смущения.       — Да, ты, — с ухмылочкой пролепетал Ойкава. — Всякие пошлости думаешь в то время, когда я здесь.       — Ох, п-прости, — снова извинился Ямагучи.       «Ну что за дурачок», — мелькает в голове Ойкавы. Он взобрался сверху на бедра Тадаши, стиснув зубы от неприятных ощущений, возникших ниже пояса. Ладонями Тоору провел ему по груди, вызывая за своими касаниями мурашки. Краснота щек Ямагучи перешла на шею.       — Извиняться ты должен только за то, что не воплощаешь свои мысли в жизнь, — произнес Тоору, чуть задрав нос.       «Он ведет себя как-то иначе. Может, это и есть тот Тоору, которого я так хотел разглядеть за маской вежливости? Суга-сан был прав насчет открывания дверей», — Тадаши дрожащей рукой провел Ойкаве по голой коленке, ведя ладонь выше к бедрам, на которых виднелись следы от поцелуев. Тоору опустил голову с румяными щеками и ссутулился, чтобы Ямагучи не увидел, как простым движением смог его смутить. В теле сразу отзывалась память о произошедшем совсем недавно.       Приподнявшись, Ямагучи поцеловал Ойкаву в губы. Легкий и невинный поцелуй, но от него у Тоору закружилась голова. Весь этот вечер, вся ночь — ни на что не похожи. Словно вырезанный кадр из фильма вставили в жизнь Ойкавы. Завтра он проснётся, наденет несвежую уже одежду и выйдет из этой квартирки словно ничего и не произошло.       — Тадаши, — шепотом зовет Ойкава, — ты хочешь еще?       — М-м, — промямлил Ямагучи, упираясь лбом в грудь Тоору. — Конечно, я ведь тебя… очень… Но сегодня, наверно, больше не стоит этого делать.       — Это еще почему? — озадачено поинтересовался Ойкава, запуская пальцы в волосы на затылке Тадаши.       — Ну, ты, то есть я, я сделал тебе больно, — заплетающимся языком проговорил Ямагучи и обнял Тоору за талию. — Ведь не сразу все получилось. Прости… — он зажмурился. Ему сказали не извиняться, но Тадаши ничего не мог с собой поделать. Когда он услышал вскрик боли, то чуть не бросил все это занятие с замеревшим сердцем. Но Тоору попросил его не останавливаться.       — И почему ты такой добрый, — вздохнул Ойкава и поцеловал Тадаши в макушку. — Иногда нужно быть эгоистом, — он повалил его обратно на кровать и устроился сверху, положив подбородок на руку, чтобы смотреть на Ямагучи. — Я вот повел себя сегодня как полный засранец. А ты со своей добротой пошёл у меня на поводу. Так нельзя.       — Но я ведь нисколько не жалею, что мы сделали так, как сказал ты, — Тадаши смущенно улыбнулся. — И это не было эгоистично. Мы оба этого хотели. Хоть я и говорил, что надо подождать. Просто… я… ты у меня…       — Первый, — закончил за него Тоору, с лица которого не сходила улыбка. Эта мысль не давала ему покоя. Не то, чтобы он раньше думал, что у Ямагучи кто-то мог быть, но узнать это из его уст было вдвойне приятно.       — Да, — Тадаши не знал, куда ему деться от этого довольного прищура Ойкавы, направленного прямо на него.       — Что ты дрожишь весь? Ты ведь тоже знаешь, что до тебя у меня не было парней, — Тоору положил голову ему на грудь и прикрыл глаза. Мягкие волосы приятно защекотали Ямагучи. Он медленно приподнял руку и погладил Ойкаву, отчего тот довольно промурчал.       — Я люблю тебя, — едва слышно произнес Тадаши, любуясь тем, с кем совсем недавно даже заговорить боялся.       — Угу, и я, — сонно пробормотал Ойкава в ответ.       Душ в чужой квартире, совместный завтрак, заботливо приготовленный кем-то другим, глупые шутки за столом, похищение еды из чужой тарелки, легкие поцелуи и случайные касания. Тоору уже и забыл каково это быть в отношениях. Тадаши же наоборот приобретал в этом деле опыт. Он не подозревал, что всё, что сейчас происходит между ними — давно отрепетированный сценарий Ойкавы. Разве что меняются блюда, шутки и люди.       Несмотря на притёртость сюжета, Тоору ловил каждый момент. Он наконец-то нашел второго главного героя, с которым ему бы хотелось дойти до финала. Хотя он прекрасно осознавал, что как только выйдет за пределы этой халупы, то всё волшебство пропадет, и он останется с тыквой вместо сердца. Из-за этого он злился и не заметил, как иногда выходил из роли. С его стороны всё было привычно, но вот Тадаши периодически стал попадать под кислотный дождь из словечек Ойкавы.       — Ты уверен, что тебя не нужно провожать? — почесав затылок, спросил Ямагучи. Он цеплялся за любую возможность провести с Тоору еще хоть пару минут.       — Да, — ответил Ойкава, накидывая пальто на плечи. — Меня подвезет друг.       — Это тот же друг, у которого в прошлый раз сломалась машина? — Тадаши нахмурился. Внутри клокотала ревность ко всем ему незнакомым личностям, которые были близки с Ойкавой. А этот друг ему особенно не нравился. Однажды он уже подвел его Тоору. И при всех своих чувствах Ямагучи не догадывался, что невзлюбил бы Куроо еще сильнее, если бы знал, что тот Ойкаву обычно не только подвозит.       — Нет, — отрезал Тоору. — Это другой друг.       «Просить Куроо меня забрать из дома человека, с которым я только что переспал, было бы совсем по-свински. Даже я это понимаю».       — У тебя много друзей. Это здорово, — Тадаши отвел взгляд.       — Думаешь? Что-то весь твой вид не говорит, что это так уж здорово. Не для тебя, да? — подколол его Ойкава.       Ямагучи поднимает на Тоору перепуганные глаза. Тот слишком хорошо его читал. Тадаши пытался что-то сказать, но стоял всё также как вкопанный, заламывая руки. Неожиданные капли яда с языка Ойкавы парализовали его. Тон, с которым он это говорил, полуприкрытый взгляд, брошенный сквозь Тадаши, словно намертво прибили его к полу, пробивая гвоздями ступни.       Как Ямагучи и хотел, Ойкава раскрыл свою душу перед ним, впустил в свой мир. Но для него стало неожиданностью то, на что он наткнулся. В какие-то моменты Тоору становился слишком милым и обаятельным. Казалось странным, что такой красивый человек мог забыть в постели Тадаши. А иногда Тоору огрызался, язвил и слишком по-черному шутил. И все это проявилось за одно утро. Сам же Ойкава, казалось, не замечает в своем поведении никаких изменений. Так, если бы он всегда вёл себя подобным образом.       — Ревновать — это нормально, — закатывая глаза, сказал Тоору. — У тебя вот фотки долговязого блондина по всей квартире разбросаны. То ты с ним в обнимку, то просто какие-то его отдельные снимки. Как фанат, честное слово.       Тадаши покраснел. Никогда он свою дружбу с Тсукки как фанатизм не рассматривал. Кей всегда был для него близким и родным человеком, на которого можно было положиться в трудный час. Пусть и не сразу между ними возникла такая связь. Поэтому он не придавал какого-то странного значения горе фотоснимков с изображениями Тсукки в своей квартире.       — Я понимаю, что он твой друг, — продолжил Ойкава, заметив возникшую паузу, — поэтому стараюсь сильно не ревновать.       — А ты ревнуешь? — Тадаши вытер вспотевшие ладони о штаны. От мысли, что его не просто кто-то ревнует, а именно Тоору, сердце стремилось вырваться из гортани. Все колкости и кислые шутки, прозвучавшие сегодня из уст Ойкавы, сразу забылись.       — Немного, — ответил Тоору. На самом деле Тсукишима его раздражал. С одного взгляда на этого человека Ойкава понял, что он из себя представляет. Высокий, но не сутулится. Одежда известных брендов, которые любит и сам Ойкава. Уверенный и колючий взгляд из-под холодных очков. С такой личностью Тоору сыграл бы в другую игру, нежели с Ямагучи. Если Тадаши хотелось соблазнить, то Тсукишиму сломать.       С глуповатой улыбкой Ямагучи поглядывал на Ойкаву, застывшего на первой пуговице пальто, которую он так и не застегнул. Тадаши любят, ревнуют и обнимают. Больше ничего и не надо. Снова возвращается мысль, что отпускать Тоору он не хочет. Все-таки придется ему перебороть себя и выучиться на права, чтобы самому везде возить своего любимого.       — Так и будем стоять? — обратился к нему Ойкава, убрав руки от пуговиц. — Бесишь своей нерешительностью, — огрызнулся он и притянул к себе Тадаши. — Вместо того, чтобы о всякой фигне думать, лучше бы поцеловал меня.       Ямагучи не успел одуматься, как запустил руки в расстегнутое пальто, чтобы обнять Ойкаву и прижать к себе. Первый поцелуй смазанный и неловкий прошелся по бледной щеке. Следующие осыпали все лицо и задержались на губах. Тоору крепко сцепил руки за спиной Ямагучи и чуть подогнул колени, заваливаясь на него. Тадаши устоял на ногах только благодаря тому, что врезался в стенку за собой.       Поцелуй был жадным и резким. От такого у Тадаши мутилось в голове. Чувствуя, как к нему прижимается Тоору, он набирался уверенности и все больше перехватывал инициативу поцелуя, смягчая грубые движения партнера. Когда на секунды поцелуй прерывался, Ойкава шептал в губы имя Тадаши.       «Ненавижу тебя, — думал во время поцелуя Тоору. — Это был мой ход, а ты своим „Тоже“ все испортил. Это только я должен был подцепить тебя на крючок. В какой чертов момент я успел ответно увязнуть в тебе? Ненавижу».       Несмотря на такие мысли, Ойкава всё больше распалялся, поддаваясь на ласку Тадаши. Он уже собирался скинуть с плеч пальто, чтобы затянуть Ямагучи обратно в крошечную спальню, как из кармана раздалась телефонная трель. Она прозвучала подобно голосу разума, и Тоору отпустил Ямагучи, чтобы поправить на себе одежду и ответить на звонок.       Звонившим был Иваидзуми, который орал на Ойкаву за то, что тот до сих пор не спустил свой тощий зад на улицу. Ответом было только: «Уже иду». Тоору сбросил звонок и с улыбкой посмотрел на разлохмаченного Тадаши.       — Ну, пока, — сказал Ойкава, застегнув уже эти надоедливые пуговицы.       — Ага. Увидимся в субботу, — ответил Ямагучи. Ему показалось, что Тоору чем-то обеспокоен. Целый день он был сам не свой. А теперь этот требовательный поцелуй. Набрав побольше воздуха в грудь, он добавил: — Я люблю тебя, — ему казалось, что эти слова могут рассеять любые тучи. Хотя именно после них Ойкава бледнел еще больше.       — Не произноси это так часто, — с улыбкой проговорил Тоору. — Все. Мне пора бежать. А то мой друг скоро сам сюда поднимется, чтобы забрать меня.       Так и оставив признание Ямагучи без ответа, Ойкава вышел из квартиры. У подъезда его ждал Иваидзуми на своей старенькой тайоте. Не красная иномарка Куроо, конечно, но как средство передвижения тоже сгодится.       — Ну? — вместо приветствия произнес Хаджиме. Чуть сгорбившись, он сидел, вцепившись в руль, и хмуро смотрел перед собой. — Ты совсем обалдел? Я тебя почти час жду. Тут такой райончик, что за это время мне могли скрутить шины, пока я бы все еще сидел в автомобиле.       — Не вредничай, Ива-чан, — ответил на это Ойкава, застегивая ремень безопасности. — Знаешь, я думал, что почувствую больше… м, удовольствия от осознания содеянного. Но как-то мне не очень.       — Потому что ты идиот, — просто сказал Иваидзуми, выезжая из двора.       — Как грубо, Ива-чан! Я тут страдаю! — с долей игривости отреагировал Ойкава. Всё-таки Хаджиме помогал ему даже одним своим видом справиться с эмоциональными неприятностями. У Тадаши был долговязый блондин, а у Ойкавы его Ива-чан.       — Ты страдаешь по собственной тупости.       — Кажется, — Ойкава закрыл лицо руками и опустил голову к коленям, — я действительно влюбился. Моя игра ударила по мне же.       — Кажется? Тебе только кажется? — передразнил его Иваидзуми. — Тогда ты точно идиот. Ты втюрился в этого веснушку еще в первый же день встречи с ним.       — Что-о?! — протянул Тоору, поднимая зарумянившееся лицо на друга. — С чего бы это? Он не какой-нибудь ослепительный красавчик, чтобы влюбиться в него с первого взгляда.       — Так ты же и не на внешность повелся, — спокойно произнес Иваидзуми, не сводя взгляда с дороги. — В тот вечер, когда ты с ним только познакомился, то жутко довольный приперся ко мне. И не такая твоя довольность как обычно, типа «смотрите какой я», а что-то другое. Черт его разберет. Да и потом. Ты вел свой социальный эксперимент, а я свой.       — Что?! — только это и смог выдать Ойкава. Он взялся за горящие щеки и уставился перед собой. Пошел первый снег, но он совсем не обратил на это внимание. Только еще больше углублялся в мысли, пытаясь собрать их хоть во что-то благоразумное.       — Я наблюдал за тем, как ты влюбляешься все больше и больше.       — Ива-чан! Ты просто ужасен, — Тоору со стоном откинулся на спинку кресла. — Как ты вообще мог это видеть?       — Серьезно? — со смешком фыркнул Хаджиме. — Я тебя слишком хорошо знаю. Так что заметил все изменения. Сам подумай. Ты ждал любую смс от него, не разрешал Маттсуну и Макки играть с твоей игрушкой слишком много, ты считал дни, когда сможешь заявиться на эти курсы, чтобы повидаться с ним, ты начал читать книги, которые он тебе посоветовал. Помнишь, как ты мне красочно описывал ваш первый поцелуй? Точно школьник. Светился весь от счастья, что хоть очки солнцезащитные надевай. А еще ты бросил Куроо со стояком в своей спальне, — последние слова вызвали смех у Иваидзуми. Как ему попеременно названивали оба этих фрукта, жалуясь друг на друга, он не забудет.       Ойкава же от последнего замечания чуть не сгорел со стыда. В машине даже печку не надо было включать, жар от лица Тоору согревал куда лучше.       — Чего притих? Что делать теперь будешь? — после недолгого молчания спросил Иваидзуми.       — Не знаю…