Зима

      Семецкий не воскрес.       Какое-то время Журналист с Доктором ломали голову, пытаясь понять, что это было. Что же, в конце концов, произошло с Юркой? Убийство? Жертвоприношение? Сделавший выбор между своей и чужой жизнью Рэд?       Степу по очевидным причинам из обсуждения исключили: его это не касалось.       В конце концов, оба сошлись во мнении, что Шухов однозначно причастен к странной и, возможно, окончательной смерти Семецкого - это единственное, что не вызывало сомнений.       У Грина же появилась возможность обстоятельно пообщаться с Доктором. Тот его внимательно выслушал, задал пару уточняющих вопросов и выдал несколько склянок, расписав схему приема. Напоследок заверил, что с Максом все будет хорошо. Даже объяснил, что с ним, в принципе, и так все хорошо: Рэд здорово постарался и, судя по всему, сумел полностью исключить влияние Зоны. А препараты просто помогут ребенку компенсировать пропущенное время, и нагнать сверстников в развитии.       Степа был счастлив. Даже поделился с Журналистом нехитрыми планами: они с женой давно уже хотели перебраться поближе к людям, а теперь вот и повод нашелся - как-никак, Максу совсем скоро в школу... В общем, он рвался домой, но, видимо, чувствовал себя обязанным - если уж не Шухову, так хоть Семецкому, благодаря которому Черный Сталкер оказался за пределами Зоны. И поэтому собирался дождаться воскрешения Юрки – хотя бы из уважения.       Журналист был совсем не против: ему нравилась компания что бывшего сталкера, что его молчаливой сообразительной псины. Да и после смерти Юрки спешить было уже некуда. Но Док настоял на скорейшем возвращении - «если, конечно, Грин вообще планирует вернуться».       Так что тем же вечером бывший сталкер отбыл домой: глупо было не прислушаться к совету Легенды Зоны.       Так же Доктор попросил Журналиста проводить и проследить, чтобы никто из местных обитателей его в дороге не побеспокоил. Но доехать до Периметра на машине оказалось не в пример быстрее и безопаснее, чем идти пешком.       Журналист почему-то ожидал, что Рэд встретит их у колючки: наверняка же знал, что Грин уезжает. Но тот даже попрощаться не пришел, свинья неблагодарная. И лишь когда Степина колымага однозначно пересекла условную границу Зоны, показалось, что краем глаза он уловил уже знакомое жутковатое мерцание черного силуэта.       Прошло три дня.       Баланс Зоны потихоньку восстанавливался, не в последнюю очередь - усилиями вернувшегося к своим обязанностям Черного Сталкера. Вновь становились проходимыми перекрытые аномалиями тропы. Уменьшалось поголовье кое-где расплодившихся без меры мутантов. Затихла, перейдя в хроническую тлеющую форму, разгоревшаяся было война кланов... Люди, впрочем, продолжали гибнуть в прежних - если не хуже - масштабах, и тут уж даже Шухов ничего не мог поделать. А может, просто не хотел.       Минула неделя.       Журналист готов был ждать еще. Его никак не покидало ощущение нереальности, какой-то дурацкой неправильности случившегося. Как будто все это - фарс, репетиция, и вот-вот должна грянуть кульминация. Наверное, он просто не хотел верить, что один из них больше не вернется, что он действительно умер - навсегда.       Но тело Юрки все так же мерзло в крошечном морге Доктора, а Рэд…       Признаться, Журналист до последнего надеялся, что он ушел не просто так - за помощью, за лекарством, да хоть за Монолитовым благословением: их же было четверо! Всегда - четверо. Ни больше, ни меньше. Но…       - Хватит, - сказал Док на девятый день, и сочувственно сжал его нормальное плечо, - Он не вернется. Никто из них.       Они похоронили Семецкого во дворе, под раскидистой старой ивой.       Журналист сколотил простой деревянный крест – такой же, как у сотен погибших в Зоне сталкеров. Доктор вынес и повесил на перекладину потертую винтовку, которую Юрка перед уходом оставил ему на хранение.       Шухов так не появился.