Они оба в опасности
8 марта 2016 г., 01:59
Мисаки и Усуи, ничего не подозревая, веселились друг с другом, а на другом конце планеты, в школе вампиров и ведьм Миябигаоке творилось невообразимое.
Вампир Рюносуке шел по коридору, устланному шикарным ковром, направляясь к ректору школы — Наое. Перед дверью в его кабинет Куросаки провел рукой по черным волосам, собранным в хвост, и постучал.
— Войдите, — послышалось из-за двери.
Черноволосый открыл дверь. Он вообще-то мог пройти сквозь стену, не утруждая себя лишними действиями, но не любил этого и делал так только в крайних случаях. Ширакава Наоя сидел за письменным столом из черного дерева в высоком кожаном кресле.
— Я видел в шаре предсказаний, что в Сейке появились двое, что восстанут против зла.
— Неужели? — ректор поднял бровь.
— Увы, это так.
— Покажи их мне.
— Что, в живую?
— Не валяй дурака. В шаре.
— Прошу прощения. Сейчас.
Куросаки достал из сумки кожаный мешочек, а оттуда он извлек мутно-белый шар предсказаний, тут же взлетевший по его приказу.
— Покажи мне Мисаки и Усуи, — прошептал он.
Шар потемнел, и стало видно уютную комнату, возле стен которой стояли сдвинутые кровати. В освобожденном центре, держась за руки, танцевали под веселую музыку пара сирок. Танцевали они довольно красиво, но не для вампиров, которые ценили в живых другое. Девушка была полукошкой, черноволосой с теплыми медовыми глазами, одетая в голубое платье чуть выше колена, а парень, зеленоглазый блондин и наполовину тигр, был одет в рваные на коленях джинсы и белую свободную рубашку.
— Это они?
— Да, ректор.
— Ну-ну…
— И что с ними делать?
Наоя провел рукой по горлу:
— Убить. Обоих.
Куросаки передернуло, но он лишь кивнул и вышел из кабинета. За дверью его уже ждал лучший друг — Икуто, который, заметив, что друг расстроен, спросил, что случилось.
— Их велели убить.
— Ну и что? Ты же вампир, соберись! Ты убил много летучих и эльфов с сирками. Подумаешь, еще парочку на тот свет отправить!
— Просто, не хочется шевелиться, бегать и все такое…
— Неужели лень?
— Нет! Нет-нет! Я? Лень? Да я в легкую с ними справлюсь! — и Рюносуке, преисполненный решимости, направился в свою комнату.
***
Заиграла современная музыка, и даже под нее Усуи с Мисаки знали танец. Вскоре музыка на время стихла. Шидзуко подозвала Мису к себе, чтобы спросить название композиций, а Такуми в это время пытался остыть. Вдруг кто-то к нему подбежал, повис на шее и начал целовать. Ладно бы это была Миса. А то ведь Эрика! И как раз в эту минуту развернулась Аюдзава. Сначала она не поверила своим глазам, но потом очнулась от потрясения и тряхнула головой. — Какого дьявола, Такуми Усуи?! О, ужас! Держите меня, я падаю! Мисаки закатила глаза и упала назад. Только тогда Усуи опомнился. Он оттолкнул Эрику и рванул к Аюдзаве в надежде, что она притворяется. Но она действительно была в обмороке. — Вот как? — удивился Куросаки. — Так они еще и испытывают чувства друг к другу? Это мне пригодится… Он хрустнул пальцами и продолжил наблюдение за жертвами. Усуи поднял Мису и перенес на ее кровать, затем взял салфетку и смочил теплой водой. Профессор Юкимура подошел к покрасневшей Эрике. — Зачем ты это сделала? — тихо спросил он. — Я хотела, чтобы он любил меня, а не ее. Я не знала, что так получится. — Надо знать. И думать. — Но он не понимает!.. — Он все понимает. Усуи этой беседы не слышал — он смотрел на Мисаки и ждал, одновременно занимаясь самобичеванием. Она его ни за что не простит. Какой кошмар! Что ему делать? Ему не нужна Эрика, ему нужна Миса. Такуми, чтобы хоть как-то искупить свою вину, начал делать за Мисаки домашнее задание. Перепроверив несколько раз, он аккуратно переписал работу к Аюдзаве в тетрадь. Задание сделано. Но Усуи все равно чувствовал себя безумно виноватым…***
«Урок ууужасов», как Мисаки назвала физкультуру, был следующим. Зато она там в паре с Усуи, хотя какое это имеет значение — он целуется с Эрикой. Фу. На этот раз класс подошел к десяти пещерам, где ребят распределили по парам. Усуи с Мисаки тоже досталась пещера, но какого-то зловещего вида: мрачная, с паутиной на своде. Зайдя в неё, ребята оказались запертыми: вход завалило. Видимо, это предусмотрено. Пройдя дальше, одноклассники увидели вагонетку. Мисаки она не понравилась: слишком много паутины, но Усуи, не дав ей сообразить, поднял Аюдзаву и посадил в вагонетку, после чего запрыгнул туда сам. Мисаки, вспомнив картину поцелуя с Эрикой в главной роли, удалось подавить отвращение к паутине и сохранить равнодушный вид. Эта Эрика всё ей испортила. Но не время отчаиваться, поживем — увидим. Такуми, правда, предатель, а к тому же ещё и не стыдится с ней ехать. Нахал. Но тут Аюдзава почувствовала то, что ее не на шутку разволновало. — Усуи? — Да? — Скажи мне одну вещь. — Да-да? — Что ты сейчас сделал? — А что я сделал? — Убери руку с… — С чего? — С… — Ну? —С моей ноги. Не то… — Не то что? — Не то получишь! — А куда руку можно класть? — Я сейчас кому-то на глаз положу, — нахмурилась Мисаки. — Только после этого «фонарь» у этого кого-то останется. А тем временем Эрика пробралась в комнату управления пещерами. Она нашла пещеру Усуи и Мисаки и сдвинула рубильник скорости вагонетки на максимум. «Охладитесь, кисы.» Усуи, почувствовав толчок, схватился за поручень, посоветовав то же самое Аюдзаве. Как раз на спуске с горы скорость и сработала. — Я был прав насчет «держись»? — открыто улыбнулся Такуми. — УСУИ!!! Парень только хихикнул. Подругу можно понять: она ведь боится высоты, а на этих американских горках нет ремней безопасности. После сотки мертвых петель и крутых поворотов над лавой вагонетка остановилась. Мисаки выползла из нее на ватных ногах, надеясь быстро умереть, но у нее быстро прошло головокружение и нужда в смерти пропала. Следом из вагонетки выпрыгнул Усуи в совершенно «трезвом» состоянии. По крайней мере, его не колбасило, чему Миса невольно позавидовала. — О, Мисаки! А смотри, куда мы идем! Девушка обернулась. Лучше бы она этого не делала, потому что дальше их ждали исполинские пауки размером со среднего пони, паутины, больше смахивающие на раскатанный моток белых ниток, и кроме этого ещё и скелеты. Человеческие. Романтика. — А вот дальше я ни за что не пойду. — Пойдешь. Как миленькая. — И не подумаю! — Нам, вообще-то, оценки за это ставят, если ты вдруг позабыла. — Прекрасно помню. Но дальше не пойду. — Я ведь многое могу, — многозначительно поиграл бровями Такуми. — Ой, напугал! Сейчас умру от страха! Но Такуми не стал больше пререкаться. Он просто погасил факелы, о которых Мисаки забыла, и они оказались в кромешной темноте. — ТАКУМИ УСУИ, МАТЬ ТЕБЯ ТАК, ВЕРНИ СВЕТ. Наблюдавший за ними Куросаки потерял их из виду, но громкий крик Мисы заставил его улыбнуться. Эрика, тоже смотревшая шоу, злорадно хихикнула. Так тебе, Аюдзава! Мисаки к темноте привыкала долго, но чужие руки на бедрах заставили ее попятиться, из-за чего она споткнулась, ойкнула и упала на… что-то мягкое. — Мисаки? Отсутствие тела в руках напугало Усуи и он был вынужден вновь «включить» свет. Его глазам предстала следующая картина: Мисаки сидела на спине огромного паука, который хотел видимо напасть сзади, но его самого оседлали. Факелы зажглись сразу же после падения Мисы, восьминогому стало вдвойне страшно и он припустил вглубь тоннеля вместе со своим неожиданным наездником. Мисаки завизжала, распугав этим пауков, на что-то наивно претендовавших, и вцепилась в паучий… мех, чтобы не упасть и не свернуть себе шею. — Эй, ты куда? Миса принялась бить по пауку ногами, чтобы тот бежал быстрее. Такуми был пока на приличном расстоянии, но бегал, как тигр. Аюдзава пищит, а паук уже совсем ошалел от страха. Рюносукэ так и не смог подняться: смех его одолел. Вампир пытался взять себя в руки, но не преуспел в этом. Он катался по полу и бил по нему кулаками, любой прохожий посчитал бы его сумасшедшим. Наконец, он уцепился за стол и поднялся. Интересно, а дальше еще веселее будет? Если так хохотал Куросаки, то Эрика, наверное, уже лопнула со смеху. А, нет, смотрите-ка, еще целая. Просто на помидор смахивает. Наконец, пещера кончилась и классу во главе с Маки открылась такая картина: несется ошалевший от страха паук, на нем сидит бледная, как луна, Миса и фигачит его ногами, а за ними бежит Такуми, а на лице царит его фирменная ухмылочка. Когда полуживую Мисаки стащили с паука, она еле передвигала ноги, так что её пришлось уводить под руки. А Усуи ох как влетело! Маки ему чуть уши не оборвал, но Такуми гордился собой. Миса его простила.
