Не друзья

Пожалуй, детище Райта Сиенара стоило благословить. А лучше — найти кого-нибудь, кто будет готов как следует спонсировать верфи, и в данный момент Хакс склонялся, скорее, ко второму варианту, потому что в спасательную капсулу их уместилось всего пятеро, а вторая не отстыковалась. "Ипсилон" слишком сильно оплавили снаружи, и ее приварило к корпусу. Хотя спасибо, конечно, что капсулу вообще предусмотрели, причем рассчитанную не только на одного владельца шаттла. Оставалось надеяться, что они упадут достаточно быстро, чтобы в них не успели попасть: обстрел не прекращался. Корабли эскорта остались там, наверху, и один за одним расцветали огненными вспышками. Нужно что-то придумать, и срочно: СИДки старого образца против Х-вингов нового уже не тянут, так они только теряют пилотов. Магистр Рен прилип к стеклу. Хакс надеялся, что он там готовится отводить выстрелы, а не задумался о высоком, глядя на звезды. Трое штурмовиков, которым повезло оказаться рядом, сидели тихо и молча, почти не шевелясь. Миссия провалилась. Разведка отследила, что сопротивленцы перебазировались из Иллиниума, и ближайшая — и самая мелкая — их база находится в Лоанской системе. Предполагалось, что они прилетят, атакуют и улетят, прежде чем придет подкрепление. После этого можно будет выставлять условия и договариваться: флот не такой уж большой, потеря "Старкиллера" очень сильно их ослабила, а долгая партизанская война — это потери, потери и потери. Ничего не вышло. "Финализатор" остался на краю системы, чтобы не засекли, к планете пошли эскадрильи и командный шаттл с эскортом, но их уже ждали. То ли техника у сопротивленцев оказалась намного лучше, чем они предполагали, то ли кто-то слил им всю операцию. Среди кораблей сопротивленцев Хакс заметил явно республиканские, и теперь выставить агрессором Республику было бы нетрудно — запись сохранилась в его датападе и ушла на "Финализатор". Можно предъявлять их временному правительству, если они им уже обзавелись, доказательства связи Республики и сопротивленцев. Только к такому свидетельству бы прибавить очевидцев, а для этого нужно выжить и вернуться. У эскадрилий вот не получалось. Их пилоты видели, что "Ипсилон" подбит, кто-то удирал, а Х-винги, быстрые, легкие и юркие, отлавливали и расстреливали их по одному. Окружали и расстреливали. Их капсуле пока везло. Магистр Рен резко обернулся. Выражение лица под шлемом можно было только угадывать, но голос прозвучал как всегда ровно: — Мы еще не мертвы, генерал. — Я и не собираюсь нас хоронить. Если они благополучно сядут, их заберут и вывезут, бросать на Лоан не станут, зачем бы. Не бывает только незаменимых, но бывают полезные и нужные, и разбрасываться лучшим учеником и одним из лучших генералов Сноук вряд ли станет. Вот только надо как-то дать ему знать, что они живы и не погибли. Капсула вошла в атмосферу. Их успело отнести довольно далеко от базы Сопротивления — но недостаточно далеко, чтобы исчезнуть с их радаров. Место падения засекут, хоть с базы, хоть сверху. Значит, оставаться на месте нельзя: район падения будут мониторить, слушать и ловить сигналы, и связаться с "Финализатором" не получится. Придется уходить, и быстро. — Генерал, когда вы последний раз спускались на планету? — В прошлом месяце, это, между прочим, было при вас, мы принимали капитуляцию Дары. К чему вы спрашиваете? — Мы падаем в лес. Гравикомпенсатор еле тянул. Капсула раскрыла маскпарашют, но падение ощущалось, и ощущалось сильно. Нет, с этим надо что-то делать, нужны разработки, нужны новые корабли, нужны деньги... Некстати вспомнился отец — он любил инспекции на верфи, любил корабли и рассказывал, как встречался с Дартом Вейдером. В отличие от некоторых магистров Вейдер в кораблестроении хоть что-то понимал. От удара о землю на мгновение потемнело в глазах. Хакс и Рен устояли на ногах — оба схватились за стены, — но один из штурмовиков рухнул на пол. По крайней мере, капсула не взорвалась, накрылся только компенсатор, и все, включая штурмовиков, были целы. — Выходим, — скомандовал Рен. — Быстрее. Устраивать при всех разборки "почему это вы распоряжаетесь моими людьми" было глупо, и Хакс просто махнул им, чтобы послушались. Потом разберутся, кто кому подчиняется, выходить и правда стоило очень быстро. Падая, они проломили толстый рыхлый ствол, и выпрыгивать пришлось в дымящиеся щепки и обломки. Рен пошел первым, солдаты — за ним, Хакс на мгновение замер, оглядывая капсулу. Ни аптечки, ни запаса пайка, ни оружия. Придется обходиться тем, что у них было при себе, а это совсем немного. Вздохнув, он спрыгнул наружу. Пригодная атмосфера на планете имелась, хотя воздух в лесу был тяжелый и какой-то липкий. Но им все равно нужно продержаться несколько дней, самое большое — неделю, а для этого курорт не нужен. Лес был густой и высокий, Хакс не привык, чтобы вокруг было столько пространства, чтобы над головой — небо, а за спиной не металл тяжелых стен, а бесконечные толстые стволы — колонны в несколько обхватов, уходящие под облака, и другие, ниже и меньше, перевитые лианами. Кое-где посверкивали островки серой воды, где-то они прятались под зеленый травяной ковер, где-то выступала темная жирная земля. От воды поднимался тяжелый и густой не то пар, не то туман и уходил вверх, завиваясь клубами. На мгновение Хакс замешкался, и магистр Рен окликнул: — Генерал, пойдемте. Нам лучше двигаться. — Одну минуту. Рен, вы можете взорвать двигатель? — Могу, но зачем? Его засекут. Вам так хочется, чтобы сюда прилетели сопротивленцы? — Увидят взрыв — скорее всего, решат, что мы погибли. Нам это очень сэкономит время. Магистр неопределенно хмыкнул — наверное, сказать "Вы правы, генерал" ему не позволяла гордость. Но с двигателем он все же что-то сделал: капсула задымилась, и в небо поднялся густой, жирный, черный столб. Запахло горячим металлом и мертвым кораблем, как в техангаре после тяжелого боя, когда спасают то, что еще можно спасти. Липкая сырость лоанского леса отступила. — Вот теперь уходим, магистр. Быстро. Они успели углубиться в чащу — сюда не долетал дым и не доносился запах раскаленного металла, — когда над головами прогудели Х-винги. Сопротивленцы все-таки решили слетать и проверить, кого им удалось сбить. Рен бросился на землю, прикрывая голову, Хакс и штурмовики проделали то же самое — хотя вряд ли это могло чем-то помочь, от радаров руками не закроешься. Надо бы ввести старшему составу полевую подготовку. Чтобы не терялись, что делать, оказываясь на планете, а то штаб — это одно дело, распоряжаться с капитанского мостика — другое, а вот когда твоя же шинель пытается застрять в кустах и ходить по лесу ты попросту не умеешь — это совсем не смешно. Х-винги сделали круг и полетели обратно, уже медленнее. Обыскивали территорию по квадратам, этот прием Хакс мог узнать хоть с мостика, хоть с позиции объекта. Черно-рыжие, быстрые, легкие и очень меткие, в атмосфере они, конечно, держались хуже, но у человека против истребителя шансов нет так и так. Вот и все. Вот и спаслись, называется. — Какие у них радары? — спросил магистр, оглядываясь. — Тепловые, — это Хакс тоже помнил. — Рен, если они ищут живые объекты, мы вряд ли... — Смотрите, тут какое-то болото. Попробуем нырнуть, если вода холодная, разница температуры сгладится. Вообще это было почти безнадежно, но счет пошел на секунды. — Ясно. Прыгаем. В первое мгновение Хаксу показалось, что вода обжигает. Потом — что легкие режет, потому что воздуха не хватает, он не успел толком вдохнуть и сейчас всплывет, причем точно тогда, когда Х-винги пойдут над ними. Потом намокшая шинель потянула его вниз, в глазах потемнело и мир сузился до бесконечно долгих секунд без воздуха. Гудение стало ниже и ближе — сквозь мутную зелень можно было разобрать, как плоскости Х-вингов едва не срезают макушки деревьев. Шли медленно, сканируя пространство, и воздуха не хватало отчаянно сильно — но лучше уж было утонуть в болоте, чем попасться им живым. Секунды растянулись в бесконечность. Гул то появлялся, то исчезал; вода сдавила грудь, от холода мышцы свело так, что Хакс уже не был уверен, что сможет выбраться на берег, а Х-винги все не убирались и не убирались. Потом на горло легла ладонь магистра, и стало совсем темно. Хакс пришел в себя, когда по глазам резанул свет, а легкие расправились, впуская живой влажный воздух. Магистр Рен — без шлема и с мокрыми насквозь волосами — удерживал их обоих на поверхности, а вдали затихал гул двигателей. Ни одного из трех солдат Хакс не увидел. — Сможете добраться до берега? По глазам ясно угадывалось, что он вообще сомневается, что Хакс умеет плавать. Умел он плохо, в курс НБП для офицерского состава плавание не входило, но в отцовском поместье был бассейн. — Смогу. Шинель тянула вниз, и Хакс выскользнул из нее. Слишком тяжелая и приметная, а вдобавок такая мокрая, что греть все равно не сможет. Пилотка потерялась еще раньше, и впервые за долгое время Хакс оказался одет не по уставу за пределами собственной каюты. Это было непривычно и смущало — как если бы он решил прогуляться по командному мостику без штанов. Зато без верхнего парадного удобнее, что и говорить. Руки дрожали, и выбраться на берег получилось не сразу. Магистр тоже выглядел не лучшим образом — в волосах у него запуталась водоросль, губы посинели от холода, под глазами залегли тени. Наверное, перестарался, удерживая их на поверхности. — Рен, где мои люди?.. Магистр покосился на него с недовольством. — Мертвы. У меня не хватило сил на всех, генерал. Мы слишком долго были под водой, я помог себе и вам. Хакс вздохнул и тут же закашлялся. Вода, попавшая в легкие, вряд ли была токсичной, но это не сильно улучшало ситуацию. К тому же от холода начинало сводить пальцы — он насквозь вымок, магистр наверняка тоже, а вода была ледяной. Что спасло их от тепловых радаров, но подкинуло других проблем. — Я вас и не обвиняю. Рен, нам нужен костер. — И откуда вы собираетесь его взять? Еще нужно было достать тела и если не похоронить, так хоть положить вместе и взять их бластеры, но "нужно" пришлось отодвинуть и сосредоточиться на более выполнимых и срочных задачах. Согреться и не умереть от переохлаждения, например. Хаксу и самому было интересно, получится или нет. Табельное оружие старшего состава не особенно предполагалось топить в болоте, хотя он все же надеялся, что бластер не испортился и вода не замкнула какие-нибудь важные контакты. Должна же, в конце концов, на оружии, которое теоретически используется в полевых условиях, стоять какая-никакая изоляция. На датападе вот не стояла, и теперь оставалось его только выбросить. Хорошо, что полевой передатчик был приспособлен к экстремальным условиям. С хворостом в лесу проблем не было. Наломав нижних веток, Хакс сгреб их в кучу и несколько раз выстрелил. Дерево обуглилось и заискрило. — Сейчас будет дым, — заметил магистр Рен. — Его видно. Вы так хотите посигналить сопротивленцам, где мы? — Дерево сухое, дыма не будет. А нам обязательно нужно согреться. Хакс выстрелил еще несколько раз, представив, что ветки — это Рен. Немного полегчало. В штатное обмундирование входил, конечно, пояс с зажигалкой, с микрогенератором силового поля — прикрываться щитом — на одного человека, входил комплект батарей и усилитель сигнала для передатчика. Но все это осталось даже не на "Ипсилоне" — на "Финализаторе". Путешествовать по лесу, да еще и без солдат, ни Хакс, ни Рен не планировали. Хорошо, что хотя бы сам передатчик сохранился. Хворост наконец взялся. Дым шел светлый и прозрачный, от болот наползал туман, и Хаксу казалось, что засечь их в принципе не должны. Если, конечно, сопротивленцы не полетят в ночи обследовать лес еще раз. Хакс очень надеялся, что нет: пока они отчитаются начальству, пока начальство решит, что делать дальше, пройдет достаточно времени, чтобы отложить прочесывание на утро. У них там только что был бой, в конце концов. Стандартные радары могли охватывать десятки километров. Где именно находится база, они, конечно, точно не знали — все карты остались на "Ипсилоне" и "Финализаторе", — но направление Хаксу удалось высмотреть. Если пару дней идти за солнцем, они отойдут достаточно, чтобы можно было рискнуть подать сигнал. Если "Финализатор" не ушел из системы, их подберут за несколько часов. Если "Финализатор" и вправду не ушел. Костер разгорелся и уютно потрескивал, разгоняя холод. От одежды шел пар; они оба наверняка пропахнут дымом. Зато кожу приятно пощипывало от близости огня. Хакс поколебался и стащил сапоги: им рассказывали, что ноги надо греть в первую очередь. Рен проделал то же самое. Наверное, его учили тому же самому. Низкие густые кроны должны были скрыть огонь визуально — вот от тепловых радаров спрятаться, конечно, уже не получилось бы. Но без огня они рисковали слишком сильно замерзнуть, а лекарств с собой — экстренная маленькая ампула с бактой, если она еще не потерялась. К лихорадке и жару ее не приложишь. Лет десять назад, когда Хакс еще учился, отец любил повторять, что безвыходных ситуаций не бывает и задача истинного офицера, наследника Империи, — уметь видеть эти выходы. Они могут быть трудными или неприятными, но они есть всегда. Всегда есть два варианта, один из которых будет хоть чем-то лучше. Выгоднее. Удобнее. Допустимее. Лучше рискнуть, разжечь костер и согреться, чем гарантированно замерзнуть, например. Лучше быстро умереть, выстрелив себе в голову, чем медленно сходить с ума под пытками. А в условиях леса и незнакомой планеты лучше, если рядом будет владеющий Силой магистр Рен, чем оказаться в одиночестве. Жалко, кстати, что оный магистр потерял шлем. Можно было бы зачерпнуть им воды прямо из болота и прокипятить, и у них была бы горячая питьевая вода. Если, конечно, устав Рыцарей не запрещает использовать элементы формы не по назначению в экстремальных ситуациях. Хакс невольно улыбнулся, представив, как Кайло Рен, гроза младшего комсостава, техники и генеральских нервов, заваривает чай в собственном шлеме. А между тем найти питьевую воду нужно как можно раньше, иначе они могут не дотянуть до того момента, когда прибудет помощь. И чем раньше начать поиски, тем лучше. Рен, быть может, и способен с помощью этой своей Силы жить без воды сколько-то дней, а вот он, Хакс, — нет. Рен вскинул голову. То ли считал эмоции — хотя прикосновения Хакс не почувствовал, — то ли просто подумал о том же самом. — Пойду разведаю окрестности. Я недолго. Он натянул сапоги и единым, мягким, слитным движением поднялся от костра. В полумраке его фигура казалась совсем темной. — Только постарайтесь не заблудиться. А то искать вас будет некому. Рен сверкнул глазами, но смолчал. Любое напоминание о "Старкиллере" и эвакуации оттуда немедленно выводило его из себя, Хакс несколько раз отвлекал так его внимание, когда начинали сыпаться неуместные и неудобные вопросы, и каждый раз это работало. — А вы не отходите от костра. Вас тоже некому будет искать. — Я и не собирался. Должен же кто-то следить за огнем. Оставшись один, Хакс вздохнул с облегчением — и понял, что ему неуютно. Лес жил — дышал, шелестел, поскрипывал, — и все эти звуки были незнакомы и чужды; Хакс умел расслабляться и засыпать под урчание двигателя, под рев гиперпривода, под гудение реактора — все это было родным и привычным, но леса он не знал, и любой шум казался враждебным и непонятным. Что там, в темноте — кто-то подкрадывается к костру, ветер шелестит в листьях и ветках, плещет вода? Рядом с Реном получалось меньше обращать внимание на звуки, а Рен казался спокойным и расслабленным, будто его ничего не тревожило. Рен появился перед костром неожиданно. Каким-то образом ему удавалось ходить почти бесшумно, не задевая ветки и не спотыкаясь о собственный плащ. Только что никого не было — и вот уже стоит, темная тень среди стволов. Усилием воли Хакс не вздрогнул. — Там дальше я услышал реку. Попробуем завтра, как рассветет, выйти к ней. — Услышали? Там водопад? — Нет, через Силу. Рен сел рядом, ближе к огню. От волос тут же пошел пар: было так влажно, что стоило отойти от костра, как весь магистр мигом отсырел. — Воды у нас нет, но я кое-что нашел... Подставьте горсть. Хакс подставил, и Рен насыпал ему пригоршню светло-желтых некрупных ягод. — Они съедобные. Я уже попробовал, все нормально, людям их можно. — Спасибо, магистр. Ягоды оказались несладкие и водянистые; голод они не утолили, но утолили жажду, а это было важнее. Рен, правда, хватал их не очень чистыми руками, да они и у самого Хакса были не лучше — но оставалось только надеяться, что никакую инфекцию оба не подхватят. Рен протянул ладони к огню. — Крупных и агрессивных живых форм я не почувствовал, так что мы можем поспать оба, когда окончательно согреемся и высохнем. Это безопасно. — Уверены? — Уверен. Сила уверена. — Вы там медитировали, что ли? — Что-то вроде этого. Техники у нас все равно нет, придется полагаться на Силу. Хакс совершенно не был в восторге от перспективы доверяться исключительно Силе — но она существовала и работала, он не раз видел, как магистр ломает ею разум пленников, как может схватить и протащить через весь зал кого-то из проштрафившихся офицеров, помнил, как он сходу назвал номер штурмовика-предателя. А техники у них и вправду не было. Из двух выборов один всегда окажется чуть лучше. — Значит, будем рассчитывать, что вы нас не подведете. Это в наших общих интересах. Рен чуть заметно поморщился. Некоторое время они сидели молча. Сумерки стремительно перетекали в ночь, небо в просветах ветвей потемнело до черноты. Лун у этого лоанского спутника не имелось, и темноту, кроме звезд, ничто не рассеивало. В голову лезло всякое. Что скажет Сноук о втором провале? Да, не подряд, после "Старкиллера" у них было несколько удачных операций, но локальных и незначительных. Эта должна была стать серьезной — и вот опять провал. На симуляциях все получалось намного лучше. Стартовые условия там бывали сложнее, Хаксу всегда нравилось максимально усложнять заданные программой миссии, а потом выходить из них с честью и с лучшими на курсе результатами. Он привык и импровизировать, и доверять интуиции, и рассчитывать — но то, что работало со сложнейшей программой, в реальности почему-то летело кувырком. "Старкиллер" до сих пор снился по ночам. Сноук не будет в восторге, это уж точно. Это Рену ничего не будет, а вот ему... Отберут людей, понизят в звании — и даже не скажешь, что незаслуженно. Войска даны, чтобы побеждать, а не чтобы их гробить. Рен, похоже, тоже приуныл. Сидел совсем рядом, едва не касаясь локтем, застыл, склонив голову. Пряди волос упали ему на лицо, скрывая шрам, и он даже не порывался их убрать. Обсохнув и прогревшись, они потушили костер. Из курсов НБП Хакс сумел припомнить, что если спать на прогретой кострищем земле, то можно обойтись без полевого лагеря. Правда, в тех же курсах НБП говорилось, что если пришлось обходиться без стандартного развертываемого лагеря, то командир идиот, что не смог его обеспечить. Но Хакс уже был готов признать себя идиотом. В конце концов, ситуация, в которую они с Реном влипли, по шкале идиотизма находилась где-то ближе к вершине. Угли были такие горячие, что раскидывать и прикапывать их руками не получилось. Хакс хотел поискать какой-нибудь кусок коры или палку побольше, а потом его осенило, и по выбранной под будущее ложе площадке угли при помощи Силы распределял Рен. Может, конечно, использовать Силу таким прозаичным образом и не полагалось, но Хаксу казалось, что так проще, а спорить Рен не стал. Вот о том, что на земле так жестко и неудобно лежать, нигде не говорилось. Офицерские каюты что на "Старкиллере", что на "Финализаторе" не напоминали, конечно, номер-"люкс" в престижном отеле, но там в бок не втыкались корни, а сверху не дул сырой влажный ветер. Зато земля действительно прогрелась. Хакс снял китель и накрылся им сверху, но от ветра это спасало слабо. Рен молча косился на него некоторое время, а потом сел, отстегнул плащ и выпутался из него. — Двигайтесь ближе, накроемся им вместе. Он широкий. Спорить было глупо, и Хакс подвинулся. Плащ еще хранил тепло костра, да и сам по себе оказался довольно плотный. Рен расправил его — как раз хватило на обоих, и сказал: — Спокойной ночи. Опасности я не чувствую, так что все в порядке. Постарайтесь поспать. — Спокойной ночи. Свой бластер, впрочем, Хакс все равно положил рядом, под руку. Чтоб в случае чего не тянуться и не искать. Пережив не самый легкий день, они оба заснули быстро. Рен едва закрыл глааза — и почти сразу задышал ровно и размеренно. Хакс нашел, наконец, ямку между корней, в которой ничего не кололось, и тоже задремал, а потом провалился в глубокий, крепкий сон — какого на службе ему уже давно не перепадало. Когда Хакс проснулся, уже рассвело. Земля не успела остыть, согретая теплом их тел, ветер стих и не пробирался под плащ, а справа лежал теплый еще не проснувшийся Рен. Не холоднее, чем на "Финализаторе", когда сбоит климат-контроль или когда мощность климат-систем сбрасывают и переводят на двигатели. Небо затянуло низкими серыми тучами, из которых накрапывал мелкий дождь. Под деревьями, впрочем, было почти сухо, плотная листва пропускала к земле очень мало влаги. Хакс выбрался из-под плаща — Рен тут же, не просыпаясь, завернулся в него целиком, — и пошел размяться. И снова прицепилась незваная мысль: а если их все же не стали дожидаться? Нет, не могли, Сноук должен чувствовать, что его ученик еще жив, если "Финализатор" связывался со Сноуком, то они наверняка получили распоряжение выжидать. А если не связывался? Сколько тогда у них времени? Хакс выбрал лужу почище и умылся. Холодная вода взбодрила; к тому же, ему давно не удавалось поспать так долго, не вскакивая на срочные вызовы, совещания или по тревоге. Ладонь наткнулась на щетину — вот чего здесь не удастся, так это побриться. Это теперь только на месте. Плохо, что найдут их в совершенно неуставном виде. Пригладив волосы, он решил, что пора возвращаться, пока не додумался до чего-нибудь еще более безрадостного. Рен успел проснуться и сидел на земле, устремив взор куда-то внутрь себя. Услышав шаги, он встрепенулся и поднял голову. — С добрым утром, генерал. Выспались? — С добрым утром. Отлично выспался, надеюсь, вы тоже. Готовы идти дальше? — Готов. До реки нам несколько часов хода. Из болота я бы пить не рисковал, а там можно попробовать. — Значит, дотерпим. Идем. Тех ягод здесь больше нет? Ягод не нашлось. Рен не помнил, в какую именно сторону отходил вчера в темноте, а терять время уже не хотелось, встретятся по дороге — и хорошо, нет — жаль, но ничего не поделаешь. Впереди же их точно ждала питьевая вода, возможно — еда и с вероятностью — шанс выбраться живыми и целыми. Сказать, однако, оказалось куда проще, чем сделать. После ночи на земле тело ломило, а продираться сквозь кусты было куда сложнее, чем идти по корабельным коридорам. Одно дело — три километра от носа до кормы "Финализатора", а совсем другое — те же три километра в обход болот, путаясь в траве, кустах и спотыкаясь о корни. Оставалось порадоваться, что в офицерскую форму входят высокие сапоги, и можно было спокойно наступать в грязь или в листья, не боясь поранить ногу. Хорошо еще, что хоть голод не беспокоил — не прошло и суток, как они сюда попали, а на сложных дежурствах такая роскошь, как вовремя позавтракать, и без всяких диких планет была недоступна. Рен вдруг затормозил и схватил его за локоть, вскинув голову. Хакс послушно замер. — Что?.. — Нас ищут. — Наши? Рен покачал головой. — Нет. Я чувствую злость и напряжение. Сопротивленцы. Они не верят, что все, кто был в капсуле, погибли. Нам лучше идти побыстрее, сможете? Хакс кивнул. — Естественно, смогу. Рен, я не аристократ в кружевах и вполне могу справиться с элементарной нештатной ситуацией. Это лес, а не полоса препятствий для спецназа. — Не злитесь. Я не это имел в виду. — Я не злюсь. И уйдите из моей головы. — Я не читаю ваши мысли, просто чувствую. Пойдемте. Держать увеличенный темп оказалось тяжелее. Зато, с мрачным удовлетворением подумал Хакс, они с Реном уж точно не замерзнут. Разве что опять придется прятаться в болоте от Х-вингов. — Рядом никого нет, — опять подал голос Рен. — Если за нами пойдут, я почувствую. И... мы еще можем попробовать отболтаться, если встретим их отряд. Они же не знают, что мы именно с капсулы. Был бой, кто-то мог катапультироваться, мог лететь гражданский корабль... Хакс резко остановился. — Рен, слушайте, вы все время появлялись в этом своем... в шлеме, и они вас, конечно, не опознают, ни по лицу, ни по голосу. Можете выдать себя хоть за пилота-наемника, хоть за заложника, хоть за невинное гражданское лицо нейтральной национальности — и рассказывать это хоть их рядовым, хоть лично генералу Органе. Вас они, может, и не тронут. А меня узнает любой их рядовой. Особенно сейчас, после Хосниан-прайм. И как вы думаете, что будет, если меня возьмут в плен? Рен ощутимо вздрогнул. — Торговаться и просить выкуп у Сноука не будут. — Вот именно. А перед тем, как казнить, они постараются вытянуть из меня как можно больше. Я не боюсь боли, могу молчать, но они ведь не будут останавливаться ни перед чем. Я слишком ценный источник. Как и вы, впрочем, если они дознаются, кто вы такой. — Они вроде как хорошие парни, — сказал Рен. — Может... может, они не станут вас пытать? — Мы тоже вроде как хорошие парни. Вам напомнить, что вы делали с их пилотами, с этим... генералом Лор Сан Теккой? Рен, дело не в том, что это больно или что мне не хочется умирать. Хотя не хочется, конечно. Я не хочу предавать Первый Орден. Поэтому попадать к ним живым мне нельзя. Рен сник. — Наверное, они бы многое за это отдали. За вас живьем. — Как и за других генералов. Как и мы — за их комсостав. Ладно, идемте. Лес постепенно редел, а земля под ногами медленно, но верно забирала вверх. Болота попадались все меньше, зато кусты — чаще и более колючие. Деревья были старше и намного больше. Размер пришлось оценить на практике, когда они наткнулись на, видимо, последствие какого-то стихийного бедствия: лес выкосило веером сколько хватало глаз, и пришлось лезть через поваленные стволы. Хакс очень надеялся, что Рен ничего не напутал, и река тут правда имеется. Несколько раз они чуть не потеряли друг друга из виду — когда пытались обойти совсем уж непролазный бурелом, когда след урагана кончился и на опушке уцелевшего леса под ногами внезапно захлюпало, а сапог Рена по щиколотку ушел в такую безопасную и прочную на вид землю, и пришлось идти в обход, пробуя путь толстой веткой. И все же они продвигались вперед довольно быстро. По крайней мере, Рен так говорил, и оставалось ему довериться; направление указывал тоже Рен. Никакую ориентацию на грунте курсы НБП не предусматривали. Хакс несколько раз подумал, что проще просчитывать курс, чтоб не оставить гравитационных следов, с флотом Республики на хвосте, чем соображать, с какой стороны река и сколько раз они успели повернуть, если деревья, в отличие от звездных систем, все одинаковые. Пожалуй, самое близкое к выживанию на планете, с чем он столкнулся, — это спецкурс по ведению боя в условиях города, да и тот предполагал, что офицер впереди отряда не бежит. А кустов и болот не предполагал вовсе. Дождь то усиливался — теперь, когда кроны не смыкались так плотно, это было заметно, — то переставал. Рен сначала низко надвинул капюшон, потом чуть не врезался в низко свисающие ветки несколько раз подряд и решил, видимо, что уж лучше промокнуть. Хаксу вода уже давно заливалась за шиворот кителя, и он с тоской думал, как они будут разжигать костер. Хорошо, что они шли очень быстро, не успевая замерзнуть. Когда — именно когда, а не если, об этом и надо думать! — они вернутся, их отчет можно будет зачитывать в офицерском клубе вместо сборника анекдотов. Будут иметь большой успех. Особенно Рен. К реке они вышли неожиданно — поредевшие деревья вдруг расступились, в глаза ударил рассеянный тусклый свет — каким он всегда бывает в дождливые дни, — и они оказались на низком песчаном берегу. Река — не очень широкая, где-то в три центральных коридора "Финализатора", — медленная, делала размашистую петлю, огибая скалу, и противоположный берег уходил отвесно вверх. А здесь можно было спокойно зайти в воду. От леса ее отделяла широкая полоса сероватого песка, кое-где поросшего жесткими коричневатыми стеблями. Рен первым подбежал к самой кромке, наклонился и зачерпнул пригоршню. Жадно глотнул прямо из горсти — наверняка пополам с песком. — Ну и как? Судя по тому, что Рен не задергался в корчах и не свалился замертво, чистого яда вода в себе не несла. — Нормально. Пить можно. Она вкусная. Хакс подошел поближе. Река плеснула на кончики его сапог — желтовато-мутная вода чуть дальше становилась прозрачнее и светлее, и он решил зайти поглубже. Зачерпнул горсть — ладони обожгло холодом. Хакс не помнил, чтобы прежде чувствовал у воды какой-то вкус. Может, из-за фильтров, сквозь которые ее прогоняли на кораблях. Но у этой он и правда был — сладковатый, мягкий и очень свежий. — Давайте ловить рыбу, — сказал Рен. — Раз вода живая, то в ней должно жить что-то съедобное, а нам нужно поесть. — Думаете, она здесь водится? Как это происходит в живой природе, Хакс представлял себе довольно смутно: в Академии имелись бассейны, например, но там плавали исключительно курсанты-рядовые, сдававшие нормативы. А в отцовском поместье он не был так давно, что даже не мог вспомнить, был ли там лес, река... Вспоминались только библиотека и тир. — Я не думаю, я чувствую, — Рен нахмурился, потом улыбнулся. — Или это не рыба... Что-то живое и некрупное точно есть, и близко. Вот... вот там, ближе к середине. Отмель заходила далеко в реку. Хакс потянулся разуться и закатать штаны, но передумал: какая уже разница, если в сапогах хлюпает, а брюки можно выжимать. Зайдя в реку, он все равно мокрее не станет. На середине вода доходила ему примерно по пояс. Не будь на той стороне скалы, можно было бы перейти здесь вброд, а так придется обходить. Плыть в одежде слишком тяжело, а вода холодная, если у обоих сведет судорогой руки и ноги, они попросту утонут. — Есть, вижу! Вода здесь была почти прозрачной. У дна лениво скользили длинные гибкие тени, не приближаясь, но и не удаляясь. То одна, то другая подплывала к колышущимся водорослям, хватала кусочек и скрывалась в яме за отмелью. — Рен, а у вас меч уцелел? — Уцелел, только как вы?.. — Киньте мне. Пожав плечами, Рен снял с пояса темный цилиндр и бросил Хаксу в руки. Покрутив его так и этак, Хакс нашел кнопку и активировал клинок. Держать его в руках было странно. Поток алого света — раньше у Рена был другой, тройной, этот, новый, светил как будто ярче и не разделялся. Как луч "Старкиллера", только совсем маленький. Хакс медленно повел рукой, привыкая к весу. Это было совсем не так, как держать вибронож: свет проходил сквозь воздух, не встречая сопротивления. От резкого движения он гудел громче, а свет слегка размазывался. — Хакс, а что вы там собираетесь делать? — Сейчас. Минуту. Вроде бы ничего сложного. Клинок — или как его назвать — загорался и гас мгновенно, стоило вдавить кнопку. Хакс медленно шагнул вперед, потом еще — и замер. Медленно вытянул руку. Хорошо, что погода пасмурная, его тень не спугнет добычу. Он дождался, пока очередная тень подплывет к водоросли — и включил меч, направив его в воду и пробивая тело предположительно рыбы. Рен на берегу выругался. Хакс и не подозревал, что он знает такие слова — не то что магистру не положено, просто было неожиданно услышать от него что-то простецки-экспрессивное. Вода зашипела и пузырями устремилась наверх; меч Хакс тотчас выключил. Тело пошло наверх, он потянулся достать и чуть не обжег руку: вода едва ли не вскипела. Течение быстро разбавило кипяток, но в целом Хакс понял, почему Рену не понравилась идея. Но сделать самому было и правда проще, чем объяснить. Остальные предположительно рыбы попрятались, так что продолжать было бы в любом случае бессмысленно, и Хакс выбрался на берег. Рен забрал у него меч, потом рыбу и рассмотрел ее. — У вас хорошая реакция. Я думал, не попадете. — Из бластера же попадаю. А меч быстрее, я поэтому и попросил его. — Только в воде больше не включайте. Повезло, что вода холодная и течение быстрое. Когда-то мастера умели делать мечи и для подводных миров, но сейчас это все утрачено. У вас нет обычного ножа? Нам бы ее разделать. Свариться она у вас и так сварилась. — Так быстро? — Вы ее насквозь проткнули, а она плыла. И вода вскипела. Я не обещаю, что это будет вкусно, но оно, по крайней мере, обеззаражено. И не содержит ничего токсичного. Так есть у вас нож? — Нет. Остался на "Финализаторе". Рен вздохнул. — Ладно, и так разберемся. Хорошо хоть, у вас бластер остался... а больше вообще ничего нет? — Передатчик. Мы вообще-то с него собираемся подавать сигнал, когда отойдем подальше. Давайте уже съедим это... существо и пойдем. По правде говоря, идти дальше так быстро Хаксу совершенно не хотелось. Только теперь, когда они остановились, он осознал, насколько сильно вымотался. Долгий переход по сложной местности с непривычки —неудивительно. И все же было немного обидно — Рен при этом выглядел возмутительно свежим. — Сначала отдохнем, — сказал Рен, — потом пойдем дальше. Они устроились прямо на песке — идти под деревья было далеко, пытаться обсушиться под таким дождем — бесполезно. А здесь, у воды, над головой и рядом было хоть какое-то пространство и не нависал чужой лес. Хакс, конечно, предпочел бы нависание серых металлических сводов, но пока и небо сойдет. Рыба — или не-рыба — оказалась вполне съедобной. Дождавшись, пока Рен попробует и не изменится в лице, Хакс отщипнул с рыбьего бока кусок белого мяса. Почти безвкусно — но съедобно. Тепло. — Надо же. Так давно не ел ничего такого... живого. — А в пайках не бывает? — заинтересовался Рен. — Офицерские от солдатских не отличаются? — Отличаются. У них больше протеинов. Я-то с бласт-винтовкой не бегаю. Зато есть офицерский кофе, у нас на "Старкиллере"... Хакс осекся. Слишком свежим было воспоминание: его рабочая группа засиживалась за полночь по корабельному чуть ли не постоянно. Вычисляли маршруты, ловили сигналы — искали базу. Искали зацепки. Они до последнего были не уверены, что Сноук отдаст "Старкиллер" им целиком, что для выстрела потребуется только разрешение — и продолжали искать запасные пути. Офицерский кофе — это три ложки с горкой на чашку и очень много сахара, потому что нет времени ни спать, ни есть, и из этих бессонных ночей складываются потом речи перед толпой солдат и войны, выигранные одним ударом. Ничего больше не будет. Рен положил руку ему на плечо. Хакс благодарно кивнул, а потом сообразил, что рука-то была наверняка в рыбе. — ...а "Старкиллер" и кофе в прошлом, — неловко закончил он. — Наверное, и к лучшему, что больше у нас такой базы нет. — Жалеете? — Не жалею, а сожалею. Знаете, сколько эвакуационных кораблей поднялось? Сто семьдесят три. И "Ипсилон". Это двенадцать тысяч человек. Из нескольких миллионов. — Я имел в виду Хосниан-прайм. — Нет, конечно. Вы, кажется, ни разу не видели, как мы пытаемся подсчитать расходы... Флоту Республики нам попросту нечего противопоставить. Было. — Пять планет. — Я предлагал Сноуку подождать уточненных данных, но он распорядился стрелять. Нет, Рен, я не жалею. Там было много гражданских, но это были не наши гражданские. Наши — те, за которых отвечаем мы с вами, Сноук, другие — они остались живы и в безопасности. Такой размен меня устраивает. Больше, чем смотреть, как умирают мои пилоты. Потянувшись к рыбе, Хакс встретил пустоту и кости. Пока они говорили, мясо успело закончиться. Не сговариваясь, они поднялись и пошли к реке — отмыть руки. — Наверное, поэтому вы генерал, а я нет, — сказал Рен, зачерпывая пригоршню воды пополам с песком. — Наверное, поэтому, — согласился Хакс. — Ваша Сила случайно не знает, куда нам дальше? Вдоль реки? Рен, кажется, обрадовался смене темы. Во всяком случае, он перестал хмуриться, как будто расстрел хоснианской системы его чем-то не устраивал. — Понятия не имею. Я карту не смотрел, мы же не собирались спускаться. — Я смотрел, но толку от этого будет немного. Видел мельком всю планету, но я пролистывал — искал их наземную базу относительно наших координат выхода и подлета, чтоб перебросить эскадрильям. Рен встрепенулся. — То есть вы ее все-таки видели? — Мельком. Я не смогу вспомнить, даже если очень захочу. — Ну... — Рен поднял на него глаза, — выход у нас есть. Только вам он может не понравиться. — И? — Дайте мне посмотреть. Я могу сделать это осторожно, вам не будет больно или неприятно, но вы должны меня впустить и не сопротивляться. Я как бы посмотрю вашими глазами в тот момент, когда вы листали карту. — То есть вы залезете мне в голову? — Если упрощать, то да. Но мне нужно ваше согласие, если будете сопротивляться, у нас не получится. Я не хочу делать вам больно, к тому же, вы меня вытолкнете, у вас хватит сил. А начну ломать — вы свихнетесь. Как проходит ментальное вмешательство, Хакс видел: он присутствовал на сложных допросах, когда задавать нужные вопросы лучше было самому, чтоб Рен не запутался. Даже со стороны перехватывало дыхание; он чувствовал что-то тяжелое и холодное, и потом несколько часов болела голова. Пленники выживали не всегда, особенно когда Рен только начинал осваивать чтение чужого разума. — Нужно, чтобы вы мне доверились, — повторил Рен. Шанс оставался шансом, пусть даже вот такой, неудобный и неприятный. Но он действительно просмотрел половину планеты, и если бы у Рена получилось сориентироваться, вытащив воспоминания, им бы это правда очень помогло. И минимизировало бы риски. Лучше сдать мелочь и выиграть в большой игре. Из двух вариантов выбора один всегда будет хоть чем-то лучше. — Ладно. Давайте. Рен никогда раньше не применял к нему Силу. Даже в мелочах. Ничего не внушал, не трогал; он, по правде говоря, вообще предпочитал делать вид, что Хакса рядом нет, если им только не приходилось над чем-то работать вместе. Младшие офицеры жаловались, что их чуть ли не придушить пытались, пусть и не насмерть, а отец рассказывал, как Дарт Вейдер ухитрялся расправляться с равными по званию. Рен с ним такого себе не позволял. — Так. Расслабьтесь и спокойно смотрите мне в глаза. Нет, давайте лучше сядем, у вас может закружиться голова. Хакс послушно сел обратно на песок. Даже если он совсем свалится, грязнее форма все равно уже не станет. Рен опустился рядом и положил ему руку на лоб. Пальцы у него были ледяные. — Хорошо. Смотрите на меня и вспоминайте тот момент, когда вы начали смотреть карту. "Финализатор", вторые бессонные сутки, разведка только что отследила, куда ведут ниточки и где они сходятся в клубок — одна из центральных баз Сопротивления найдена — радость — это не вернет "Старкиллер", но сделает не напрасной гибель тех, кто там остался — адреналин — перестает клонить в сон — просмотреть архивы — Свандер притащил кофе идеальной крепости и сладости, поблагодарить — разведгруппа докладывается лично, как же зовут эту девочку, Тара, кажется — представить всех к премии — вызвать комэска Форджа — пока он идет, открыть всю доступную информацию о планете... В его разум как будто вторглись миллионы острых игл; резкие точечные болезненные касания — попытки вспоминать дальше оборачивались вспышками боли, перед глазами все поплыло... — Спокойно, спокойно, расслабьтесь, — Рен сжал его виски. — Смотрите на меня. Не отталкивайте, а то у вас получится, а я не хочу проникать в вас силой. Хакс глубоко вдохнул. Руки ложатся на панель, он вызывает первичные сведения, разворачивает карту... В его разум, в самую его суть снова будто вонзились иглы, но в этот раз он был готов и впустил их, позволяя пройти сквозь себя. Карта развернулась перед ним ярко, точно и подробно. Вот база — укрыта защитными экранами, и на карте видно озеро, но Тара, привстав на цыпочки, уверенно указывает: здесь. Вот лесной массив. Вот серая ниточка реки. Вот петля. — Вот здесь нас сбили. Падали мы как-то так... — воспоминание застыло перед глазами, Хакс чувствовал Рена и знал, что видят они сейчас одно и то же. — Вот сюда идем... Нам немного осталось, и можно пробовать послать сигнал. Перейдем реку, смотрите, здесь скалы, заночуем там, а с утра я включу передатчик. — Не с вечера? — Не хочу рисковать. Мы будем уставшие, можем пропустить угрозу, если сигнал перехватят не те люди. Не стоит. "Финализатор" или уже улетел, или никуда не денется без нас. — А, логично. Вы готовы идти? — Готов. Давайте обойдем эту скалу и попробуем вброд. Усталость давала о себе знать очень сильно. За день на любом корабле можно было набегать немало километров — особенно если каждый час ты нужен сразу в трех отсеках, непременно лично, и от каждого до другого идти минут по двадцать–тридцать. Но одно дело — родные коридоры, а другое — кусты и корни. Только вот времени у них не было. Рен упоминал, что сопротивленцы начали поиски — значит, чем быстрее они пойдут, тем лучше. На ночь все равно придется встать, иначе они просто свалятся, но пока есть силы, нужно идти. Шагать по прибитому дождем песку было легче, чем по неровной земле. Дождь быстро стирал следы, будто их здесь и не было. Когда петля круто свернула влево, а скала наконец закончилась, уже начинало темнеть. Серые облака набухли и повисли совсем низко, где-то заворчал гром, похожий на неисправный двигатель, и Рен нахмурился. — Давайте дальше не пойдем. В этих скалах тоже что-нибудь найдется. Ночью, в грозу, мы можем заблудиться. — Но... а хотя вы правы. Сколько-то пройти и не начать сбиваться с шага Хакс еще мог, но им предстояло идти еще и завтра. Нельзя перенапрягаться, если предстоят еще нагрузки, иначе сделаешь только хуже — это он помнил. Когда они вернутся, у курсантов будет новая программа по НБП. Пусть ценой двойного офицерского кофе и бессонных ночей, но Хакс чувствовал, что просто обязан ее написать. И кто не пройдет и не сдаст — на флот служить не пойдет. И пусть хоть один сопляк заведет старую песню "зачем-мы-это-учим" с вечным припевом "нам-это-не-пригодится". Брод здесь был глубже. Вода доходила до груди, в одном месте течение оказалось сильнее, чем Хакс ожидал, он споткнулся, и если бы Рен не схватил его за локоть, рисковал бы нырнуть с головой. — Осторожнее. Если вы утонете, ваши люди не будут меня нормально слушаться. — Непременно утону, если решу, что вам слишком легко и весело жить. Спасибо, Рен. Пещеру — скорее, углубление в скале — они отыскали быстро. Нишу эту, наверное, за тысячелетия выдолбила разливающаяся река. Никаких проходов в глубину, так, что-то вроде отнорка размером с каюту младших офицеров. Тяжелые громовые тучи стремительно наползали, горизонт то и дело рассекали тонкие фиолетовые молнии. Дождь усилился, хотя казалось — куда уж сильнее. — Все. Давайте здесь. Придется в этот раз без костра, конечно, зато под крышей. Крыша была довольно условной — дождь их не доставал, а вот сильные порывы ветра задували. Но это было лучше, чем мокнуть. Хакс растянулся на полу, с наслаждением расслабляя мышцы. Больше всего почему-то болели не ноги, а спина. Может, потому, что он привык держать осанку, а тут постоянно приходилось то нагибаться и подлезать под стволы, то уворачиваться от веток. Рен вытянулся рядом, и оказалось, что его роста — чуть-чуть больше, чем у Хакса, — уже хватает, чтобы самые косые струи доставали до сапог. — Ничего, — бодро сказал Рен. — Давайте спать. Тучи грохнули почти у них над головой. Одно было хорошо — в такую погоду даже сумасшедшие пилоты Сопротивления никуда не полетят. Кутаясь в плащ Рена и проваливаясь в сон, Хакс видел, как Рен сидит, подтянув колени к груди, и что-то беззвучно шепчет. Из сна его выдернуло резкое, тревожное ощущение, он дернулся было, но Рен зажал ему рот. — Тихо. Хакс кивнул, и Рен убрал руку. Пещеру окружили и медленно сжимали в кольцо. Форму Хакс видел много раз — только с другого ракурса и на пленных. Серовато-зеленые мундиры и шинели, оранжевые летные комбинезоны. Тринадцать... четырнадцать... двадцать. Двадцать бластеров, нацеленных на выход. — Говорит полковник Эрабелл. Выходите медленно, с поднятыми руками. Искаженный динамиком голос резал металлом. Все. — Справитесь? — одними губами спросил Хакс. Рен чуть заметно покачал головой. — Слишком много. У них огнемет. Не будет у курсантов никакого учебника по НБП. Только чтобы у Ордена были курсанты, нужно сделать еще кое-что. Чтобы сопротивленцы не узнали, где база Первого Ордена, его будущее и его надежда. — Рен... Кайло. Правая рука нашарила бластер. Металл теплый, гладкий, в руку ложится сам, легко и крепко. У Рена блестели глаза. — Что вы хотите?.. — Я был о вас худшего мнения, чем следовало бы. Рад, что ошибся. Прощайте. У старых офицеров были зашиты капсулы с ядом, они всем курсом думали — глупость какая, еще и смеялись. Зря. Было бы проще, чем вот так. Рука поднимается медленно-медленно. Не к виску, к подбородку — была такая шутка: хочешь застрелиться, так нагадь тому, кто придет тебя опознавать. Несмешная. Кайло Рен моргнул. По его щеке покатилась слеза. — Нет. Нет, Хакс. Рука остановилась. Хаксу показалось — вообще все остановилось. Тело перестало слушаться. — Вы правильно сказали. Вы очень, очень нужны Сопротивлению живым. Он поднялся, едва не задевая макушкой потолок. — Говорит Бен Соло. Скажите генералу Органе, что вернулся Бен Соло. Я принес Сопротивлению генерала Хакса. Он шевельнул пальцами — будто гладил кошку — и Хакс потерял сознание.