Горячие точки

Я открыл глаза. Вообще-то коротенький глагол «открыл» совершенно не передает того почти немыслимого усилия, которое мне пришлось совершить, чтобы все-таки заставить разлепиться чугунные веки и сфокусировать взгляд на окружавших меня предметах: ощущения были такие, словно я в гордом одиночестве ворочал какой-нибудь давным-давно заржавевший механизм громадных подъемных ворот. Но я, хвала Магистрам, уже вполне привык временами становиться самым героическим героем во всех окрестных Мирах и потому справился даже с этой непосильной задачей. Не с первого раза, но справился. Надо сказать, очень вовремя: в поле моего зрения как раз появилось встревоженное лицо Лонли-Локли. Насколько, конечно, его физиономия вообще способна выражать эмоции: чуть плотнее сжатые губы, немного резче обозначившаяся складка между бровей. И чрезвычайно внимательный, тяжелый, словно бы прощупывающий меня изнутри взгляд. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, будто пытаясь увериться, что видим именно тех, кого видим, потом я протянул руку и осторожно коснулся его переносицы. Чуть надавил и провел пальцем вверх ко лбу, словно пытался разгладить пресловутую складку. Мне показалось, что этот жест Шурфа изрядно удивил, но честное слово, мне было совершенно не до этого. - Как ты себя чувствуешь? Вопрос мы умудрились задать одновременно и даже с одинаковой интонацией, а вот среагировали на такую синхронность, разумеется, совершенно противоположно: Лонли-Локли смерил меня укоризненным взглядом и покачал головой, а я рассмеялся, тут же, впрочем, об этом пожалев. Откровенно говоря, ощущал я себя препаршиво: все мышцы ныли, а в голове клубился липкий, мешавший соображать туман. В таких ситуациях принято говорить «будто вагоны разгружал», но что-то мне подсказывало, что в моем случае вагоны были бы меньшей из бед. В конце концов, их содержимое, если уж его приспичило куда-то перетащить, и в пригоршню можно спрятать. - Со мной, разумеется, все в полном порядке, - услышал я спокойный голос Шурфа. - Если не принимать во внимание тот момент, что я все еще полагаю себя в определенной мере ответственным за тебя в этом Мире, а ты, судя по всему, умудрился влипнуть в очередную историю за ту пару часов, что я провел в ванной. - В ванной? Только тут я сообразил, что вообще-то не лежу на ставшем уже привычным при пробуждении песке и не упираюсь бессмысленным взором в красноватое небо. Надо мной тонули в едва наметившихся сумерках узоры сводчатого потолка, а под спиной явно ощущалось что-то мягкое, но неровное. Подумав еще немного, я пришел к выводу, что это многочисленные подушки уладаса, которые я по давней привычке подгреб во сне под себя. Во сне?.. - Так. Я заставил себя все же переменить положение в пространстве и сел. Оказалось, что это была не худшая идея — во всяком случае, теперь мне было гораздо удобнее разговаривать. Шурф терпеливо ждал, пока я устроюсь, смирившись, видимо, с мыслью, что сейчас меня проще убить, чем заставить соображать хоть чуточку быстрее. - Скажи-ка мне, дружище, - наконец проникновенно начал я после того, как в моей руке оказалась зажженная сигарета, и первая порция дыма окутала легкие изнутри. - Тебя случаем не тянет поболтать с халифом? Шурф помолчал несколько секунд — надо думать, добросовестно прислушивался к собственным ощущениям, - затем качнул головой. - Очень хорошо, - продолжил я прежде, чем он успел что-либо сказать. - А прогуляться в общий транс с какими-нибудь местными медиумами? - Это не входило в мои планы, но... - А расскажи-ка мне, в каком Ордене состоял некто Мешта Мархун? - снова перебил его я, чувствуя, как дрожащие губы расползаются в кривом подобии усмешки, а внутри поднимается, клокоча, самая настоящая истерика, грозясь затянуть меня в мутную свою глубину и не выпускать из этого водоворота ближайшие сутки. Я уже почти сладострастно предвкушал, как устрою самый настоящий скандал — с громогласными криками, картинным заламыванием рук, уничтожением каких-нибудь хрупких и оттого очень звонко бьющихся предметов и парой не слишком продолжительных, но весьма эффектных обмороков. А главное, без размышлений о причинно-следственных связях и множестве реальностей, в которых они, гады такие, работают совершенно по-разному. Нарисованное моим воображением зрелище получилось столь притягательным, что я честно решил посвятить ему пару часов своей единственной и неповторимой жизни и отпустил тормоза, отдаваясь на волю затягивавшего меня истерического омута. И вдруг уже вполне достоверно кружившиеся у меня перед глазами потоки разом замерли, дрогнули и начали меркнуть, будто кто-то нажал на кнопку, остановив воспроизведение странного артхаусного кино. Я несколько секунд полюбовался затуханием полупрозрачных уже линий, а потом они исчезли вовсе, и я сфокусировал наконец взгляд на реальности вокруг. И тут же обнаружил того, кто лишил меня возможности вдоволь побузить. Конечно, ладонь Шурфа лежала не на какой-нибудь мистической кнопке, а всего лишь на моем плече, но этого оказалось достаточно, чтобы нервно раскачивавшийся подо мной Мир утих и смирно вернулся на место, как услышавший хозяйский окрик пес. Тем временем Лонли-Локли явно понял, что я наконец в состоянии реагировать не только на свою внутреннюю бурю, но и на внешние раздражители. Не убирая руки, он глубоко вдохнул — кажется, на двенадцать счетов, – задержал дыхание, медленно выдохнул и жестом пригласил меня присоединиться к нему в этом увлекательном занятии. Но вместо того, чтобы в самом деле приступить к дыхательной гимнастике, я просто придвинулся ближе и ткнулся лбом ему куда-то то ли в ключицу, то ли вовсе под кадык. Отчего-то мне казалось, что этот способ успокоит меня гораздо быстрее и эффективнее любых упражнений. Шурф замер, словно я не стукнулся о него дурацкой своей головой, а воспользовался его же знаменитой правой Перчаткой. Даже очередной вдох прервал на середине, видимо, для достоверности образа. Сэр Лонли-Локли вообще если уж берется за какое-то дело, то выполняет его со всем тщанием. Мне, впрочем, было почти все равно: я-то как раз дышал с большим удовольствием, пусть и не в безупречном ритме, зато раз за разом втягивая теплый, пахнущий ароматной водой и немножко медом — в Кумоне все пахнет медом — воздух, исходивший от моего друга. И не собирался прерывать этого занятия, столь благотворно действовавшего на мои изрядно расшатанные нервы. Спустя минуту или две я почувствовал, как на второе мое плечо тоже опустилась рука — почти невесомо, будто гадая, не слишком ли это большая вольность. Я пробурчал что-то, чего даже сам не понял, но однозначно одобрительное, потерся носом о белую мантию и прижался теснее — и наконец ощутил полноценное, я бы даже сказал, полновесное объятие. Ну хвала Магистрам, давно бы так. - Ты чего так волнуешься? - спросил я, опознав наконец быстрые гулкие удары где-то совсем близко как стук чужого сердца. - Если из-за моей истерики, то плюнь, все уже хорошо. Я сейчас так еще пару минут посижу и все тебе расскажу. - Посиди, - негромко отозвался Шурф. Странно, я-то ожидал, что он как минимум прочтет мне лекцию о недопустимости потакания собственным эмоциям в непонятных ситуациях. И только тут до меня наконец-то дошло. Если он только что вышел из ванной, то ни на какую прогулку по городу мы так и не выбрались. А значит, и в пустыне не были, соответственно... - Ой. Лонли-Локли тихо хмыкнул. ­ - Ты знаешь, как я люблю точные формулировки. Но сейчас даже я не смог бы подобрать лучшего определения. Так ты объяснишь мне, что происходит? Он все же отпустил меня — мягко отнял руки, словно пытался всеми силами показать, что не отталкивает, а просто хочет понять причину моих выглядевших такими необычными действий. Я отстранился, но так и не сумел заставить себя посмотреть ему в глаза. Напротив, ссутулился, опираясь локтями о колени, уложил голову на сцепленные руки и сухо, в нескольких фразах обрисовал события последних дней — того, что я помнил именно как прошедшие дни. Опустив, разумеется, некоторые не относившиеся к делу подробности. Описав под конец совместную прогулку к риццахам и довольно неприятный ее финал, я заключил: - Так что теперь я не знаю, в самом ли деле вернулся обратно в ту настоящую реальность, в которой жил все эти годы, или это очередная ловушка, и мне стоит всерьез опасаться за свой рассудок, - я исподлобья покосился на своего друга. Шурф смотрел куда-то мимо меня. - Мешта Мархун, значит, - задумчиво проговорил он, словно бы не заметил моих последних слов. - Это имя я слышу впервые, и все же меня не оставляет ощущение, что мы вполне можем подозревать о существовании друг друга не умом и памятью, а тем особым чувством, которое заставляет узнавать человека, с которым, к примеру, годами ходил по соседним улицам. - Приехали, - растерянно сказал я. - С каких это пор тебе свойственны смутные подозрения и загадочные предчувствия? Обычно это моя вотчина. Учти, если выяснится, что и этот ты тоже ненастоящий, я вполне могу в самом деле сойти с ума, честно предупреждаю. - По моим ощущениям, ты сейчас находишься не в наваждении, - серьезно сказал Лонли-Локли. - Но я отдаю себе отчет, что в данный момент ты не можешь полностью доверять моим словам. - Вот в том-то и дело, - вздохнул я. - Если тебе сейчас пришлет Зов кто-нибудь из секретарей халифа с уведомлением, что блистательный Нубуйлибуни Цуан Афия чахнет от непреодолимого желания с тобой пообщаться, я, честное слово, нисколько не удивлюсь. - Ты сам рассказывал мне о простом способе подтвердить реальность происходящего, - спокойно сказал Шурф после небольшой паузы, в течение которой я уже успел смириться с нашей ближайшей будущностью: визит во дворец представлялся мне столь же неизбежным, как смерть и налоги для простых обывателей. - Некоторые люди, с которыми ты довольно близко знаком, обладают достаточным могуществом, чтобы позволить себе роскошь не появляться в чужих наваждениях. Несколько секунд я пытался понять, что он имеет в виду. Потом до меня наконец дошло, и я чуть не стукнул себя по лбу — остановило меня только то, что расцеплять руки я все еще не желал. Так что я подумал, наклонился еще ниже и довольно чувствительно побился головой о собственное колено. Бился бы и дальше, но между моим лбом и вожделенной целью возникла чужая ладонь, и пришлось просто ткнуться в нее, как слепому котенку. Это оказалось приятно, будто умыться прохладной водой в жаркий день. - Посиди так со мной, - попросил я, так и не найдя в себе сил распрямиться. - Я, конечно, полный идиот, но то, что ты еще соглашаешься со мной общаться, оставляет мне хоть какую-то надежду на исправление. И послал Зов лучшему маркеру реальности происходящего, практически персональной лакмусовой бумажке — сэру Махи Аинти, старому шерифу городка Кеттари. Послал — и затаил дыхание, почти уверенный, что Зов мой канет в бесконечность. Тем острее были ощущения, когда знакомый, но от этого не более привычный невидимый каток распластал меня по уладасу, приветливо поинтересовавшись: «Чего тебе, сосед? Только не говори, что соскучился, стал бы ты обо мне вспоминать без крайней нужды». Я невольно улыбнулся и поспешно ответил: «Соскучился — в самом деле не совсем верное определение, но знали бы вы, как я рад вас слышать, сэр Махи! А почему, кстати, сосед?» «А как еще, интересно, мне называть человека, в чей вполне себе доосуществившийся город я легко могу добраться на канатной дороге, если мне однажды наскучит сидеть в «Деревенском доме»?» «Тоже верно». «Так что у тебя стряслось? Снова влип в какую-то пакостную переделку?» «А вы в самом деле не знаете?» - в это мгновение, признаюсь, сомнение все же закралось в мои мысли: чтобы Махи — и не понял в первый же миг, что со мной творится? Право, а настоящий ли он? «Да настоящий я, настоящий, - я почти слышал, как он ухмыляется. - Чего я не пойму, так какого рода моя помощь тебе нужна. Из похитившего тебя наваждения ты уже выбрался, с его виновником встретился, даже личную жизнь наладил — так чего тебе еще?» «А я именно наладил?» - спросил я неожиданно для себя самого и сразу смутился: нашел чем сейчас интересоваться, в самом деле. В ответ я услышал только отчетливый смешок — и, кажется, не только я, потому что прохладная ладонь под моей головой в тот же миг вздрогнула. А в следующее мгновение я почувствовал, как немыслимая тяжесть моего собеседника исчезла, будто последние минуты я в полной мере ощущал вес всей громадной толщи воздуха над моим хрупким телом и вот вдруг снова перестал, как всякий обычный человек, давно привыкший к давлению атмосферы. - Ты настоящий, - сказал я все еще поддерживавшей меня руке и тихо рассмеялся. А потом коснулся губами центра ладони. Пальцы чуть дернулись, и я ухватил руку за запястье, чтобы та не вздумала никуда исчезнуть. Подумал немного, поцеловал еще основание большого пальца, потерся о ладонь щекой и наконец повернул голову, чтобы посмотреть на владельца плененной конечности. У Шурфа было такое лицо, что я чуть снова не засомневался в реальности происходящего. Потому что таким — встревоженным, растерянным и оттого непривычно юным, и при всем том буквально лучащимся робким счастьем — я видел его только во сне. Ну и еще на Темной стороне, но сейчас ветер не свивался вокруг нас цветными потоками, да и вообще комната совершенно точно оставалась обычной комнатой, так что этот вариант я сразу отмел как невозможный. - Знаешь, мы ведь в этом наваждении не только шастали по следам никогда не существовавших Магистров и расшаркивались с местными властителями, - я наконец заставил себя выпрямиться, но руки Шурфа так и не отпустил — зажал его ладонь между своими, осознав, что так почему-то чувствую себя уверенней. Пульс под моими пальцами частил так отчаянно, что я машинально, будто пытаясь успокоить испуганного зверька, погладил бившуюся на запястье жилку. И увидел невозможное: как сэр Шурф Лонли-Локли, бывшая Истина на королевской службе, а нынче Великий Магистр единственного магического Ордена в Соединенном королевстве, человек, уверенно устроившийся в тройке самых влиятельных персон нашего государства, да и Мира в целом, безупречнейший из всех известных мне существ, прикрывает глаза тыльной стороной ладони — разумеется, не для того, чтобы произнести традиционную формулу вежливости. Вместо этого он вдруг откинулся на подушки, заменявшие уладасу какую-никакую спинку, облизнул губы, чем уже поверг меня в самый настоящий шок, и... расхохотался. Негромко, но так искренне, что я и сам снова заулыбался даже не до ушей — мне казалось, что уголки моих губ вполне могли бы сойтись где-нибудь на затылке. Но прошла минута, почти закончилась вторая, а Шурф все смеялся, будто задался целью компенсировать себе все годы невозмутимости за один раз. По правде говоря, это изрядно настораживало, даже, я бы сказал, нервировало. Поэтому когда в этом потоке смеха я различил едва уловимый всхлип, то испытал почти облегчение: нормальная человеческая истерика, ну надо же! Не какое-нибудь внезапно сработавшее древнее проклятье, не триумфальное возвращение Безумного Рыбника, даже не старое доброе сумасшествие, запах которого я в силу особенностей своего организма не сумел вовремя распознать, просто у парня в конце концов сдали нервы. Ай да я, ай да сэр Макс — я всегда знал, что способен кого угодно до цугундера довести, но до сих пор полагал своего лучшего друга исключением из этого прискорбного списка. Я все же выпустил его руку, но только для того, чтобы переложить ее так, как мне было нужно, и самому пересесть удобнее, а потом и лечь, совершенно наглым образом пристроив голову Шурфу на плечо и обняв его через грудь. Ноги у нас обоих свисали с края уладаса, но вот уж что сейчас точно беспокоило меня в последнюю очередь. - Не думал, что когда-нибудь это скажу, но... - я постарался говорить как можно мягче, совсем тихо, не сомневаясь, что Шурф прекрасно меня расслышит. - Дружище, тебе сейчас точно не помешают дыхательные упражнения. Ответом мне послужило невнятное бульканье — то ли очередной придушенный смешок, то ли едва удержанное в последний момент рыдание — но моему совету Лонли-Локли внял. Подозреваю, что сработала привычка тела, а вовсе не мыслящая часть Шурфа, явно решившая на некоторое время лишить моего друга своего назойливого присутствия. Впрочем, я всегда подозревал, что в некоторых ситуациях излишняя склонность к размышлениям только мешает. Некоторое время мы лежали молча, и я старался подстроиться под постепенно замедлявшийся ритм его дыхания. Шурф оставался неподвижным, только его грудь мерно поднималась и опускалась под моей рукой, и вскоре я скорее понял, чем ощутил физически, что он наконец-то расслабился. Смирился, видимо, с внезапно изменившимся положением дел и позволил себе просто в нем быть, отложив на потом разбирательство о причинах этих изменений. Невиданное вообще-то дело для дисциплинированного сэра Лонли-Локли. - Жаль, что я сам не могу послать Зов сэру Аинти, - после почти получаса тишины его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул и приподнял было голову, но тут же улегся обратно. - Что, тоже не веришь в реальность происходящего? - Верю, не верю — какая разница. Я бы предпочел знать. Я вздохнул. - Придется мне самому как-то доказывать тебе, что все происходящее — правда. Хотя декорации, сам понимаешь, меня тоже несколько смущают: Куманский халифат и прежде-то всегда казался мне скорее фоном для какой-нибудь волшебной сказки, чем настоящим местом, а уж теперь... - я умолк, поскольку не видел никакого смысла рассказывать вслух то, что и так было понятно обоим. - Твоя жизнь и есть что-то вроде волшебной сказки, - в голосе Шурфа отчетливо слышалась улыбка. - Ну не скажи. Франк в свое время весьма доходчиво объяснил мне, в чем состоит разница между сказкой и мифом, и с тех пор я убежден, что живу именно в мифе. Я рассчитывал, что смогу отвлечь своего друга от неприятных размышлений разглагольствованиями о литературе, раньше это всегда срабатывало, но на этот раз его мысли приняли иной оборот. - Да, кого в твоей жизни всегда хватало, так это могущественных покровителей, - сказал он так довольно, словно сам в свое время отбирал кандидатов на эту незавидную, по правде говоря, должность. - Так что тебе сказал сэр Махи? Что ж, такая смена темы меня тоже более чем устраивала. - Ничего конкретного, но в то же время все, что нужно. Во-первых, что я сумел выпутаться из наваждения. Во-вторых, что я уже встретил того, кто собственно его наслал... - я вовремя затормозил и не стал вываливать на Шурфа замечание кеттарийского шерифа о моей личной жизни. Ему и так нелегко пришлось в последний час. - А ты встретил? Я пожал плечами. - Махи сказал, что да. Хотя я же, выходит, вообще никуда не отлучался из этой комнаты, так что ума не приложу, когда я мог с кем-то познакомиться. - А во сне? - вкрадчиво спросил Шурф. Я открыл было рот, чтобы сказать, что мне ничего особенного не снилось, но вдруг вспомнил смутный, пойманный на самом краешке сознания образ человека с огненными глазами и приподнялся, словно пытался догнать это ускользающее из памяти видение. Лонли-Локли внимательно рассмотрел мою обескураженную физиономию и кивнул. - Вот про него и рассказывай. И я медленно, тщательно подбирая слова и стараясь отделить в самом деле приснившееся мне от додуманного позже, пересказал ему свой давний — или совсем недавний, как посмотреть — сон про дом на краю пустыни и его странного обитателя, умеющего понимать язык красных песков. Шурф слушал, не перебивая, только лицо его приобретало все более задумчивое выражение. Наконец я счел, что вспомнил все доступные мне подробности, и умолк. Я-то привык к тому, что у него моментально находится пара вариантов действий в любых ситуациях, но то ли нынешняя была исключением из этого правила, то ли он просто не спешил озвучивать свои мысли. Зато в такой обстановке моя собственная голова наконец начала понемногу соображать. - Ты говорил, что Хмиро — тоже что-то вроде живого существа, так? - спросил я, пытаясь сформулировать неясную, мерклую еще догадку. - Я говорил, что она в некотором роде разумна, - педантично поправил меня Шурф. Я нетерпеливо мотнул головой. - В данном случае это одно и то же. По моим ощущениям, она не только разумна, но и крайне могущественна. - Это не подлежит сомнению. - Если огненные демоны — ее создания, возможно, имеет смысл попробовать с ней ну... поговорить? Может, нам удастся убедить и ее, что быть частью чужих наваждений — незавидная судьба? И все наконец закончится. Я имею в виду, Иафах погаснет. Шурф едва заметно улыбнулся — скорее глазами, чем губами. - Хочешь приручить пустыню? Тебе мало кошек, собак, буривухов, лисов, птиц и людей? Я вздрогнул: эту фразу он уже совершенно точно говорил. Неужели снова начинается? Неужели я опять ошибся, и успокоительный диалог с Махи был всего лишь плодом моего воображения, а на самом деле я застрял в бесконечном кругу, в одной и той же точке нескончаемой истории? По всей видимости уловив мое беспокойство, Шурф наконец выпрямился, садясь нормально, и посмотрел на меня с укоризной. - Это всего лишь цитата, Макс. Из моих собственных записей. Если хочешь, я могу наведаться в Ехо и принести тебе ту тетрадь, чтобы ты убедился. - Не надо в Ехо, - я даже за рукав его уцепился, чтобы он не вздумал никуда уходить. - Мало ли, во что еще я влипну, пока тебя не будет. - Мне тоже кажется, что сейчас не время перелистывать старые дневники. Я предпочел бы сначала разобраться с текущими делами. - Так ты согласен с моей безумной идеей попробовать договориться с пустыней? - я постарался улыбнуться как ни в чем не бывало, хотя при одной мысли о красных песках мне хотелось взвыть, уж больно часто в последнее время я имел удовольствие созерцать этот не балующий разнообразием пейзаж. - Для начала нам все же стоит поговорить с господином Калтурхом. Как практик с многолетним стажем, он знает об общении с Хмиро гораздо больше, чем мы с тобой, так что не вижу повода менять наши прежние планы. Шурф поднялся, тщательно оправил одежду, едва заметно поморщился, разглаживая рукой смявшуюся ткань. - А мы разве не поедем на уладасе? - удивленно поинтересовался я, бросив взгляд за окно: сумерки за ним были такими невесомыми, что назвать их вечером язык не поворачивался даже у меня. - Риццахи — те чуть ли не единственные люди в Куманском халифате, которые ценят не роскошь, а простоту. Думаю, появление двух вельможных иноземцев на уладасах заранее перечеркнет наши шансы заручиться их поддержкой. Вот таинственное возникновение двух магов из Сердца Мира, желающих прикоснуться к искусству их ордена — другой разговор. - Какие хорошие ребята эти риццахи, - вздохнул я. - Лишь бы не оказалось, что наяву они такие же гостеприимные, как в моем наваждении. Шурф лишь коротко повел плечами — мол, посмотрим по обстоятельствам — и протянул мне руку. Я не то чтобы сообразил, что он хочет сделать, ухватился за его ладонь скорее машинально, и Лонли-Локли тут же притянул меня к себе, обнимая за плечи. Прежде, чем я успел удивиться такому развитию событий, нас накрыла двухмерная завеса Темного пути. Но за секунду до этого прикосновение губ к моему виску показалось — да нет, не показалось, было! - мне самым реальным ощущением за последние сумбурные дни.