Цена — семь глотков крови

      Какой же дикой и неуместной показалась Джувии воцарившаяся тишина.       Вампиры освободили их от оков своего сознания. Ребята вновь оказались в тесной швейной комнатке, в которой у кого-то из них запросто мог начаться приступ клаустрофобии, потому как ещё секунду назад они прибывали в просторном зале, на балу нечистой силы.       Джувия рухнула на пол. Она слышала, как совсем рядом с тихой руганью упал Леон, вероятно, пятясь от трупа отца, и как мягко приземлились на носки лаковых туфель вампиры. Сама же пошевелиться не решалась: слишком уж была поражена увиденным.       Гробовую тишину, помимо свистящего дыхания обескураженного Леона, нарушил неторопливый, твёрдый шаг, направляющийся, по всей видимости, к лежащей на полу лицом вниз Локсар. Всё её тело покрылось мурашками: меньше всего сейчас ей хотелось, чтобы до неё дотрагивался Фуллбастер.       – Леди, – позвал её вампир. Тон его был возбуждён, как никогда. – Кажется, я справился с задачей.       Девушка нашла в себе силы привстать на локтях, но заметив, как лихорадочно те трясутся, Грей поспешил взять её выше локтя. От его прикосновения она дёрнулась, похолодев, но заставила себя совладеть с телом и поднялась на ноги.       Избегая с ним зрительного контакта, Джувия попятилась и одарила холодным, однако не лишённым ужаса взглядом покойного дядю, рядом с которым стоял Леон. Руки мужчины были беспорядочно раскинуты в стороны, остекленевшие глаза распахнуты, а из разорванной груди сочилась кровь. Она посмотрела на двоюродного брата, силясь отыскать в его глазах слёзы, но тому, по всей видимости, не о чём было горевать, и идеальным отцом Диего никогда не был. Парень натянуто улыбнулся Джувии, желая её поддержать, так как знал, что произошедшее мгновение назад нанесло неслабый удар по её психике.       То же можно было сказать и о нём самом. После танца с женскими останками Леон сильно побледнел.       – Что нам теперь с ним делать? – очень тихо просила Джу, не узнав собственного голоса. – Что скажем служанкам, когда они проснутся?       – Что его одолел сердечный приступ, – пожал плечами Леон и невольно опустил глаза на погибшего отца. Кажется, его мутило. – Я заберу его труп домой и устрою похороны.       – Значит, мы уезжаем завтра же, господин? – поинтересовался Нацу.       – Да. Похоже на то.       – Прости меня.       Все трое чуть удивленно повернулись к Джувии. Девушка потупила взгляд, обхватив себя руками. В своём белом обгоревшем платье леди, в свете нескольких свечей, была похожа на призрака. Нацу хотел переглянуться с Греем, но тот не ответил на взгляд. Драгнилу стало слегка не по себе: бешеный блеск возбуждения не пропал из глаз брюнета, но взгляд был стеклянным, а так и не сошедшая с уст ухмылка – одержимой. Казалось, будто он до сих пор пребывал не в реальности, а на балу многовековой давности.       Леон осторожно обошёл труп Диего и подошёл к Джувии, вопросительно вскинув брови. Протянул к ней руку, крепко сжав хрупкое запястье… и она сморщилась в плаксивой гримасе, налетев на него с объятиями.       Парень охнул, удивлённо погладив её по спине. Она не рыдала, лишь раз или два вздрогнула всем телом в его объятиях, не решаясь отнять лицо от его груди.       – Джувия, чего ты? – растерялся Леон, но та вцепилась в него с такой силой, что у него едва не подогнулись ноги. – Да объясни же, что…       – Извини, – просипела Локсар негромко, и от этого несчастного голоса даже Грей будто слегка оправился от своих мыслей, выйдя из возбуждённого столбняка. – О Боже, я… Леон, мне так жаль… Ведь это твой папа, какой-никакой, но отец. Я забрала его у тебя и оставила такой же сиротой…       Леон мягко приобнял её, покачав головой.       – Глупышка. Ты ведь сама знаешь, что Диего был убийцей, да и всего лишь строил из себя примерного папочку. На самом деле в жизни его волновали только деньги. Я был готов к его смерти, потому и нанял вампира. Нельзя было позволить ему убить ещё и тебя.       – И этот вампир! Господи, ведь теперь тебе из-за меня придётся до самой смерти кормить Нацу…       – Он неплохой парень, – усмехнулся Леон. – Хорошая компания, особенно теперь, когда дом отца принадлежит мне. Даже если мог, не стал бы сдавать его обратно на рынок.       – Я польщён, – чуть поклонился Нацу.       Девушка сглотнула, подняв на Леона несчастные глаза.       – А как же ты? что ты будешь делать после похорон Диего?       – Вероятно, жить, – тепло улыбнулся он. – И то же советую тебе. Не беспокойся за меня, сестрёнка. Как я уже говорил, для Диего не было ничего важнее денег, стало быть, и наследство мне перепадёт немалое.       – Жаль, что ты завтра уезжаешь. Я и не думала прежде, что мальчик, отбирающий у меня погремушку на детской фотографии, может быть таким храбрым братом.       – Мы очень скоро встретимся. А чего же? – он улыбнулся в просиявшее надеждой лицо и деловито поцеловал её запястье. – Думаешь, я пропущу твоё совершеннолетие?       Она отвела глаза:       – Знаешь, что-то мне не хочется его пра…       – Ничего не хочу слышать. Я наслышан, что раньше твоё появление в народе означало праздник, и желаю увидеть такую девушку своими собственными глазами. Хватит жить прошлым, тем более что имение, наконец, принадлежит тебе. Тебя ждёт много работы. Ты должна дать повод своему отцу гордиться тобой.       Локсар благодарно покивала и ощутила вдруг в полной мере, насколько устала. Ещё до примерки платья она клевала носом, а сейчас и вовсе валилась с ног от усталости.       Что за безумный день…       – Нацу, Грей, – обратился к вампирам парень, осторожно направив Джувию к двери. Она не сопротивлялась, но похолодела, услышав имя своего прислуги. То, что он вытворял на балу в своём сознании… Она бы никогда не подумала, что Фуллбастер способен на такое. – Могу я попросить вас отнести труп Диего в его постель и накрыть простынёй? Было бы хорошо переодеть ему рубаху, чтобы служанки не видели этого ужасного ранения… А о Джувии не беспокойтесь, я провожу её до постели.       – Как прикажете, – раскланялся Нацу.       Грей лишь кивнул, ожидая, когда приказ подтвердит и леди, но та так и не подняла на него глаз.

***

      Какое-то время они постояли в молчании, после чего Нацу, вздохнув, покорно приблизился к трупу. Он небрежно оглядел застывшее лицо, носком ботинка пихнул его в бок, словно гадая, не дёрнется ли тот. Как и ожидалось, Диего оставался неподвижен.       Драгнил упёр руки в боки, покачав головой.       – И всё-таки даже взятая из сердца кровь у него паршивая. Ты так не думаешь?       Фуллбастер не ответил. Нацу удивлённо поднял голову на товарища: тот загипнотизировано смотрел в одну точку, а именно на дверь, за которой только что скрылась Джувия Локсар в сопровождении Леона. Кончики пальцев его подрагивали, веки не смыкались, а глаза – что распалённые угли. Однако брови, сдвинутые к переносице, не придавали ему злости. Скорее, неуверенности.       Улыбка Нацу медленно сошла с лица. Он выпрямился, в мгновение ока став серьёзным, как никогда. Переступив с ноги на ногу, сунул руки в карманы брюк, тихо сказав:       – Так значит, мне не показалось?       – О чём ты толкуешь?.. – устало бросил Грей, однако отвернулся, не желая встречаться с Драгнилом взглядом. Он задумчиво встал у свечи и туманно протянул руку к огоньку, что весело плясал на своей восковой сцене.       – Ты прекрасно знаешь, о чём я, Грей-сан, – всё также тихо ответил Нацу, глядя как вампир поигрывает пламенем. – Ты довольно впечатлительный. Только не говори, что всерьёз начал сомневаться в…       – В преданности леди Джувии? – бесцветным тоном закончил за него Фуллбастер. – Н.. Нет. Я бы выразился по-другому. К тому же, ты всё видел собственными глазами. Мисс Локсар не осмелилась даже взглянуть на меня после того, что произошло. Она увидела меня настоящего, увидела и фантома, каким я был несколько столетий назад. И ты представить не можешь, сколько страха я увидел в её глазах.       – Неужели тебя это волнует?       Грей бросил бесполезную игру с огнём и повернулся к нему, передёрнув плечами.       – Просто… навивает неприятные мысли.       – Ты что, думаешь, она до конца своих дней теперь будет тебя шугаться?       – Нет, я совсем не о том.       – О чём же тог…       – И откуда ты такой любопытный? – перебил его Грей, явно теряя терпение. – Я не хочу об этом говорить, ясно?!       Нацу застыл, закрыв рот, но тот почти мгновенно смягчился.       Он потёр переносицу, помотав головой:       – Прости, я не хотел кричать. Прошу, давай не будем об этом. Нам нужно вынести труп.       – Да, Грей-сан, – тихо согласился Нацу, явно расстроившись, что разговор закончился именно на такой ноте. Он открыл дверь, придержав её ногой, и схватил Диего за ноги, в то время как Грей взялся за плечи.       Вампиры потащили свою добычу наверх, возвращая покойника в постель, которому предстояло провести в этих стенах последнюю ночь.

***

      Джувия Локсар вынырнула из сна постепенно и плавно, не понимая, правда, почему грёзы решили отпустить её именно сейчас. Она почувствовала под собой холод простыней, когда минутная стрелка на часах тихо подползла к трём. Действительно, странно: так вымотаться физически и эмоционально, а проспать всего полтора часа.       Девушка села на кровати, потерев глаза. После всего, что случилось, лунный свет, ласкающий её синие пряди и простыни, казался таким спокойным… Она свесила ноги и ступила на прохладный пол, одёрнув ночное платье. Перед глазами ещё плясали звёзды от усталости, но ей нестерпимо захотелось освежить потное лицо сумеречным бризом, прежде чем снова лечь. Ну почему никто не додумался открыть окно?..       Она пошаркала по комнате, стараясь не думать о том, что в её доме находится труп дяди, и неуклюже пригладила волосы. Подошла к подоконнику и тихо толкнула створки, впустив свежесть ночного духа в свои покои.       Но стоило только девушке прикрыть веки и опустить глаза, как взгляд её наткнулся на вампира, появление которого стало столь неожиданно для неё, что она едва не подпрыгнула на месте. Грей Фуллбастер сидел в её саду, облокотившись спиной о куст белоснежных роз, чьи лепестки мерцали в ленном свете. Он неподвижно смотрел куда-то вдаль, его привычный фрак лежал рядом, а тело осталась облегать белая рубаха.       Пальцы девушки дрогнули, сжавшись в кулак, а взгляд неотрывно следил за вампиром, примявшим куст. Честно говоря, ей было стыдно за тот страх, что она перед ним испытала после пережитого. Всё-таки они живут бок о бок уже месяц, и ему наверняка будет неприятно чувствовать себя чужим, если Джувия начнёт избегать Грея.       Она потупила взгляд. Уж не расстроила ли его, в самом деле, не наградив даже взглядом перед сном?..       Девушка решительно развернулась и, не позаботившись даже о своём внешнем виде, торопливо направилась к двери своей комнаты и вскоре скрылась за углом.       Грей ощущал прохладу белых бутонов всем телом, почти исчезнув в зарослях куста. Над территорией поместья завис серебреный диск луны, яркие звёзды складывались в созвездия. Мужчина, чья фарфоровая кожа в сумеречных красках казалась как никогда гладкой и светлой, задумчиво и даже печально уставился на виднеющиеся вдали верхушки сосен. Его красные глаза, казалось, притухли.       Напряжённый слух уловил чьё-то приближение, и вампир удивлённо повернул голову вправо, поразившись тому, что увидел. Джувия Локсар, впервые на его памяти неловко стиснувшая руки, медленно шла ему навстречу. Синие волосы не приведены в порядок, великоватое для стройного тела ночное платье, а ноги – совершенно босые. Она остановилась рядом с ним, а после, недолго думая, опустилась подле вампира на колени.       Как же странно было видеть её такой. Не гордой графиней, а самой обыкновенной девочкой без какого-либо груза забот.       – Леди Джувия?       – Привет, Грей.       Удивление вампира заметно возросло. Такое просторечное приветствие после её испуганных глаз и хороших манер будоражило. Он сел прямее, вопросительно вскинув брови. Джувия смотрела ему в глаза.       – Прости, я совсем позабыла отблагодарить тебя. Ты не дал мне умереть.       – Пустяки, – отмахнулся Фуллбастер. – Для этого вы меня и приобрели.       – Ты очень кислый. Что тебя тревожит?       Он промолчал.       – Грей, – чуть более строгим тоном позвала она, придвинувшись ближе к нему. – Ответь, как на духу. Это приказ.       Вампир покосился на хозяйку и вздохнул. Ему вовсе не хотелось рассказывать ей причину своих мук, но он обязательно расскажет. И дело даже не в приказе, а в том, что Джувия поборола свой страх и спустилась прямо к нему, потому что переживала. Это дорогого стоит.       Он чуть помялся, а после кивнул:       – Да, леди. Я расскажу, как есть, даже если после этого вы будете сердиться на меня. Дело в том, что… Там, в воспоминаниях, вы плакали от страха, танцуя со мной. Плакали, потому что видели меня настоящего, такого, каким я всегда был.       – Мне стыдно за это, – признала Джувия. – Ты ведь хотел защитить меня от Диего, и ничего страшного, что тебе пришлось показать себя такого.       – Не в этом дело. Понимаете, леди… Я никогда не хотел надевать маски, наоборот, старался этого избегать и всегда быть собой. Но… Только на балу в своих воспоминаниях я ощутил, что изменился, – он опустил взгляд в пол, нервно выдирая и накручивая на палец пучок травы. Джувия удивлённо уставилась на слугу. – Только там я вспомнил былые времена и почувствовал, насколько старый я отличается от нового. Вы заплакали, когда мы танцевали, но раньше с вами такого не случалось. А значит, всё это время я не был настоящим, а стал им только на балу Сатаны среди фантомов нечисти.       – Так вот оно что, – тихо сказала Джу, прикрыв веки. – Ты никогда не хотел меняться и не чувствовал даже, как постепенно надеваешь маски?       Грей покивал в знак согласия.       – Но это не всё. Сегодня, пусть и на несколько минут, я снова стал таким, как раньше. И я понял вдруг, что очень соскучился по тем временам, когда жил чужими страхами, когда меня окружали мне подобные, когда я… никому не прислуживал. Этот зал с горящим полом, эта свобода… – он скрестил руки на груди, вновь облокотившись спиной о куст, и шепнул, закрыв глаза. – В своих воспоминаниях я вновь почувствовал себя живым. Извините, что говорю это, но мне так понравился страх в ваших глазах… У меня появилось непреодолимое желание кружить вас в танце до тех пор, пока вы не рухните от ужаса, а после вгрызться в вашу шею. Знаю, как ужасно это звучит, но прошлые времена согревают мне душу. Несмотря на то, что я предан вам… мне здесь тесно. Простите.       – Тебе незачем извиняться, – сказала Джувия, выдержав небольшую паузу. – Понимаю, что иной раз ты чувствуешь себя как зверь в клетке. Это неудивительно, но… У меня никогда не было намерений держать тебя в четырёх стенах. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя узником.       Фуллбастер было хотел что-то ответить, но тут из-под лепестков роз слева от его головы неспешно выпорхнула бабочка, демонстрируя вампиру свои невесомые крылья. Девушка наблюдала за тем, как подымается рука Грея, а затем ночная красавица усаживается на его подставленную ладонь, цепляясь за кожу крючковатыми лапками. Его глаза вспыхнули, сухожилия натянулись, как гитарные струны, и только сильные пальцы дёрнулись, смыкая стены ловушки…       …как Джувия перехватила его руку, не дав дрожащим пальцам завершить начатое. Грей вздрогнул, тупо глядя на красавицу-заложницу и хрупкую руку Локсар. Он удивлённо повернулся к ней, и та ласково, чего раньше себе не позволяла, улыбнулась.       – Не делай этого, Грей. Как ты можешь быть уверен в том, что твоё прежнее поведение не было маской? Лично мне кажется, что нет ничего зазорного в том, чтобы быть таким, какой ты есть сейчас. Несомненно, многое из того, что я сегодня увидела, живёт в тебе. Ведь ты вампир, и не можешь иначе. Но всё же ты не такой, каким был на балу. Ты очень преданный, заботливый и по-настоящему стоящий мужчина. Это делает тебя особенным. К тому же… Кто сказал, что только ты предан мне? По-моему, это взаимно.       Грей никогда бы не подумал, что услышит от неё эти слова… и на душе у него потеплело. Он улыбнулся, глядя в блестящие глаза хозяйки, и завороженно приоткрыл рот, когда та бесшумно приблизилась и мягко дотронулась губами до его губ. Никаких пошлых углублений в этом поцелуе не было, но оттого он показался Грею всех предыдущих приятнее, потому как был настоящим. Стал бы кто-то из чистого похотливого желания так осторожно и мягко прикасаться к устам?       Они смотрели друг на друга с самой невесомой и искренней улыбкой, и даже луна для них вдруг стала ярче, а тьма – приветливее. Грей любовался отражением созвездий в её глубоких глазах и блеском влажных губ, и от того не заметил даже, как расслабились его пальцы, выпустив упорхнувшую в небо узницу.       Да и Бог с ней.       В конце концов, это всего лишь обыкновенная бабочка.