История одного жнеца

Глава 3. Утро, как всегда, встречает его холодом пустой постели и ледяным голосом начальника. — Через час, Сатклифф. Не явитесь на работу через час – пеняйте на себя. – И вновь тихий хлопок телепортации, головная боль, тошнота, боль в заднице, синяки на теле, укусы, и пустая память. Вот только на душе тревожно. Из-за чего, Грелль так и не смог понять. Через час его встречает холодный департамент, с белыми стенами, словно психушка. И впрямь. Здесь можно сойти с ума, чем Сатклифф активно и занимается. Он разъезжает на катающемся стуле по кабинету, вопя различные несуразные вещи, заставляя проходящих мимо шинигами вздрагивать от ужаса и неприязни. Сегодня ему велели написать отчет, но для этого есть Ронни, теперь уже не его стажер, но все еще помогающий ему с работой друг. Пожалуй, на его лице чувство пренебрежения к Алому жнецу проскальзывает реже, чем у остального департамента. Поэтому Грелль так слепо верит ему, надеясь, что у него остался хоть один друг. И вновь – скучные часы, кажущиеся вечностью, глупые шутки, вызывающие у сотрудников лишь гримасу злости. Даже Алан Хамфриз, молодой шинигами, вежливый, терпеливый, относится к Греллю, как к куску грязи. Каждый раз, останавливая своего бывшего наставника – Эрика, он произносит одну и ту же фразу: «Не надо. Испачкаешься.» И вновь вечер. И вновь все в том же порядке. Вот только пустота, поглощающая душу, растет все стремительней, заставляя искать утешения в совсем безумных вещах. Сегодня ему предложили понаблюдать за гонкой байкеров. Грелль не обращал внимания, как чужие руки странствуют по его телу, делая вид, что он сугубо занят созерцанием байков и прочей ерунды. Потом следовала умопомрачающая поездка за спиной одного из брутальных байкеров, косившегося в сторону Алого шинигами слишком многозначно, а следом, после очередной попойки, грубый секс, небольшая оргия и вновь беспамятство. Грелль не помнил, почему он так поступает. Возможно потому, что ему было скучно. Возможно просто от того, что в его жизни никого не было, кто бы мог заставить его прекратить, вовремя остановить, сжать в объятьях и нежно шептать « не уходи, останься со мной». Каждый раз, просыпаясь с болящей от похмелья головой, Грелль старался выжечь из себя сожаление, и каждый раз получалось. До тех пор, пока не наступал вечер. Он был бы рад не пить этих одурманивающих напитков, был бы рад избавиться от привычки закуривать при любом удобном случае, был бы рад отказаться от очередной порции героина. Да только терпеть жалкое надругательство над собой в здравом рассудке он не мог. Оставалась еще та тонкая грань, отделявшая его от полного безумия, которая с каждым днем таяла. — Сегодня вечером, Сатлкифф, Вы отправляетесь на задание вместе со мной. В клуб «точка», дабы забрать души находящихся там людей. Начало задания – семь вечера. На месте быть в половину. Вам все ясно? – Грелль кивает, проглатывая невесть откуда взявшийся горький ком. Хочеться сказать « не ходи туда, Уилли», но он сам не знает, почему. Обычное задание. Таких было уже много. Сатклифф даже усмехается в лицо начальнику. — Да зачем там столько народу? Мы с тобой вдвоем прекрасно управимся! А потом нас ждет умопомрачительная ночь в компании друг друга, в море крови любовные лобзания! – Алый жнец театрально закатывает глаза. — Только не с Вами, Сатклифф. – Грелль по лицу начальника видел, что тот хотел прибавить «шлюхами не интересуюсь», но его удержало от этого чертово благородство и правильность. Правильный Уилли. «Какая мерзость». – мелькнуло в мыслях Грелля, и тот развернувшись на каблучка, удалился. Вечер встречает их холодными порывами ветра, заставляя поежиться и вздрогнуть. Что-то не так во всей атмосфере, что-то заставляет Сатклиффа нервничать. Но что это? Чувство вины? За что? Он ведь ничего не помнит. Возле клуба уже стоит толпа молодежи, желающих сегодня оторваться на вечеринке. Они еще не знают, что им суждено сгореть в пожаре, случившемся из-за неаккуратности бармена. Семеро шинигами наблюдают за этой толпой холодными глазами, сверкающими из-за стекол очков. Восьмой, ярко-алый жнец, фактически не смотрит в сторону толпы, его больше интересует его маникюр. Ровно в семь разразился пожар. Здание охватил огонь, заставивший Грелля хищно облизнуться. Тут в его голове всплыла недавняя ночь. Жаркий шепот бархатистого голоса, ярко-алый блеск в глазах любовника… — Нам нельзя здесь быть! – Взвизгнул Сатклифф, с ужасом глядя на здание клуба, глотая воздух. — Диспетчер Сатклифф, прекратите паниковать. – Тяжело вздохнул Уильям, поправляя очки секатором. — Уильям, нам нельзя сюда! Здесь будут демоны, и они…они знают о нашем здесь присутствии и…— Грелль затих под тяжелыми взглядами коллег. — Интересно, откуда это они знают о нашем присутствии? – холодно поинтересовался Уильям, взвешивая в руке секатор, примеряясь к голове. Сатклифф вздрогнул, понуро опустил голову. Жнецы переглянулись. — Что будем делать? Если мы оставим здесь души, их заберут демоны, а если… — Вы рехнулись? Верить этому…этому…— Жнец замолк, пытаясь подобрать более лестный эпитет к красноволосому недоразумению. — Я правду говорю! – Вскрикнул Грелль, с яростью уставившись на жнеца. Тот показательно поморщился. — Мы…заберем эти души. – Наконец прозвучал голос начальника. Все обернулись к нему, с изумлением на него уставившись. Тот лишь щелкнул секатором и направился в сторону полыхающего огнем здания. Оттуда доносились крики, мольбы и стоны. Внутри все имело весьма печальный вид: стены уже обгорели, обуглились, потрескивая в пламени огня, мебель превратилась в горстку пепла. Повсюду валялись тела, от которых начинало пахнуть гарью. Шинигами принялись за свою работу, причем Грелль как всегда опережал всех по результативности сбора душ, даже не просматривая пленку, надеясь как можно скорее покончить с работой, дабы вернуться в стены родного департамента. Но не тут-то было. Когда основное количество душ было собрано, появились демоны. Их было пятеро: два низших и три высших. Они довольно ухмылялись, словно уже расправились с шинигами, облизывая свои губы длинными языками. Все они были в своих истинных обличьях, что наводило ужас на уже подуставших жнецов. — Спасибо, глупый шинигами, что привел их прямо в наши лапы…— Почти ласково пропел один из демонов, оборачиваясь к застывшему в ужасе Греллю. Тот вздрогнул и отскочил в сторону от лязгнувших возле его шеи когтей. — так это была правда…— удивленно охнул жнец, которой до этого пытался придумать более мягкую интерпретацию слову «шлюха». Битва была недолгой. Уставшие от сбора стольких душ шинигами вяло сопротивлялись напору демонов, которых через десять минут стало пятнадцать. Жнецов расшвыряли по догорающему помещению, словно безвольных тряпичных кукол. Отовсюду раздавался противный хриплый смех адский созданий. Тяжело дыша, жнецы в который раз поднялись на ноги, опираясь на свои косы смерти. Все было похоже на ад: повсюду еще виднелись всполохи пламени, разъедающего все на своем пути, цепляясь за одежду, шторы и прочие вещи, перекидываясь на тела людей, уже мертвых, поэтому уже не в силах видеть разразившуюся в помещении битву. Было просто невыносимо жарко, но мешало это лишь жнецам. Где-то у дальней стены сломанной куклой валялся забытый всеми Алый жнец. Фактически в самом начале боя когти одного из демонов вошли ему глубоко в грудь, разрывая легкое, из-за чего шинигами начал захлебываться своей же кровью. Коллегам было наплевать на него, похоже, они были даже рады избавиться от него. Впрочем, они выглядели не многим лучше. Всем досталось. Даже Уильям прижимал руку к животу, разорванному фактически в клочья. Грелль болезненно вздохнул, отхаркивая собственную кровь. Один из демонов, кажется, тот самый, с которым Сатклифф недавно имел секс, направился к нему, занося руку с острыми, словно бритва, когтями для удара, но Грелль быстро перекатился в сторону, подскакивая на ноги, прижимая руку к уже начинавшей регенерировать груди. Любимая бензопила запела, врезаясь в плоть, вырывая брызги крови на полубезумного жнеца. Тот счастливо улыбнулся, отскакивая в сторону от руки с когтями, вновь занося пилу для удара. — Грелль! – голос с трудом продрался сквозь затуманенное сознание, но так и угас, не оказав никакого воздействия. Грелль был зол. Зол на себя, зол на демона, зол на всех в этом мире. И сейчас его сущность Джека Потрошителя требовала крови и возмездия. И она их получала. Демоны взвыли, отступая к двери. Остальные шинигами тоже не стояли в стороне. — У меня три! – воскликнул один из жнецов. Криво улыбаясь из-за царапин на лице, выкрикивая куда-то в зал. — У меня дваааа…— обиженно отозвались с другого конца зала. — У меня десять…— Грелль сидел на одном из ящиков, не тронутых огнем, уже утихшем, и слизывал кровь с бензопилы. Словно довольная кошка. — Врешь.— с удивлением отозвался подошедший ближе шинигами. — Не-а. – Довольно хихикнул Сатклифф, пьянея от вкуса, запаха и вида крови, пальчиком указывая на валяющихся по полу демонов, принявших уже человеческий облик. Пересчитав всех, он вдруг недовольно заключил. – Ой…Просчитался… девять…ах, Уилли, ты украл мою жертву! – Притворно возмутился Грелль, сверкая зелеными глазами в сторону начальника, но сразу поумерил пыл. Уильям стоял на коленях, опираясь рукой на стену, тяжело дыша. Если Сатклифф отделался всего—лишь уже почти регенерировшей раной на груди, то на начальнике сложно было найти здоровое место. Он едва держал глаза открытыми, тяжело дыша. — Уилличек, тебе срочно надо в лазарет! – воскликнул Сатклифф, подбегая к Спирсу. Тот резко оттолкнул его, со злостью глядя на Алую бестию. — Только не с тобой…— Прошипел Спирс, с трудом поднявшись на ноги, оперевшись на вовремя подбежавшего напарника. Все шинигами исчезли, оставив Грелля одного, посреди разрушившего здания. Алый жнец вздрогнул, как от пощечины. Упав на колени, он заходится в тихих рыданиях. Впервые за тысячу лет.