Зима

      Над Зоной собирался Выброс. Багровело небо, гудела и стонала под ногами земля, предчувствуя скорые судороги реальности. Сталкеры, как и большинство мутантов, уже попрятались в норы.       Журналист бродил в жиденькой лесополосе. Вчера ходил к Периметру - и снова никого. Он знал, что успеет скрыться от Выброса. Тут совсем недалеко - брошенный подземный бункер. Но странное предчувствие не отпускало, заставляло оставаться на месте, рискуя поджариться или разлететься радиоактивными ошметками.       Погруженный в свои мысли, он поначалу не обратил внимания на звук - мало ли, почему собаки бесятся. Но среди лая и визга слышалось что-то, совершенно местным широтам не свойственное: в Зоне не было работающих машин.       Журналист ждал.       Слух его не подвел: вскоре на гребне ближайшего холма появился древний помятый УАЗик с брезентовым верхом. Он летел напролом, а перед ним, взрезая бездорожье, и собственными телами отмечая аномалии, клином неслась огромная масса тушканов, слепых собак и плотей.       Журналист еще издали рассмотрел водителя - заросшего темной щетиной, одетого в телогрейку плотного мужика лет сорока с отчаянным взглядом революционера. Мужик внимательно следил за меняющими направление на манер стаи рыб мутантами, и Журналист понял - они указывают путь.       Он запрыгнул на крышу проезжающей мимо машины, на ходу открыл дверь и вниз головой, совершенно нечеловеческим образом вторгся в кабину.       - Излом, - констатировал водитель, мельком глянув на топорщащийся на его груди плащ.       Между кресел просунулась уродливая башка пси-собаки. Она не лаяла: просто не умела. Но смотрела очень выразительно.       - Анчутка, фу! - прикрикнул на нее мужик, а потом обратился к Журналисту: - Слушай, у меня дела. Я невкусный, проспиртованный. Может, кого другого подыщешь?       Здесь, внутри стоял невообразимый коктейль ароматов. От Анчутки несло страхом и псиной, от водилы - потом и тревогой на грани паники. А еще тонкий нюх хищника уловил нотки болезни, смерти и почему-то спермы с задних сидений. Первая мысль была - мужик везет к Доку свою женщину.       - Жрать я вас пока что не собираюсь, - успокоил его Журналист. - Мне просто интересно, куда ты так торопишься?       Но он уже и сам понял, что угадал - водитель спешил к Болотному Доктору: хотя на задних сиденьях вместо одного человека лежали двое, причем оба - мужчины. Тела были просто свалены друг на друга, перехвачены ремнями безопасности и, для надежности - обыкновенной бельевой веревкой, которая крепилась к стойкам тента и ножкам кресел.       Тот, что сверху, со слипшимися светлыми волосами, лежал лицом вниз, так что опознать его не получилось. Тем более, у него отсутствовали ноги - пустые штанины классических голубых джинсов чуть выше колен были подвернуты и заботливо подшиты. Неслабая такая примета: уж безногого сталкера Журналист бы точно запомнил. Лицо второго рассмотреть тоже не удалось: только черные волосы и странно знакомый долгополый плащ.       Журналист пытался сообразить, почему они кажутся знакомыми, и где он мог их видеть - но тут машина круто свернула. Всех, кто находится внутри, подбросило, и из связки тел вывалилась рука - перевитая воспаленными шрамами и вновь открывшимися язвами ожогов…       - Рэд, - пораженно выдохнул он.       - Ага, тот самый, - кивнул водитель. Матюгнулся вполголоса, подгоняя бегущих впереди мутантов.       - А это получается…       - Семецкий, да. Тоже тот самый… Досталось мужикам.       УАЗик с лязгом и воем полетел под уклон. Под колесами взвизгнул нерасторопный тушкан. Машину повело юзом, она едва не перевернулась, но водила явно не первый год сидел за рулем этого чудовища.       Вокруг, куда хватало глаз, расстилались Болота. А прямо перед ними - старая проселочная дорога. Местами она уходила под воду, но если знать, как проехать, можно было добраться до самых ворот Доктора.       - Степан, - не глядя, протянул руку мужик. - Гриненко. Можно Грин. Старая кличка.       - Саша, - представился Журналист. И, подумав, добавил: - можно Журналист.       - Хех, везет мне на вас в последнее время, - совершенно не удивился Грин. И доверительно сообщил. - В бытность-то свою сталкером я только байки слышал.       - Повезло, - сказал Журналист и глянул в небо.       Оно оставалось все таким же кроваво-красным, никак не могло разродиться - гудело где-то далеко, сверкало молниями над лесом: Зона будто ждала чего-то.       Впереди уже маячили светлые бревенчатые постройки - дом и баня.       - Здесь? - спросил Степа Грин.       - Да, - подтвердил Журналист, - Тормози.       Стая мутантов рассыпалась на подъездах. Собаки бесились, гонялись за собственными хвостами, кидались на колеса, рвали попавшихся под ноги тушканов, а то и своих собратьев. Обезумевшие от страха плоти пронзительно визжали, бестолково метались, то и дело срываясь в бочаги и кислотные аномалии.       Анчутка выпрыгнула из окна машины и низко, угрожающе зарычала. Журналист вышел следом, и для закрепления эффекта выбросил вперед хищную конечность, располовинив одну из снующих вокруг псин и попутно, словно бабочек на иголки, насадив на шипы пару тушканов.       Мутанты бросились врассыпную.       - Внушает, - уважительно кивнул Грин, наблюдая, как он брезгливо стряхивает падаль и складывает свою богомолью хваталку обратно под плащ.       Болотный Доктор вышел им навстречу.       - Какая красавица! - восхитился он мимоходом, потрепав Степину пси-собаку по плешивой башке. Анчутка аж присела от восторга, и даже пару раз махнула хвостом, что этим тварям вообще-то не свойственно.       Втроем они быстро разрезали веревки, отстегнули ремни и вытащили Шухова с Семецким из машины. Доктор проверил у обоих пульс. Погладил Рэда по волосам, скорбно качнул головой.       - Отмучился Димка.       Грин потемнел лицом, оттер его в сторону, поднял немаленькое тело на руки и, не спрашивая разрешения, понес в дом.       Журналист знал: Док прав. Да и самого его нюх еще не подводил: Дима Шухов умер прошлой ночью. Но это просто не укладывалось в голове - не мог почти всемогущий Черный Сталкер так глупо умереть. Не должен был. Не имел права!       Журналист уставился в злое красное небо. Оно почему-то размывалось и дрожало. У ног его скорбно и неумело засвистела Анчутка.       - Саш, помоги мне, - попросил Доктор.       Он пытался поднять Юрика, но в одиночку было не очень-то удобно, да и возраст уже не тот.       Журналист подошел, одной рукой вскинул Семецкого на плечо - благо, изломы ощутимо сильнее среднестатического человека.       - В операционную его, - скомандовал Док.       Он кивнул и зашагал к дому.       Грин уложил Шухова на диван в гостиной. И теперь сидел возле него, прямо на полу, словно пес цепной, с такой угрозой глядя на приближающегося излома, что это было бы смешно, не будь так грустно.       Журналист закрыл окно тяжелыми металлическими ставнями: первая волна Выброса вот-вот покатится со стороны ЧАЭС. Опустился рядом со Степой, почесал привалившуюся к хозяйскому боку Анчутку, избегая смотреть в осунувшееся лицо Рэда - искусственный свет безжалостен - теперь его при всем желании нельзя было спутать с живым человеком.       На диване лежал труп с запавшими глазами и жутким предсмертным оскалом.       Стекла задребезжали. Пси-собака зажмурилась и накрыла лапами нос. Следом громыхнуло так, что они с Грином вздрогнули. И оба, не сговариваясь, оглянулись на мертвеца.       Но чуда не произошло - Шухов по-прежнему был мертвее мертвого.       Снаружи что-то завыло, с потолка посыпалась пыль, в голове зашумело.       Степе было в разы хуже - он тер виски, хватался за челюсть: Выбросы часто отдаются зубной болью, особенно если у человека штифты или коронки.       - Рэд меня спас, - сообщил он вдруг, кивнув за спину. - А потом будущее предсказал.       - Он и это умеет? - удивился Журналист.       Говорить о Шухове не хотелось, тем более - в прошедшем времени.       - Где-то с месяц назад я нашел его бредущим по дороге, - бывший сталкер начал издалека. - Сразу понял, что из наших, но не думал, что настолько. Не признал поначалу. Тем более, он тогда вообще мало что соображал - нес какой-то бред про Семецкого, про дом и обещание. Назвался еще - Рэд Шухов, мол. Ну я и решил - тронулся парень: мало ли чего в Зоне насмотришься. А то, что морда знакомая - так я в свое время тоже здесь кругов намотал - может, виделись где мельком. В общем, притащил бедолагу домой: не бросать же на дороге. Мы с женой его артефактами обложили, отогрели, отпоили… А через два дня он очнулся, и назвал уже другое имя. Тут-то я и вспомнил, где его видел, и понял, кто он такой.       - И тебя это не удивило? - спросил Журналист.       - Удивило, конечно, - кивнул Грин, - Но не то, что Черный Сталкер бродит по Большой Земле, а то - в каком состоянии. В первую нашу встречу он выглядел гораздо лучше.       - Это когда? - уже всерьез заинтересовался Журналист.       Достал наладонник, открыл простенький вшитый блокнот.       На самом деле, ему хотелось крушить все вокруг или хотя бы нажраться, как любому нормальному человеку, только что потерявшему двоих друзей, но вместо этого он должен был - и ощущалось это как непреодолимая, почти физическая потребность - записать новую историю, которую, скорее всего, никто никогда не прочитает.       - Года четыре назад, - припомнил Степа, - Я тогда еще в одиночках здесь числился. До одного случая. Дурацкая история, на самом деле: из ходки возвращался, решил крюк сделать - кабанье лежбище обойти. А дорога незнакомая, нехоженая - лопухи по пояс - ну я и ухнул сдуру в заросший колодец. Ладно хоть сухой, и без аномалий. Повезло еще - ничего не сломал, хотя побился знатно. Попытался выбраться, и так, и сяк - куда там! Стены хоть и бетонные, но под пальцами в пыль осыпаются. А под всем этим - песок в стекло сплавленный: видать, на дне когда-то Жарка или Газировка сидела. А то и обе разом. Ну и получилась в итоге гигантская колба: ровненькая, гладенькая, скользкая… Еще и места глухие: ори, не ори, максимум - кабаны прибегут, порычат, похрюкают, еще и нассут сверху, - подумав, Грин со смешком добавил: - Ссут они, кстати, как лошади - ведрами. И все это по стеклу да бетонной пыли ко мне на дно, представляешь? Я уж даже на мародеров был согласен: авось уговорю отпустить за выкуп, но так никто и не пришел, - он замолк на какое-то время и, печально вздохнув, продолжил. - В общем, просидел я в том колодце - не соврать бы - дней пять. Вода кончилась, жрать нечего, синяки болят, простудился еще. Зато артефактов полный рюкзак - счастливчик, хули…       - А Диман, выходит, просто мимо проходил? - спросил Журналист.       - Ага. Заглянул в колодец и с гаденькой ухмылочкой так: закурить не найдется? Ох, я и обрадовался! - Степа против воли улыбнулся, вспоминая свою первую встречу с Черным Сталкером. - Он мне потом - как со дна вытащил - сказал, что наслушался уже, сил никаких нет. Рэдом представился. Я смекнул, что к чему, шутку поддержал - хорошо, говорю, про водичку не спросил: у меня из напитков только кабанья моча оставалась, зато - по колено. К слову, он тогда знатно страху нагонял: вроде с виду человек человеком, а то вдруг голову наклонит, улыбнется - сущая акула!       - Есть такое дело… - понимающе усмехнулся Журналист, - Док назвал это аурой ужаса…       - А на самом деле мировой парень оказался, - Грин на его слова внимания не обратил. Ему явно надо было выговориться, - Родник мне чистый показал, тайник чей-то в дупле. Я там пару банок тушенки нащупал, вместо них артефакт сунул - из тех, что попроще: мне чужого не надо, а хозяин еще и в плюсе. В общем, посидели мы с ним, посмеялись, покурили. А потом он и говорит: нравишься ты мне, Степа Гриненко. Хороший ты мужик, незлобивый. А глаза при этом - пустые, мертвые, такие только у маньяков бывают. Я уж к стволу потянулся, а он все свое гнет - предупредить, мол, тебя хочу: через месяц примерно в аномалию попадешь. В какую - не скажу, но смерть от нее поганая, медленная. Да не суетись ты, я тебе шанс спастись предлагаю: возвращайся на Большую Землю. Послушаешься - найдешь себе женщину, заведешь семью. Останешься - умрешь. Все просто. Сутки тебе сроку чтоб дела здесь закончить, и еще сутки - до Периметра добраться. Потом уж не обессудь: предложение ограниченное…       Грин передернул плечами: даже сейчас, спустя столько лет ему стало не по себе от одних только воспоминаний. Это ж насколько Шухов его тогда напугал, получается?       - Ну и вот… На чем я остановился? А! - довольно быстро справившись с собой, продолжил бывший сталкер: - Я на него, значится, глазами лупаю и все понять пытаюсь - чего этот шизик от меня хочет? Его-то выгода где? А он буднично так: ну бывай, сталкер… И - в воздухе растворился!       - Узнаю засранца! - хохотнул Журналист. - Любит он спецэффекты…       - Ага. В общем, сижу я, блин, как рыба на берегу - клювом щелкаю, - разошелся Степа в азарте повествования. - Это что ж получается, я настоящему Черному Сталкеру про него же анекдоты и травил? И даже жив остался? В общем, подумал я, подумал, да и рванул за Периметр. Семья-то всяко важнее, уж я-то знаю: сам в детдоме рос…       - А дальше?       - Все сбылось. Жена у меня есть. С дитем, правда, не все гладко: сын с самого младенчества силой мысли вещи двигал - небольшие и недалеко, но все-таки. А еще не говорил. И не ходил. И вообще… А как я Рэда во второй раз встретил - тогда, на обочине - он снова меня спас, точнее, Макса моего. Долго в глаза ему смотрел - минут сорок. Помогло. Собирался еще с Доктором вашим на его тему пообщаться. Но… не успел вот.       Тут, словно явившись на зов, в дверях появился Док. Устало потер переносицу. Ему тоже было не слишком-то комфортно во время Выбросов.       - Как Юрка? - спросил Журналист, не отрываясь от планшета.       - Плохо. Гангрена, сепсис, сердце сдает, почки отказали... Переохлаждение его, можно сказать, добило. Это если вкратце. Шансы… есть. - Доктор тяжело вздохнул, - Но даже я не всесилен.       - А каковы шансы, что к нему вернется бессмертие?       - Понятия не имею, - Док глянул на Шухова. - Димка мог что-то знать. Он ничего не говорил перед тем, как?..       - Нет, - Грин качнул головой. - Я нашел их уже в таком виде.       - Понятно, - вздохнул Доктор. - Что ж, жаль. Не думал я, что все так обернется…       Очередной раскат грома будто подтвердил его слова.       И тут произошло странное: Журналист заметил на диване какое-то движение, но не понял, что именно двигалось. Труп лежал в прежней позе, но что-то же… Вот опять!       На этот раз он успел заметить, как исчезает и тут же снова появляется левая кисть Рэда - как если кто-то попытался стереть ее, но она тут же вернула себе законное место.       - Что это? - Степа отполз от дивана.       - Вы тоже заметили? - задумчиво протянул Док. - Не знаю, что, но, согласитесь - феномен интересный!       По мере того, как Выброс набирал силу, с телом Шухова происходило что-то действительно странное: от него отделялись - будто гигантским скальпелем срезанные - целые лоскуты из мяса и одежды, и тут же прирастали обратно. Его то и дело перечеркивали широкие полосы пустоты, сквозь которые была видна обивка дивана, и практически сразу исчезали, словно их заливали прежним изображением. Выглядело это так, будто кто-то огромный и вправду чиркал по нарисованному мертвецу ластиком, пытаясь вымарать его из самой ткани реальности.       Внезапно труп открыл глаза.       - Господи! - выдохнул Грин.       Даже Доктор с Журналистом отшатнулись: глаза у Рэда были мутные, с многочисленными лопнувшими капиллярами и налипшей пылью. Он рывком сел, неестественно широко разинул рот, заскреб комбез на груди посиневшими ногтями - будто задыхался.       - Минуту, - сказал Док и стремительно исчез из комнаты. Что поделать - профессиональная деформация: не важно, насколько жуткая перед ним тварь - необходимо оказать ей помощь.       Шухов тем временем начал мерцать - исчезал целиком, чтобы спустя доли секунды появиться чуть в другом положении. Но чем бы он сейчас не являлся, ему явно было плохо в таком состоянии. Тем не менее, он боролся: цеплялся за обивку, мотал головой, пытался закричать. И ему это, наконец, удалось.       От протяжного, разночастотного воя - словно слитых в один голосов десятков и сотен существ - у Журналиста внутри все противно сжалось. Инстинкты орали в голос - беги, беги! Он тебе не по зубам!..       Причем, эту примитивную, животную часть его совершенно не заботило, что снаружи ждет гарантированная смерть: Рэд казался страшнее любого Выброса.       В комнату влетел Доктор с пучком различных игл, трубок и бутылочек. Но они уже не понадобились.       Шухов вдруг абсолютно почернел, став каким-то невозможным провалом в реальности, многомерным силуэтом - Журналисту даже показалось, что он увидел плавающие во тьме его груди далекие звезды и туманности. А спустя мгновение проявился обратно: уже не похожим на труп, вполне привычным - те же шрамы от ожогов, тот же неизменный плащ, даже автомат снова на плече.       С последним содроганием Выброса с дивана поднялся воскресший Черный Сталкер - точно такой же, каким был до своего ухода. Даже страшнее: Журналист чуял, как живым саваном беснуется вокруг него та самая «аура ужаса».       Но это значило, что чудо все-таки случилось: Зона простила блудных сынов своих.       - А я уж испугался!.. - воскликнул Степа, и шагнул было к нему с намерением обнять, но Шухов, даже не взглянув в его сторону, качнул головой - не надо, мол.       Бывший сталкер от такого приветствия растерялся и слегка обиделся. Но послушно отступил: только что на его глазах творилась такая дичь, что и осознать-то сложно - мало ли, чем обернется самодеятельность.       Журналист подойти даже не пытался: что-то внутри него все так же рвалось подальше от этой твари, что была - и до сих пор оставалась? - его другом.       Рэд же на них по-прежнему не смотрел: напряженный, как охотничья собака в стойке, он будто прислушивался к чему-то, находящемуся вне комнаты.       - Дим… - начал Док.       Видимо, хотел спросить о Юрке, но тут из расположенной за стенкой операционной донесся непрерывный скорбный писк. Он всплеснул руками и бросился на зов аппарата. Не успел: спустя секунду наладонник Журналиста пиликнул принятым сообщением: «умер сталкер Семецкий».       Шухов же, словно только этого и дожидался: равнодушно кивнул присутствующим, и - исчез, как и не было.