Горячие точки

- ...и мог бы уже привыкнуть к тому, что напитки, а тем более дурманящие составы этого Мира, действуют на тебя иначе, чем на коренных жителей. Тебе Супа Отдохновения было мало? Или приворотного зелья леди Теххи? Шла третья дюжина минут моей экзекуции. Это если верить хронометру на стене. По внутренним же ощущениям прошло никак не меньше трех часов, и все это время Шурф посвятил методичному заколачиванию длинных, острых и очень горячих кольев прямиком в мою и так разрывавшуюся от боли голову. Ну то есть на самом деле он, конечно, просто устроил мне образцовую выволочку, но эффект был примерно тот же. Сейчас, судя по тексту, он намеревался зайти на четвертый круг рассказов о том, что нельзя на свете жить таким беспросветным идиотом, и надо было срочно принять какие-то меры, чтобы он отказался от своих нечеловеколюбивых планов. Я застонал и попробовал перевернуться на живот, чтобы спрятать голову под одну из многочисленных подушек. Не сказать, что мне это удалось, но своей цели я все же достиг: Шурф прервал свою речь. - Что, Макс? - диван чуть прогнулся под его весом. - Хуже? - почти шепотом, хвала Магистрам. И тут же ладонь, восхитительно прохладная, легла мне на лоб. Когда час назад я заявился в ванную, ведомый звенящим воздухом и собственными ощущениями Шурфова шелестящего имени, Великий Магистр Ордена Семилистника уже покончил с водными процедурами и одевался. Последний факт мне чрезвычайно не понравился, и я совершил то, что мне показалось на тот момент самым логичным — столкнул его обратно в бассейн и сам сиганул следом. Как мне это удалось, если учесть, что Шурф был и остается самым проворным человеком из всех, что я знаю, я до сих пор затрудняюсь объяснить: вероятно, сказался эффект неожиданности. Факт в том, что через пару секунд мы оба оказались совершенно мокрыми (вода тоже звенела и щекотала этим звоном слух, и от этого хотелось смеяться и чихать, словно от солнечных лучей, бьющих в лицо после темной комнаты), и скаба, которую успел натянуть Шурф, тут же облепила поджарое тело, сейчас почти светящееся мягким янтарным светом. Мысль изучить тактильно представший моим глазам рельефный свет, разглаживая ладонями кое-где собравшуюся складками мокрую ткань, показалась мне очень своевременной, и выяснилось даже, что обладатель этого самого тела нисколько не против и даже готов поспособствовать, подставляясь то одним, то другим боком и выгибаясь навстречу. Правда, одновременно он все же предпринимал некоторые попытки выяснить, что происходит и почему я столь необычно себя веду, но в этом состоянии говорить мне было совершенно неинтересно. И через пару минут Шурф все же сдался, согласившись отложить разговоры на потом — я почувствовал это по тому, как сжались его пальцы на моих плечах, потянув вверх, как он нетерпеливо шагнул вперед, вжимая меня в бортик бассейна - и я все же рассмеялся, закрывая глаза, раскидывая руки в стороны, готовый отдать всего себя этому красивому свету с таким шелестящим прохладным именем. А потом мое знаменитое везение разом кончилось. Звон в единый миг прекратился, руки ослабели, колени подогнулись — видимо, в знак протеста против исчезновения звона — и я ушел под воду, совершенно забыв притом, что давным-давно с подачи Шурфа научился при необходимости обходиться несколько минут без воздуха. А когда мою обмякшую тушку наконец выудили на поверхность (на это потребовалось некоторое время: вероятно, Шурф поначалу решил, что это очередной странный эротический прием в моем исполнении, и спохватился не сразу), моя голова уже раскалывалась так, что я даже смотреть не мог, не то что слушать или говорить. Первую дюжину минут после этого Шурф посвятил попыткам меня подлатать — надо сказать, частично они даже помогли, во всяком случае, мне расхотелось немедленно умирать и появилась слабая надежда когда-нибудь вернуться к нормальной жизни. Еще некоторое время меня заботливо устраивали на диване, обкладывая со всех сторон подушками, затем пытались уверить, что именно в такой ситуации дыхательные упражнения приносят наибольшую пользу — и, кстати, в этом была немалая доля правды. Но как только мой друг убедился, что моя жизнь вне опасности, а помочь прямо сейчас больше ничем нельзя, началось его излюбленное шоу «научи сэра Макса жить правильно». Обычно я принимаю самое деятельное участие в этом процессе: всячески подыгрываю и подзадориваю оратора - но сейчас у меня, честное вурдалакское, не было никаких внутренних резервов, чтобы поддерживать игру, и Шурф оттянулся всласть. - В следующий свой визит на Темную сторону будь добр, поинтересуйся, есть ли способ избежать таких последствий от местных дурманящих сознание средств. Не считая, конечно, вариантов «вовсе их не применять», для тебя, видимо, недоступного, и «умереть сразу после применения», не устраивающего слишком многих могущественных людей в этом Мире. - Всенепременно, - буркнул я в подушку. И скорее почувствовал, чем услышал, как Шурф вздохнул. - Между прочим, это был лучший сорт, твой любимый. - Не сомневаюсь, - совершенно спокойно отозвался Великий Магистр. - Сэр Тхаори хорошо знает мои вкусы. Я в ответ угукнул что-то невразумительное, надеясь, что лекция о вреде пэпэо для хрупкого вершительского здоровья на этом закончена. Хвала Магистрам, на сей раз я угадал. И несколько долгих минут наслаждался едва ощутимыми прикосновениями прохладных пальцев сначала к моему лбу, а потом и к волосам. Успел даже задремать ненадолго, ровно до тех пор, пока... - Спи, - тихо скомандовал Шурф. И, следуя законам жанра, весь сон с меня тут же как рукой сняло. К тому же, что-то в этой короткой фразе меня насторожило. - А ты что собираешься делать? Рука замерла на долю секунды. Ну да, так я и думал. - Мне стоит появиться на собрании риццахов, - я мог поклясться, что услышал в его голосе умоляющие нотки. - Я начинаю чувствовать себя то совершенно бесполезным приложением к тебе, то чересчур заботливой мамашей, опасающейся отпускать своего отпрыска от себя дальше чем на шаг, - честно признался я. - Потому что мне очень не хочется, чтобы ты ходил туда в одиночку. Шурф помолчал несколько секунд, явно размышляя. - За твоими словами стоит предчувствие или обычное нежелание пропускать интересные события? - наконец поинтересовался он. Я честно попытался прислушаться к своей интуиции, но, как всегда в таких случаях, тут же перестал ощущать вообще что-либо и пожал плечами. - Наверное, это просто любопытство, - со вздохом признал я. - В таком случае тебе все же стоит остаться здесь и прийти в себя после... - пауза, неодобрительно поджатые губы. - Происшествия. - Ну хорошо, хорошо. А что еще было делать, в самом деле - только соглашаться. Шурф явно решил, что на этом разговор можно считать оконченным, и поднялся на ноги — руку с моей головы тоже убрал, и вот это было самым обидным. - Постарайся правда поспать, - мягко проговорил он. - Если будет происходить что-то важное, я пришлю тебе Зов, обещаю. - Проблема в том, что наши понятия о важном и интересном различаются слишком сильно, - вздохнул я. Шурф вдруг усмехнулся. - Не всегда, - и он, наклонившись, погладил меня по бедру через одеяло. А потом выпрямился и исчез — ушел Темным путем, оставив мня самого догадываться, что это было, и справляться с потрясением. Даже голова будто бы стала болеть чуть меньше — отвлеклась, видимо. Но волей-неволей последовать совету Шурфа все же пришлось: лишившись каких-либо внешних раздражителей, то есть развлечений, мой организм решил прибегнуть к излюбленному методу самоисцеления, и через дюжину минут я уже мирно дрых, забыв на время о своих душевных метаниях. И продолжал бы в таком духе довольно долго, если бы не Зов Шурфа, которого я, по правде говоря, совершенно не ожидал, несмотря на его предупреждение, и потому немедленно переполошился. «Макс, прости, что тревожу тебя, но кажется, мне требуется твоя помощь». Просьба о помощи, исходящая от Шурфа — да еще и в момент, когда он точно знает, что я не в форме и скорее всего сплю, — это даже не удивительно. В моей системе Мира это автоматически означает «опасность», причем для передачи точного смысла слово это надо писать огненными буквами высотой в человеческий рост. Потому я конечно подскочил в ту же секунду и рванулся к нему Темным путем, не обращая внимания на все еще раскалывающуюся голову и уж тем более не удосужившись убедиться, что я вообще хотя бы одет. Хвала Магистрам, оказалось, что на почти бесчувственного меня неведомым образом напялили хотя бы скабу. Спешил я, впрочем, совершенно зря, потому что по прибытии обнаружил абсолютно невредимого Шурфа, с отстраненным интересом наблюдающего за толпой. Толпа притом имела вполне четкую организацию в форме расходящихся кругов, в центре которых находился единственных человек, не выделявшийся из остальных по крайней мере на первый взгляд ничем, разве что только смотреть на него не хотелось, словно бы кто-то настойчиво отводил глаза. - По твоему Зову можно было подумать, что что-то случилось, - осторожно высказался я, надеясь только, что Шурф не счел этот одушевленный памятник геометрии «чем-то интересным», ради чего даже решил меня разбудить. - Так и есть, - отозвался мой друг. И столь неодобрительно покосился на мои босые ноги, что мне немедленно захотелось обрести чудесную черепашью способность прятать собственные конечности в панцирь. - Я мчался тебя спасать, - буркнул я в свое оправдание. - И я тебе очень благодарен, - вежливо ответил он. - Вероятно, мне нужно было уточнить, что дело не настолько срочное. - Если ты мне сообщишь, в чем именно заключается твое дело, я, вероятно, смогу разделить твою уверенность, - в тон ему сказал я, начиная потихоньку терять терпение. Впрочем, для человека, которого разбудили меньше двух минут назад, я еще держался более чем достойно. - Разумеется. Дело в том, что собрание проходит несколько иначе, чем я ожидал, - и Шурф указал на недвижно стоявших людей. - Их связывают не слова, а мысли, общий транс, и вывести кого-либо из этого состояния без применения крайних методов я не смог, а начинать знакомство с откровенной агрессии мне бы не хотелось. Вообще надо признать, что такой способ общения гораздо быстрее и удобнее. Мне даже подумалось, что стоит ввести подобную практику в Ордене... - Так в чем именно проблема? - не выдержал я. - Ты хочешь, чтобы я попробовал войти в этот их транс? Когда-то у меня уже получилось нечто подобное с членами Ордена Долгого Пути, так почему бы не сделать это и сейчас. - Ты забываешь, что я и сам неплохой медиум, - спокойно ответил Шурф. И спустя несколько мгновений добавил: - Во всяком случае, был им. Думаю, мне вполне удастся самому войти в их мысленное поле, тем более, что именно сейчас вряд ли стоит проводить новые эксперименты с участием твоей головы. - А я тебе здесь нужен, чтобы?.. - подсказал я, рассматривая риццахов. - Страховка, - коротко отозвался он. - Если ты поймешь, что что-то идет не так, в твоих силах будет меня вытащить. - И ты в самом деле думаешь, что после такого задела я отправлю себя беседовать с ними одного, а сам останусь тут скучать, курить и любоваться пейзажем? - уточнил я. Шурф не ответил. Я перевел на него взгляд и чертыхнулся. Потом подумал и повторил это священнодейство, удвоив количество эпитетов. Стало легче. Но, честно говоря, не намного. Я вздохнул, сел на песок, скрестив по-турецки ноги, и тоскливо взглянул снизу вверх на Великого Магистра — знавшего меня, увы, слишком хорошо, и прекрасно представлявшего, насколько могут затянуться наши препирательства, а потому просто поставившего меня перед фактом. Отличный прием, что и говорить. Шеф вон сколько лет им пользуется, причем каждый раз получает искреннее удовольствие. Минуты шли, риццахи были все так же недвижны и бесшумны. Шурф, судя по всему, прекрасно влился в их компанию и увлеченно поддерживал беседу — во всяком случае, переодень его из белоснежной с кантом мантии во что-нибудь соответствующее местной моде, и я бы счел его местным, настолько спокойно-сосредоточенным было его лицо. От нечего делать я достал сигарет, закурил, в полном соответствии со своими предсказаниями, и стал обозревать пейзаж. Не сказать, правда, что он отличался особым разнообразием: красноватые, алые, бордовые, отливающие кармином, почти что черные барханы один за другим, другой за следующим, и после них пара дюжин, а за ними еще столько же — и страшно подумать, скольких я просто не видел. Ни ветерка, ни каравана, ни какого-нибудь завалящего огненного демона. Скукота, да и только. Пресытившись видом пустыни, я перевел взгляд на почтеннейшее собрание. Риццахов было человек сорок, все довольно молодые — по меркам моей исторической родины я бы дал каждому из них не больше тридцати пяти, а у некоторых поинтересовался бы, давно ли родители начали отпускать их гулять так далеко от дома — с открытыми лицами людей, привыкших говорить правду вне зависимости от того, насколько она приятна. У них не было какой-либо форменной одежды или отличительных знаков, но поставь любого из них посреди пустыни, и я не был бы уверен, что сразу смог бы различить, где кончается песок и начинаются просторные длиннополые одеяния. Старшего из них — им я определил того, что находился в центре, хотя и не был уверен, что прав, возможно, это просто был сегодняшний «докладчик» - вообще было довольно сложно разглядеть, он показывался на периферии зрения, перед прямым же взглядом представало скорее некое багряное пятно, словно смотришь сквозь совершенно не подходящие тебе очки. И чем больше я пытался всмотреться, тем сильнее расплывался силуэт, постепенно растекаясь во все стороны, расходясь лучами, начинающими менять цвет, переливаться, как языки пламени, пока огонь не заполнил все вокруг, обдав меня мгновенным жаром — и вдруг сжался в точку. Я попытался проморгаться, потому что после вспышки все вокруг казалось нечетким и идущим темными пятнами. - … а это мой коллега. Очень... талантливый молодой человек, - Шурф особенно выделил голосов слово «талантливый», и я невольно втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас мне если не прилетит подзатыльник, то во всяком случае точно перепадет пара ласковых слов. Но ничего не произошло, и я решился посмотреть вверх. Вероятно, со стороны казалось, что Великий Магистр совершенно спокоен, но по его лицу я тут же понял, что не стоило этого делать — не голову поднимать, конечно, а влезать в этот общий транс заклинателей демонов - и что мои слезные уверения в том, что это я случайно, не принесут никаких положительных результатов, скорее даже наоборот. В общем, мне вдруг очень остро захотелось, чтобы наше общение с этим приятным во всех отношениях обществом затянулось на подольше — ну, просто чтобы отсрочить неминуемый разговор на тему благотворности использования собственных мозгов. Но вместо того, чтобы быстренько убраться оттуда или хотя бы попросить политического убежища, я поднялся на ноги, тщательно отряхнул скабу от мнимого песка (на деле к ней не пристало ни песчинки, да оно и понятно, в галлюцинации-то, пусть и такой качественной) слегка поклонился присутствующим и начал их рассматривать — а посмотреть было на что! Во времена, когда я заново учился управляться со своим непростым характером без помощи меча короля Менина, мне доводилось разыскивать по всему Ехо магистра Хаббу Хэна, главной и единственной приметой которого было огненное лицо. Так вот, люди, стоявшие сейчас передо мной, легко дали бы ему фору в плане зрелищности. Из пламени той или иной частью состояли все — и я имею в виду именно части тела. У тех, что находились дальше всего от центра, горели только руки — кисти. Или только одна нога ниже колена. Или в буквальном смысле полыхали уши. Или вместо волос на голове весело плясали языки огня. Чем ближе к центру толпы, тем обширнее была площадь пламени: у трех или четырех риццахов, стоявших в самом ближнем кругу, вообще невозможно было различить ничего, кроме общего силуэта. Зато тот, что стоял в самом центре, выглядел бы вполне обычным человеком, если бы не глаза - те самые, что я видел, как сейчас вспомнилось, во сне — без зрачков, с огненной радужкой. И мне как-то сразу стало понятно, почему именно он из всех риццахов главный — потому что у него внешние проявления магии ушли внутрь, став его сутью. Вот именно такими словами и подумал, и даже похвалил себя за то, что все правильно и быстро понял, такой молодец. - Мы не рады гостям, - раздался сухой трескучий голос старшего риццаха, остальные смотрели на нас молча и пристально, мне даже стало не по себе. - Но твой Макс может остаться. Макс, - мое имя прозвучало так, будто в огне щелкнуло недостаточно сухое полено. Я счел вежливым снова поклониться, не зная, что ответить, и почувствовал, как мне на плечо легла Шурфова ладонь. «Ты уже что-нибудь от них узнал?» - к моему удивлению, Безмолвная речь сработала безотказно, а я-то попробовал просто так, наудачу. «Со мной они отказались говорить, - пальцы на моем плече чуть сжались. - Но, возможно, тебе стоит попробовать самому». - В нашем городе горит одно из самых важных зданий. Вы знаете, кто и зачем попытался его поджечь? - мне показалось, что после моего внепланового появления на собрании, наверняка нарушившего обычный порядок, можно уже не церемониться, исподволь подбираясь к вопросу. В воздух взметнулась целая туча потрескивающих искр, а на лицах ближайших ко мне заклинателей я заметил улыбки — кажется, таким образом у них проявлялся смех. Эффектно, что и говорить, я даже позавидовал на мгновение, что не додумался до такого первым. А потом риццахи вдруг расступились, образовывая довольно широкий проход к своему старшему, — и я наконец заметил, что он держит на ладони маленькую фигурку. Поначалу мне даже показалось, что это обычное яблоко, но затем, присмотревшись, я разглядел красноватый шар, проткнутый насквозь прутом из голубого металла. К одному концу прута была привязана синяя лента, на другом же висели две цепочки, звенья которых переходили в изящно сплетенные изображения — Семилистника и шляпы. «Интересно, что они начали с Иафаха, а не с замка Рулх», - Шурф как обычно соображал гораздо быстрее меня. Но мне самому это интересным или странным ничуть не показалось, напротив, все было очень логично, потому что я каким-то неведомым образом знал причину: да просто не получилось. Иафах — место, в котором колдуют как дышат, постоянно, зачастую притом не думая о том, что делают — это не просто какое-нибудь рядовое здание в городе. На моей исторической родине сказали бы, что он создает помехи: отсюда, из Красной пустыни, невозможно было сконцентрироваться на королевском замке, резиденция Семилистника весьма настойчиво перетягивала внимание и силы на себя. - Чем вам так не угодил Гуриг? - уже произнося этот вопрос, я понял, что сформулировал его неверно — видимо, этот их общий транс все же имел что-то общее со способом коммуникации членов Ордена Долгого Пути и позволял всем участникам максимально быстро обмениваться информацией. Или, как в моем случае, хотя бы ее частью. Так вот собравшиеся не имели ни малейшего понятия, как зовут нашего монарха, их интересовало только то, что по чьей-то прихоти в самом Сердце Мира выстроен огромный город. И жители города, сидевшие спокойно последнюю сотню лет и не мешавшие Миру существовать, теперь вдруг вновь принялись за старое, начали колдовать все разом, да еще и с таким размахом, какой и не снился обывателям Эпохи Орденов. На несколько секунд я даже посочувствовал этим заклинателям, таким искренним в своей заботе о Мире и, увы, не имевшим бы ни единого шанса его спасти, будь он в реальной опасности. Во всяком случае, явно не таким способом. - Странная форма заботы, особенно есть учесть, что именно в Замке Рулх находится один из двух людей Соединенного Королевства, способных удержать его жителей от совсем уж бесконтрольного колдовства, а второй львиную долю времени проводит в том здании, которое вы подожгли. - К тому же, огонь, который вы наслали, — это только иллюзия, - внезапно заговорил Шурф. - Он не способен причинить вреда ни горожанам, ни тем, кто внутри стен. Старший риццах склонил голову на бок, словно обдумывая эти слова, а потом медленно растянул пересохшие губы в улыбке. Очень, очень не понравившейся мне улыбке. - Когда-то один ваш король разрушил замок своего врага с помощью иллюзии, - проговорил он. Звуки перекатывались в его голосе, почему-то напоминая мне раскаленные потрескивающие от жара камни. - Вряд ли этот фокус удастся снова, - Шурфа, казалось, нисколько не впечатлила нарисованная перспектива. - Созданный вами пожар может утихнуть в любую минуту, когда одному нашему довольно могущественному другу надоест за ним наблюдать. - Тогда мы вернем его снова, - теперь риццахи не смеялись, а смотрели на нас настороженно и не слишком-то дружелюбно. - Что ж, в таком случае это станет новой достопримечательностью города, - флегматично заметил Великий Магистр. - Неопалимый Иафах! - вырвалось у меня. Шурф благосклонно кивнул. - Отлично сформулировано, Макс. Думаю, именно под таким названием это явление и будет фигурировать в путеводителях. Между тем, мне совершенно расхотелось веселиться. Хотя бы потому, что я вдруг заметил снова сомкнувшиеся, правда, теперь уже за нашими спинами, круги заклинателей. И еще то, что мне стало несколько жарковато, хотя до того момента я вовсе не обращал внимания на температуру вокруг. Подозреваю, что в иллюзии ее просто не существовало в том виде, в котором она привычна человеческим телам. «Я бы не был так уверен, что их стоит дразнить», - высказался я. «Нужно либо с ними договориться, либо рассердить их. Поскольку договариваться с фанатиками не имеет смысла, стоит рассердить их настолько, чтобы они начали действовать, что даст мне основание тоже применить силу», - отозвался мой друг совершенно невозмутимо. «А что, пока оснований нет? - я даже растерялся. - Горящего Иафаха недостаточно?» «Ты ведь и сам знаешь, что нет. Иллюзии не запрещены, если не наносят вреда жителям и не касаются Его Величества лично. А если кто-то настолько впечатлителен, что не может отличить простенький мираж от реальности, то это проблема смотрящего. Ну и комплимент тому, кто навел этот морок, конечно». Возражать, что вид горящей резиденции Семилистника очень даже наносит вред - например, отпугивает приезжих, которые планировали вступить в Орден, ну или хотя бы просто мешает осмотреть Иафах как одну из красивейших достопримечательностей города, - я не стал. Потому что вдруг с изумлением понял, что мне очень жарко — до такой степени, что вспомнилось наше с Мелифаро недоброй памяти путешествие по Лабиринту Менина. Никогда не был любителем прокаливания собственных костей, в отличие от многих жителей моей исторической родины. Что меня не удивило, так это полное спокойствие Шурфа. Он, казалось, вовсе не замечал затопившей воздух жары и вид имел привычно-невозмутимый, словно его окружали не четыре дюжины изрядно раздосадованных колдунов, принадлежащих к совершенно чуждой ему магической традиции и способных в любой момент перейти в атаку той или иной степени интенсивности, а группа послушников, не знающих еще, чего в них самих больше — страха перед Великим Магистром Ордена или уважения к нему же. Короче говоря, в очередной раз подтверждал, что он очень смелый человек. Но сам я всегда был трусом и никогда особо этого не скрывал, а потому все же решился послать Зов. «Шурф, мне страшно, - честно сказал я. - Учти, приложить их всех своими Смертными шарами я просто не успею, их слишком много». «Тебе и не надо. Ты просто вытащишь нас отсюда, когда станет совсем... жарко». «Мне уже», - мрачно отрапортовал я. - Это одна из причин, почему я просил тебя остаться снаружи, - Шурф вдруг ответил вслух, и в его голосе я явственно различил досаду и даже нечто, напоминающее гнев. - Потерпи еще немного, мне интересно, чем закончится наш разговор. Если бы за каждое «мне интересно», вылетающее из уст Лонли-Локли, ему платили хотя бы по пол-короны, Семилистник уже наверняка восполнил бы ту прореху в бюджете, что ему устроил Магистр Нуфлин своим отбытием в Харумбу. Но, несмотря на частоту употребления, мне этот аргумент в исполнении Шурфа никогда не приедается и понятен настолько, что даже после многих лет знакомства я всего уступаю. Вот и на этот раз не стал вопить, что сейчас грохнусь в обморок от теплового удара, или что такие температуры вредны для моего ослабленного недавним отравлением организма — потому что вообще-то прекрасно понимал: физически со мной сейчас не происходило ровным счетом ничего, да и не могло произойти, кроме, собственно говоря, смерти. Но до этого меня довести почти невозможно. И уж точно не в присутствии великолепного сэра Лонли-Локли, полагающего своим первейшим долгом спасать меня от всех серьезных опасностей. - Очень интересный эффект, - проговорил вдруг упомянутый сэр, и я сосредоточился на сгустке пламени, который он отчего-то очень пристально рассматривал. Спустя секунду я понял причину: на том месте, где сейчас полыхал небольшой огненный шар, у Шурфа обычно располагались пальцы. Я почувствовал, как, невзирая на жару, по моей спине очень резво побежал холодный пот. - Это можно считать достаточным основанием для ответных действий? - очень спокойно поинтересовался я. - Вполне, - Шурф кивнул. - Мы можем возвращаться, Макс, нам есть, о чем поговорить с местными чиновниками или, возможно, самим халифом. Идея убраться отсюда понравилась мне настолько, что я не стал напоминать о том, что у нас в запасе всего пара дней, а бюрократическая система Халифата в принципе не оперирует такими короткими сроками, попросту не считая нужным обращать внимания на такую малость. Вместо этого я ухватил Шурфа за руку — другую, хвала Магистрам, вполне обычную, - закрыл глаза и принялся мысленно рассеивать риццахов одного за другим, превращая в обычную привычную темноту, живущую под закрытыми веками. Самый простой и действенный способ выйти из транса, как своего собственного, так и навязанного - звучит нудно и долго, но на самом деле занимает обычно не больше пары секунд, если попрактиковаться как следует, а уж практики мне волей шефа в свое время хватило сполна. Но заклинатели оказались неожиданно упрямыми: стоило мне развеять одного и приняться за следующего, как предыдущий тут же снова как ни в чем не бывало возникал на периферии зрения. Проделав этот фокус полдюжины раз и убедившись, что количество риццахов категорически отказывается уменьшаться, я открыл глаза и растерянно взглянул на Шурфа. «Не выходит». Лонли-Локли едва заметно напрягся. «Попробуй спокойно еще раз, Макс, мы никуда не спешим». Ага, так я ему и поверил. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я повторил прежние действия. С прежним же, увы, результатом. Старший риццах смотрел на нас все с той же напугавшей меня усмешкой, к которой теперь добавилось еще и притворное сочувствие. Наверное, мне стоило его поблагодарить, потому что именно это жалостливое выражение его лица меня наконец рассердило — да так, что перед глазами заплясали цветные пятна. Впрочем, возможно, это просто жара меня в конце концов доконала, но я до сих пор предпочитаю думать, что пришел в состояние священной боевой ярости, которым имел обыкновение пугать нас сэр Кофа. Во всяком случае, я будто бы со стороны увидел, как прищелкиваю пальцами - подумал еще, что дурак, и это совершенно точно не сработает, - но Смертный шар, огромный и прозрачный, молниеносно окутывает все вокруг, включая, кажется, даже небо. И как риццахи дружно поднимают к небу подернувшиеся тошнотворной рябью лица, и многоголосое трескучее «я с тобой, хозяин» прорезает воздух. Шурф сжал мою ладонь так сильно, что стало больно, и я услышал его пробившийся ко мне сквозь мерно нарастающий гул голос: - Приказ, Макс! Отчаянно борясь с дурнотной темнотой, упрямо прикрывающей мне глаза, словно игривая девушка, я проговорил: - Пусть эта хренотень наконец закончится, и мы с Шурфом вырвемся из этого транса! - и, получив чувствительный тычок под ребра, поспешно добавил. - Живыми и невредимыми. Все вокруг будто ждало именно этих моих слов, потому что при последнем звуке взвилось вверх, стало искрами, разлетелось в разные стороны, а потом вдруг мгновенно сжалось в точку — и исчезло вовсе. Я кожей ощутил колебание показавшегося мне ледяным воздуха, осел на восхитительно прохладный песок — и отключился.