Мисаки и Усуи

      Приближалась дата, которую Усуи так ждал: третье декабря.       Мисаки, узнавшая об этом заранее, задумалась: подарок. Что же можно сделать? Однако мысль родилась спонтанно: молния в стеклянном шарике. Сейчас как раз гроза идет. А пустой стеклянный шарик у нее есть — в библиотеке как-то нашла.       Девушка умело призвала молнию и, взяв кусочек, заключила его в шар. Затем она закрыла шар и сделала из глины, оставшейся ещё после лепки дракона, подставку, которую пришлось обжечь без помощи Усуи, в обычной печке.       А упомянутый Усуи в это время был в своей мастерской, на которую кроме него никто, кстати, не претендовал, и делал подарок Мисаки. День рождения у нее ещё не скоро, но Такуми боялся упустить идею, поэтому работал сейчас.       Он решил подарить девушке кусочек грозы в аквариуме. Грозовое облачко ему помогли поймать Воздушные, и теперь ему осталось сделать аквариум полностью закрытый и красиво упаковать: перевязать подарочную коробку шелковой белой лентой.       Аюдзава в это же время делала в точности то же самое, только ленту выбрала зеленую. Подарок был убран как раз вовремя: за минуту до прихода уставшего, но счастливого Такуми, который сразу же завалился спать.

***

      Уроки в день рождения Усуи прошли чрезвычайно быстро, и пришло время праздника. Такуми пригласил Мисаки, Сакуру, Кугу, Шидзуко с Кано, и они хорошенько повеселились.       Когда друзья разошлись, парень взял подарки и послушную Мису, чья защита уже была пробита, и по потайному ходу зашел в свою мастерскую, где ровно в десять часов начал раскрывать подарки. Точен, как часы, а часы точны, как Шляпник. Мисаки так и сказала.       — В таком случае можешь меня так звать, — отозвался Усуи. — Я не обижусь. Мне наоборот будет приятно.       Зеленоглазый добрался и до подарка Мисы. Когда он открыл коробку и извлёк шар, он аж присвистнул: молния бегала по стенкам шарика, а от него так и веяло энергией.       — В этой маленькой молнии столько энергии, сколько на всей планете Земля.       Усуи оказался прав на счет маленькой грозовой тучки. В ней столько же энергии. Миса явно будет рада.       Аюдзава вдруг подумала: «А ведь сейчас у него день рождения… Он еще одному подарку от меня явно бы обрадовался». И девушка, быстро наклонившись, поцеловала Усуи в щеку. Парень застыл, его глаза от счастья засветились, как стоп-сигнальные огни, а губы разъехались в широкой и тонкой улыбке.       Мисаки не выдержала:       — Усуи, скажи «изюм»!       — Зачем?       — На лягушонка смахиваешь.       Такуми усмехнулся. Он достал сумку и перенес подарки в комнату, где ребята и легли спать.

***

      Время пролетело невероятно быстро, и наступил черед дня рождения Мисы. Она праздновала его в том же кафе и пригласила всех тех же людей: Сакуру, Кугу, Шидзуко, Кано и, собственно, Такуми, куда ж без него.       Подарок Усуи она поставила на тумбочку, как и хищный цветок «Амазонка», подаренный Кугой, который рос как животное, а не как растение. Он вместо корня имел четыре ноги, на которых стоял, и был привередлив в еде: кроме мелких растений и насекомых ничего не ел. Гордец.

***

      Ничто не радует так, как долгожданные летние каникулы. Мисаки с Такуми решили провести его вместе и отправиться на темную половину искать приключения. Также они настроились на то, что там спать можно, когда захочешь. Ведь там не поймешь, когда день, когда ночь.       Первые два месяца все шло нормально, если можно так выразиться, но первого августа все пошло иначе.       Мисаки с Усуи отправились осматривать территорию. Все чаще и чаще им встречались заброшенные деревушки на пути к замку из черного кирпича, огороженному высоким забором.       Куросаки, не прекращавший следить за сирками, довольно потер руки: жертвы добровольно подходили к алтарю. И даже не придется лететь за ними!       Такуми первый заметил фигуру человека около территории замка. На вид ему было лет двадцать, только выглядел он как-то странновато из-за неестественно бледной кожи. Усуи поддался немому порыву и, достав фотоаппарат, сфотографировал человека. Хотя вряд ли его можно назвать человеком.       Мисаки дико посмотрела на своего напарника.       — Что ты вытворяешь? С ума сошел?       — Но нам ведь тогда никто не поверит. А так я покажу фото классу…       — Ты совсем придурок?!       — Не-а.       — Ты шляпник.       — Ага.       — Разбойник.       — За это ты меня и любишь.       Миса поцокала языком и посмотрела на парня, который уже был гораздо ближе и направлялся в их сторону спокойными и уверенными шагами. Мисаки вдруг осенило: вампир. Только он почему-то не нападал.       Блондин, видимо, этого еще не заметил, ибо вампиров он боялся жутко.       — Говори, что думаешь. Но думай, что говоришь, — предупредила, напрягшись, Аюдзава.       — Извини, я не понял.       — Со временем поймешь. Я не говорю лишнего.       Надо же. С первого взгляда это бред, но с другой стороны…       — Здравствуйте, — спокойно и четко проговорила Мисаки.       — Здравствуйте, — Куросаки даже поразило спокойствие девушки. — И каким это ветром вас сюда занесло?       — Попутным. Не ищи здесь здравого смысла. Хватит и того, что есть.       Даже Куросаки не понял Мису.       — Как-то сжато и непонятно ты говоришь, — с удивлением заметил Рюносуке.       — Я с вампирами не разговариваю. Главное — осторожность. Вот почему я еще жива.       — Вампир? О чем вы? — сладко улыбнулся Рюносуке.       — Порой и отражение скажет нам правду, — и Аюдзава подставила к незнакомцу зеркальце. Но в нем… ничего не отразилось! — Так и знала. Вампир вампиром.       Улыбка Куросаки быстро превратилась в оскал.       — Я б… не люблю вампиров, — тихо сказал Такуми.       — А чего нас бояться?!       Блондин сглотнул.       — С какой стороны ни посмотри, сейчас будет полезнее для нас оказаться страусами, — тихо сказала Мисаки.       — Почему? — удивился Такуми и посмотрел на девушку, которая тоже повернулась к нему.       — Потому что сейчас будет лучше БЕЖАТЬ! — Миса схватила друга за руку, когда вампир уже доставал кинжал.       Усуи обернулся и увидел, что парень летит за ними. Без крыльев, но летит!       Такуми повернул голову к подруге.       — Я назвал бы его Куросаки.       — А это и есть мое имя! Как ты угадал? — раздался голос у него прямо над ухом: вампир летел рядом с ним. — Меня так и зовут!       Куросаки взмахнул кинжалом, и правый рукав рубашки Такуми вдоль руки быстро стал красным.       — Вот, черт. Промахнулся.       Такуми с ужасом глянул на него. Интересно, куда Рюносукэ целился?! Хотя, что тут спрашивать. Их хочет убить этот двадцатилетний маньяк. Ужас!       Но Куросаки вдруг пропал: он уже рядом с Аюдзавой парил. Мисаки умело уклонялась, пока Куросаки не схватил ее за руку, тем самым остановив обоих. Девушка отчаянно вырывалась, Куросаки пытался отобрать девушку у Такуми, но это было отнюдь не просто. Поняв, что ему не перетянуть Аюдзаву, он сделал глубокий надрез на правой ладони Мисы. Порез теперь тянулся от начала большого пальца до начала мизинца. Усуи, наконец, смог вырвать подругу у Куросаки и понесся вон с территории, держа одноклассницу за левую, здоровую руку.       План удался. Рюносукэ остановился и присел, чтобы выдолбить в камне углубление. Затем Куросаки провел пальцем по лезвию кинжала, и кровь Мисаки и Усуи начала стекать с кинжала в чашечку. Вампир достал из сумки фляжку с зельем, вылил зелье в кровь, в получившуюся смесь он добавил порошок из черного жемчуга, провел рукой над смесью и прочел заклинание. Теперь, как только он приблизится хотя бы на километр к Мисаки и Усуи, рубин на кольце Куросаки будет указывать двумя лучами прямо на них, и тогда они не смогут убежать.       Вампир ради смеха призвал безголового призрака и послал его за удирающей парочкой. Сам же он со спокойной совестью направился обратно в Миябигаоку.       А Аюдзава с Такуми бежали прочь от замка по главным улицам деревушек. Пока перед ними нарисовался призрак. Без головы.       — ОТДАЙТЕ МОЮ ГОЛОВУ-У-У! ИЛИ Я ВОЗЬМУ ВАШИ-И-И!       Вдруг кто-то как закричит. Нет, не Мисаки. Но и ее передернуло, когда призрак достал… топор!       — МАМА! — выдавил Усуи.       — Я НЕ МАМА-А-А-А!       Ребята побежали прочь, не преминув забежать в заросли бамбука — вдруг привидение отстанет. Однако оттуда они выбежали немного другие: у Такуми застряли ноги в бамбуковых палках, и он был как на ходулях, а Мисаки бежала на руках, так как в бамбуке у нее застряли руки. Усуи, приноровившись к своим ходулям, подбежал к ней и подхватил снизу, посадив себе на плечи.       — Быть высоким очень полезно иногда, — заметила девушка.       Вскоре стало видно пропасть. Усуи с Мисой на плечах легко перемахнули через нее, а вот привидение полетело вниз. Такуми подошел к краю пропасти и начал вытанцовывать какой-то позитивный танец.       — На твоем месте я бы просто-напросто обращала внимание на мелочи.       — Какие мелочи ты имеешь в виду? Привидение померло!       — К твоему сведенью, привидение — это умершее существо. Оно, по-твоему, может умереть второй раз?       Тут призрак вылетел из пропасти, как чертик из табакерки. Такуми кинулся бежать, а Мисаки принялась отчаянно бить привидение бамбуковыми палками.       Наступило утро, а они все бежали и бежали. Фигня, что привидение уже десятый сон видит!

***

      На счастье Мисы и Усуи, больше исследовать чужие земли не нужно было: начался учебный год, и они вернулись в школу. До чего же ребята были рады. Им что-то расхотелось осматривать вражеские территории.       Класс сирок писал сочинения, как он провел лето, и зачитывал их перед классом. Усуи с Мисой оставили после уроков, ведь у них оказались абсолютно одинаковые сочинения.       Учительница ткнула пальцем в исписанные листки и спросила:       — Это что? — спросила учительница.       — Сочинение.       — Ладно, — палец переместился на абзац про призраков и вампиров. — А это что?       — Лето.       — Нет. Читайте внимательней.       — Лето.       — Да какое же это лето, в конце-то концов?!       — Наше с Мисой фиговое лето.       — Лето фиговым не бывает.       — Ах, не бывает? — в начале спокойно, но потом яростно сказала Аюдзава. — А кто объяснит нам, что такое «Миябигаока»?       — Но… это не по программе!       — Ах, не по программе? А это что? Как варить бабушкино варенье, что ли?       Посреди списка тем прошлого года красовалась надпись «Миябигаока». Учительница долго думала, а потом, хмыкнув и пробурчав что-то про ошибки директора, отпустила Мисаки с Такуми на следующий урок.       Следующим уроком у них было «Превращение». Юкимура, поприветствовав класс, начал говорить о грядущих контрольных, и Аюдзава, усевшись на свое место, погрузилась в анализ прошедшего лета. Но из раздумий ее вырвала фраза:       — А теперь кто хочет перед классом поведать, как провел лето?       — МЫ! — Мисаки и Усуи одновременно подняли руки. В одной руке Усуи держал конвертик. В нем, как поняла девушка, были — о боже — фотографии.       — Ты им фото показать решил? — прошипела она.       — Конечно! Я же не зря Куросаки нафоткал!       — О нем ни слова!       — С чего это?       Девушка отвесила ему подзатыльник. Но Такуми стоял на своем.       Они вышли к доске и рассказали все, что было на темной территории. Усуи достал 10 фотографий с Куросаки и по мере рассказа начал пускать их по рядам.       Сакура с интересом слушала одноклассников. До нее как раз дошла фотография Куросаки, и девушка начала его рассматривать. Черные шелковистые волосы в хвосте, красные глаза, бледная кожа… Симпатичный… Он, может, и не такой злодей, каким его описывают Мисаки и Усуи. Хотя шрам на руке Аюдзавы еще не прошел до конца… Но все же.       Куросаки очень понравился Сакуре. Тут, вспомнив, что надо передавать фотографию, она передала ее назад.       Уроки кончились.       Мисаки слонялась по спальне, когда заметила что-то рисующую Сакуру. Аюдзава решила посмотреть поближе и, тихонько подобравшись сзади, склонилась над подругой. Портрет. Ханадзоно рисовала кого-то ужасно знакомого с белой кожей и хищными глазами…       Когда Мисаки поняла, кто это, ей поплохело. Подруга рисовала Куросаки.       Сакура почувствовала, что за ней следят и подняла голову. Как только ее глаза встретились с глазами Мисы, наполненными ужасом, Сакура охнула и срочно спрятала рисунок под стол.       — Не поняла, — удивилась более-менее пришедшая в себя Мисаки. — Сакура, он, во-первых, вампир, во-вторых, злобный. А ты… ты! Это кошмар! Это ужас! Сакура! Ах! Держите меня, я… падаю!       Девушка схватилась за сердце и хотела упасть в обморок, но проходивший мимо Такуми ее поймал, подняв недоуменный взгляд на Сакуру.       — А что я? Я ничего!       Но Усуи не поверил и нахмурился.       — Я не виновата!       Такуми решил потом найти ответ, сейчас его больше волновала находящаяся в отключке Миса. Однако, вопреки ожиданиям, она быстро очнулась и немного удивилась, обнаружив себя в своей кровати.       — Что случилось? — спросил сидящий рядом Усуи.       — А… — черноволосая неосознанно перевела глаза на умоляюще сложившую руки Сакуру. — Меня Сакура напугала.       — Чем?       — Ой, да я уже не помню. Обморок связывает мысли и запутывает в тугие узлы, а ты неужели решил их распутывать?       — Да ни за что… — парень поднялся и пошел по делам.

***

      Куросаки вошел в комнату и хлопнул дверью.       Почему же не получилось? Почему? Все же было продумано! Значит, в одиночку он не справится, придется выбирать напарника. Хотя, что тут выбирать — Икуто и надо брать. Они с ним лучшие среди вампиров.       Вот только как сказать Икуто о провале? Он, пока будет его о помощи просить, со стыда помрет. Но выхода нет, в одиночку ему с этой чокнутой парочкой не справиться. Одна говорит речи, которые помогают точному, как часы, и догадливому, как Шляпник, парню. Это звучит кошмарно, но это так. Ему надо идти к Сарасине.       Куросаки пошел по коридорам. Вскоре он нашел дверь с надписью «Икуто Сарасина» и, собравшись с мыслями, постучал в дверь.       Икуто с недовольным лицом открыл дверь. Но, увидев друга, ухмыльнулся.       — Привет, Куротацу! Неужто провалился?       — Да.       Икуто принял это за шутку и продолжал ехидно ухмыляться, пока до него не дошло. А потом он расхохотался так, что у Куросаки чуть не полопались барабанные перепонки.       — Что, великий и могущественный вампир из древнего графского рода не справился с двумя сирками? К тому же детьми?       — А ты не хочешь помогать, потому что знаешь, что провалишься с еще большим треском? — с хитрой улыбочкой поинтересовался Рюносуке.       — Иди-ка ты! Когда это я отказывался?       — То-то же.

***

      В субботу Мисаки проснулась резко из-за тянущей боли в хвосте и ушах. Аюдзава умылась, сделала хвост на скорую руку и, одев синее платьишко, бегом помчалась в школьный госпиталь.       — Ничего такого. Ты всего-навсего линяешь.       — Линяю?!       — Не удивляйся и не бойся. Для таких, как ты, это очень редкое явление, но в этом нет ничего страшного.       — А почему я линяю?       — Обычно сирки линяют после сильного волнения. Это также может быть страх.       — Ясно, спасибо…       Когда Миса выходила из кабинета, от ее хвоста отлетел клочок шерсти. Мисаки схватилась за голову и бросилась в уборную.       Там она села на подоконник. Неужели ее чудесная черная шерстка осыплется? Но как же так!.. Пожалуйста, пусть это прекратится!       Будто услышав ее, боль исчезла. Миса вскочила и посмотрела на подоконник. Ее хвост и уши обсыпались. Аюдзава вскрикнула и взглянула на хвост. Теперь он был серый в черную полоску. Мисаки посмотрела в зеркало. Кончики ее ушей были черные, а сами уши серые.       Девушка взвыла. Ужасно! Что ей делать? Она ж теперь как Чеширский кот! И вообще, а если она не понравится Такуми?!       Дверь уборной внезапно открылась, и Миса взмахнула рукой, выкинув старую шерсть в окно и запрыгнула на люстру.       В уборную зашла Шидзуко, видимо, умываться, и Мисаки немного успокоилась. А люстра предательски хрустнула. Очень кстати с ее стороны.       — Зараза! — прошептала Аюдзава. Люстра еще раз хрустнула и бахнулась позади Шидзуко, заставив ту подскочить и с криком обернуться как раз в тот момент, когда Мису дергало напоследок током.       — Ты полиняла! — воскликнула подруга, увидев Мисаки.       — Я знаю, ужасно.       — Нет, наоборот красиво.       — Ага. Мне бы еще ухмылку до ушей. Тогда точно Чеширский кот будет.       — Да ладно тебе.       Шидзуко вытерла лицо полотенцем. Затем она схватила Мисаки за руку и вытащила ее из уборной.       — Куда? Я не хочу!       — Надо. Ты же не сможешь просидеть здесь всю жизнь.       — Но это лучше, чем показаться в этом виде Усуи.       — Именно это я и собираюсь сделать.       — Ох, нет! Пусти меня!       — Я сделаю то, что надо. И он тоже.       Шидзуко с трудом притащила Мису в комнату. Такуми был уже умытый и причесанный, когда увидел Аюдзаву.       Мисаки срочно спрятала свой полосатый хвост за спиной, а уши прижала.       На лице Усуи расцвела улыбка.       — Здравствуйте! Так мы теперь оба полосатые!       — Нет! Тебе померещилось!       — Успокойся, Миса. Тебе идет.       Мисаки покраснела, а Усуи нежно гладил ее по бархатному ушку. Девушка поняла, что Такуми действительно нравится ее новый стиль.