Мисаки и Усуи

       Этот день встретил Усуи сюрпризом — тяжестью на плече. Повернув осторожно голову, Такуми увидел, что на его плече сладко спала Мисаки и улыбалась во сне. Осторожно высвободив руку, чтобы не потревожить девушку, Усуи встал и отправился умываться. По возвращении он увидел, что Мисаки продолжает спать, но уже не улыбается. Усуи усмехнулся и наклонился к ней:        — Котенок, проснись, — тихо сказал он, начиная ее будить, — пора вставать.        Мисаки нехотя открыла глаза и потянулась.        — Доброе утро, Усуи.        — Доброе. Иди, умывайся. Говорят, что нам скоро преподнесут подарки.        Аюдзава быстро сходила умылась и уже вернулась в комнату, когда проснулся Аой и уставился прямо на нее. Такуми угрожающе зарычал, видя, каким голодным взглядом пожирает Аой его, Усуи, Мисаки. Аой услышал этот рык, но не отказал себе в удовольствии еще раз провести по телу девушки глазами и побесить Усуи, но потом тоже пошел умываться.        А Мисаки уже думала, во что ей сегодня одеться. Мысли сошлись на обычных черных джинсах и бордовой майке.        — Вау, — выдал Усуи и, как Аой минутой ранее, сам обвел взглядом Мисаки.        Девушка шутливо прикрылась руками:        — Ты куда уставился, извращуга?        — Одевайся так почаще, пожалуйста, — Такуми чуть не облизывался. Мисаки хихикнула, видя его состояние.

***

       Вскоре профессор Юкимура собрал их всех в физкультурном зале.        — Ребята, так как наступает Рождество, я хотел бы преподнести вам скромные подарочки заранее. Вы высоты боитесь?        — НЕТ, — в один голос ответили ученики. У Мисаки, конечно, возник вопрос, но в общем гуле его не было слышно, так что она предпочла слиться с толпой.        — Значит, я могу вам это дарить.        Профессор материализовал четыре коробки, на каждой из которых была надпись. На одной: «Летучая мышь», на другой: «Ворон», на третьей: «Стрекоза» и на последней: «Бабочка».        — Берите только по одной конфете.        Такуми одним из первых подошёл к коробкам и сунул руку в первую, в то время как Аюдзава потянулась ко второй.        Пока конфеты есть не говорилось, и Мисаки принялась изучать обертку. Она была цвета слоновой кости, матовая и тонкая, и на ней не было никаких опознавательных знаков, нельзя было даже предположить, что это.        — Можете съесть свои конфеты.        Мисаки сразу отправила угощение в рот. На вкус оно оказалось типа батончиков, сладкое и отдающее ароматом вареной сгущенки. Спустя время у Мисы закололо на спине в области лопаток. Ощущение набирало силу, но когда Миса уже хотела вскрикнуть от боли, всё резко прекратилось, а за спиной осталось только чувство тяжести. Аюдзава обернулась и тут же охнула от неожиданности: за её спиной были крылья. Большие, чёрные, тяжёлые, но крылья!        — Мисаки, классно выглядишь! Тебе идёт, — это Усуи, уже освоившийся со своими кожистыми крыльями, подошёл к Мисе и, не сдержавшись, провёл пальцами по гладким перьям.        — ВАЙ! — Мисаки тут же отскочила.        — Что такое? — разволновался Усуи. — Больно?        — Наоборот. Щекотно, — Аюдзава улыбнулась.        Тут она заметила, что остальные пытаются взлетать: то и дело в воздух поднимались ученики и ученицы, но не могли продержаться и минуты — не справлялись с нагрузкой и вынуждены были опускаться на землю.        Мисаки решила не отставать и для начала попробовала поднять свои крылья с земли, ведь сейчас они висели подобно черному плащу. Напрягшись, Миса смогла их поднять и сложить, прижав к спине. Ощущения были странными. Теперь надо их расправить и попробовать имитировать взмахи на земле. Крылья поддавались неохотно и выглядело это, наверное, неказисто и неловко, но Мисаки было интересно изучать новую часть своего тела, и она не обращала внимания на то, как выглядит. Первый взмах получился неравномерным: правое крыло опустилось раньше левого, а нужна синхронность. Но во второй раз получилось гораздо лучше, крылья двигались синхронно, ритмично и почти на автопилоте — как дышать.        Самое сложное — взлетать. Поднять всё тело в воздух, лишь единожды оттолкнувшись от земли, было сложно, и с первого раза, разумеется, не получилось. Но с каждой следующей попыткой время, проведенное над землёй, было всё длиннее, а пребывание в воздухе воспринималось всё естественнее. Мисаки даже смогла пролететь несколько метров по прямой.        А потом ее догнал уже освоившийся Усуи и предложил поиграть в догонялки. Мисаки улыбнулась:        — Ты водишь! — и полетела прочь. Усуи с шутливым криком «Нечестно!» полетел за ней.        Когда все нарезвились, они были такими уставшими, что до комнат ползли, но это не мешало им по дороге шумно переговариваться и делиться бурными впечатлениями.

***

       Спустя неделю физрук Маки позвал юных летунов в спортзал.        — Ну что? Проверим ваш прогресс, уважаемые. На дорожку по очереди марш!        Как так получилось, Мисаки не поняла, но Усуи оказался первым, а она второй. Остальные ученики в своих темпах летели по дорожке, но Мисаки с Усуи уже не было так интересно, они выясняли, кто же из них сжульничал. Потому и не заметили, что в зале остался только Маки и трое из их класса: Куга с Сакурой и Аой.        Как позже выяснилось, они впятером показали наиболее впечатляющий результат для новичков.        — Значит так, у нас в школе есть спортивная воздушная игра. Для команды надо пять человек, вот я вас уже и выбрал. В игре суть в чём — закинуть мяч в кольцо любой ценой. Мяч живой, так просто в руки не даётся. Еще там стреляют лучи, от которых надо спасаться, они не опасны, но знатно отвлекают. Работа самых быстрых: поймать, самых метких: закинуть в кольцо, а миссия пятого: вратарь. Надеюсь, вам всё понятно. После каникул начнем тренировки. Сразу после уроков на поле. Помните где? Там, на улице, рядом со спортзалом. Отлично. Не забудьте. Ах, да. И еще одно. Выберите себе капитана команды и название придумайте.        Ребята покивали и отправились назад в комнату. Вечерком они выбрали Такуми Усуи в капитаны (он проявил дикое желание) и придумали название команде — «Ястребы».

***

       В само Рождество Мисаки проснулась первая и прямо в пижаме (как и все остальные) побежала к подаркам. Аюдзава ухватила свой и уселась к себе на кровать распечатывать. Она сняла подарочную упаковку, крышку, и вдруг ей на грудь выпрыгнул милый котенок с широченной улыбкой на мордочке. Ну чеширский, честное слово!        Его большие глаза так и сияли, переливаясь на свету всеми холодными оттенками. Окрас был под стать хозяйке: серый в черную полоску. Было видно, что именно к подбородку идет вся шерсть, потому что там все кончики были черного цвета и напоминали бородку. А в ухе серьга, добавляющая ему шарма.        — Какой же ты симпатяга! — восхитилась Аюдзава и не забыла почесать кота за ухом. Тот довольно и громко заурчал. — Я назову тебя Хината. Нравится?        — Мне нравится это имя, — промурлыкал кот. Его голос был заманчивым. Когда Миса услышала его, то ей сразу стало приятно и спокойно. Чудный тембр, успокаивающий.        — Хозяйка, а я голодный, — Хината облизнулся. Мисаки спохватилась и, посадив кота на кровать, зарылась в чемодан. И не ожидала, что ей на голову усядется Хината.        — Как ты…        — Я летаю, хозяйка, удивлена?        — Нет.        Мисаки скрыла удивление. Она откопала в чемодане кошачий корм, нашла блюдечко и насыпала корм туда.        — Это, конечно, не шведский стол, но нужда заставит — и тараканов объешься. — Хината захрустел кормом. Аюдзава тоже вытаскивала из мешочка по сухарику и отправляла в рот.        Как раз в этот умиротворяющий момент рядом на свою кровать плюхнулся Такуми со своей коробкой.        — Доброе утро, Миса… и кот.        — Доброе утро, Такуми. Знакомься, это Хината.        — Очень приятно, — Усуи было неловко. Почему-то он чувствовал себя глупышом перед этим котом.        — Знакомиться очень полезно. Однако, в нужное время и в меру, — сказал кот. По лицу Аюдзавы скользнула довольная улыбка. Она была столь широкой, что Такуми на время потерялся, где Мисаки, а где кот, но решил не ломать мозги, а вскрыть свой подарок. Но крышка все не снималась.       — Нажми, потяни, отпусти, подними, — сказав это, Аюдзава с улыбкой посмотрела на Хинату. Тот ей подмигнул.        Усуи сначала не понял. Но потом надавил на крышку, потянул за веревку, отпустил ее и поднял крышку.        — Хозяйка, ты забыла сказать «нагнись».        Кот оказался прав. Прямо на Такуми выскочила маленькая рыженькая тигрица чуть поменьше Хинаты. У нее были большие, но прикрытые веками синие глаза и чудесная улыбка.        — Хозяин, что же ты так долго? Я тебя заждалась! — и она его лизнула. Ее голос был высоким и напоминал звон колокольчиков.        — Мне бы имя тебе придумать… О! Что насчёт Судзуны?        — Я на всё согласна, хозяин, но накорми меня! Ты не представляешь, какая я голодная!        — А… э… — Усуи начал оглядываться в поисках хоть какой-то еды, и Аюдзава протянула ему корм. Такуми высыпал сухарики прямо на кровать, и Судзуна с удовольствием набросилась на них, не привередничая. Мисаки покосилась на поевшего Хинату, он-то сразу расфилософствовался на тему шведских столов. Эх.        Усуи, поблагодарив Мису за помощь, вернул ей корм. А Мисаки вдруг вспомнила, что видела в чемодане банановые чипсы и незамедлительно достала их, открыла пачку, улеглась на подушку и стала есть. Хината медленным шагом деловито зашел на нее развернулся мордой в пачку, а хвостом Мисе в лицо и занялся бесцеремонным поглощением чужого провианта.        — И как это называется? — закономерно возмутилась Мисаки.        — Это? Мой завтрак.        — Нет. Не то, что ты ешь, а то, что ты ешь бананы.        — А что в этом такого?        — Коты бананы не едят.        — Но я ем. Я ем все, что ешь ты.        — Надо же! Это облегчает мне задачу. Я запросто теперь могу тебя кормить.        Чипсы закончились, и потянуло в сон. Ещё и Хината уже улегся на нее как воротник. Теплый и пушистый воротник.        И как раз в этот момент позвали на завтрак. Мисаки села, и спящий Хината съехал к ней на руки и непонимающе открыл глаза. Спал он все-таки скрывая зубы, но улыбаясь. Как только он проснулся, зубы снова выглянули в его улыбке.        — Завтрак.        — Надо же. У вас тут и обед, и ужин есть?        — Теперь не «у вас», а «у нас».        — Конечно.        После завтрака Мисаки быстренько убежала к себе в комнату, чтобы из-под кровати (где она спрятала портал) достать подарок Усуи. Подарок отправился к парню на кровать, а Мисаки только сейчас заметила, что у нее на кровати тоже лежит подарок. «От Усуи», — прочитала Мисаки и раскрыла продолговатую коробочку. В ней лежал необычный кулон на серебряной тонкой цепочке: стеклянная прозрачная капелька, в которой замерло живое пламя. Невероятно красиво.        Тут вернулся Такуми. Он, в отличие от соседки, сразу заметил подарок.        — О! Я вижу, ты обо мне не забыла. Ну, как тебе кулон?        — Очень красивый, — призналась Аюдзава и задала интересующий её вопрос: — А этот огонь, он…        — Да, он мой. Это частица моей Стихии. Она придаст тебе сил в нужный момент.        — Вау, спасибо огромное, Усуи!        Довольный Усуи уселся на кровать и раскрыл подарок Мисаки.        — Ого, это ты сама?        Мисаки, которая пыталась на ощупь застегнуть кулон, отвлеклась, и снова у нее не застегнулся замочек — соскочил в последний момент.        — Блин, — не сдержалась девушка, но Усуи подоспел вовремя. Он мягко забрал из ладони кулон, расправил цепочку и, стоя перед Мисаки и глядя ей в глаза, протянул руки ей за шею, чтобы застегнуть украшение. Они оба, кажется, даже дышать стали тише, чтобы не спугнуть атмосферу. Кулон был тёплый, и Мисаки чувствовала силу, заточенную в нём.        — Тебе безумно идёт, Миса, — прошептал Усуи. — А теперь… — он раскрыл свою ладонь, где лежало кольцо — подарок Аюдзавы. Широкое, выполненное в старинном стиле с причудливым узором и вкраплениями льда, оно идеально подошло Усуи и как влитое село на безымянный палец правой руки. Мисаки не успела убрать руку после одевания кольца: Такуми словил её и нежно сжал пальцы.        — Мисаки, дай кое-что скажу.        Девушка потянулась к Такуми, но вместо слов Усуи припал к её губам. Мисаки вспомнила, что когда-то точно так же обвела этого парня вокруг пальца, но теперь, когда она сама оказалась обманутой (Усуи вернул должок), она не чувствовала обиды. Усуи был тёплый, и греться в его объятиях, обнимая в ответ, Мисе нравилось больше, чем бегать от него.

***

       Однажды Мисаки решила погулять по улицам города только с Хинатой. Куда же она от него денется?        Лучше бы она никуда без Усуи не ходила, потому что наткнулась на кого-то очень знакомого. Но кого? Лица не видно, только ухмылка видна из-под капюшона. Значит, они друг друга знают. Но почему он одет только в легкую рубашку и чёрные брюки? Разве он не мерзнет? Но тут внимание сирки привлекли черные лакированные волосы, перекинутые через плечо. Жутко знакомая прическа. До невыносимости.        — Что ты его вспоминаешь, хозяйка? Уноси ноги, пока не поздно — от этого парня так и несет негативом.        — Да подожди же ты, Хината.        Парень вдруг приподнял капюшон плаща. Мису передернуло. Куросаки! Он немного изменился: стал еще красивей. Что и было страшной проблемой. Привлекали сами глаза, Мисаки не могла оторваться от рубиновых глаз. Сообразительный Хината с разгона пихнул ее лапами, и Мисаки немного отошла вбок, тем самым отведя свои глаза. И там, где только что стояла сирка, свистнул кинжал. Мисаки «протрезвела» тотчас.        — Куросаки! Ни «привет», ни «пока»! Твои манеры все хуже!        — Привет, Мисаки. И пока.        Девушка нагнулась, и над ней пролетел кинжал.        — Черт!        Но Аюдзава уже ноги уносила.        — Куда?! Я еще и не начинал!        Куросаки взлетел на метр и полетел вслед за Мисаки.        — Догонит! Вот-вот догонит! — шептала отчаявшаяся Аюдзава.        — Кошка-кошка, — поцокал языком Хината. — А крылья тебе на что?        Мисаки вспомнила о своих кошачьих крыльях, которые прятала под курткой, и поблагодарила питомца. Она напряглась, и два черных крыла прорвали куртку. Аюдзава решила проделать дыры для крыльев во всей одежде. Она оттолкнулась, взмахнула крыльями и взлетела, попутно обернувшись: Куросаки уже ее нагонял. Миса взмахнула крыльями и помчалась прочь от него. Вампир не отставал, но и не нагонял, а это уже «плюс». Хината летел рядом, но он перебирал лапами и было похоже, что он бежал по воздуху. И не медленнее Мисаки!        — Хозяйка, хватит убегать. Пора сражаться!        — Сражаются живые. Он сильнее меня раз в десять.        — А ты находчивей.        — Ага. А может, ты в школу сгоняешь за помощью?        — Забыла? Я не могу от тебя отлететь дальше, чем на тридцать метров.        Вампир не переставал преследовать Мису. И, как обычно бывает в стрессовых ситуациях, девушка придумала, как можно ему насолить. Она наколдовала маленький грозовой шарик и отправила назад, а спустя пару секунд до нее донёсся сдавленный крик. Попала.        — А ну иди сюда, шкура дырявая!        — Я бы тебя убила, если б могла!        Вдруг Мисаки рвануло в сторону и понесло прочь. Оказалось, это Такуми откуда-то узнал, чем Мисаки тут занимается, и пришел на выручку.        Они посидели в тихом переулке и немного отдохнули. Вампир, кажется, отстал.        — Усуи, проверь-ка ту улочку.        Такуми вышел туда, куда попросила Аюдзава. Посмотрел направо, посмотрел налево…        — Да что ж это такое! — вскричал Усуи и бросился бежать направо: за ним мчался Куросаки.        — Ладно, Хината. Я попытаюсь вспомнить, где находится тайный проход в школьную уборную. Там мы спасемся, пока Усуи его отвлекает.        — Я вам не приманка! — донеслось издалека.        Аюдзава пыталась найти потайной кирпич на стене.        — Кто ищет, тот всегда найдет, если правильно ищет. — Хината нажал на кирпич, который был светлее остальных, и стена разошлась, открывая путь в туннель. Мисаки встала рядом с проходом и стала ждать. Когда появился убегающий Усуи, Мисаки дождалась его приближения, поймала его за шиворот и запихала в туннель, после чего забежала сама и нажала на выпирающий кирпич. Стена вернулась в исходное состояние прямо перед злющим Куросаки.        Пройдя туннель до конца, Мисаки и Усуи оказались в, блин, мужской уборной! Аюдзава не любила это место, особенно, когда была здесь с Усуи. Это-то вообще звереет.        Вот и сейчас у него началось сумасшествие, несмотря на то, что Мисаки была в тёплой одежде.        — Хозяйка. Там тебя поджидает Куросаки, тут — Такуми. Реши, что безопаснее.        Мисаки вдруг вспомнила свои мысли по поводу того, что обниматься с Усуи гораздо приятнее, чем бегать от него, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер, а слова (мысли) можно и обратно взять.        — Зачем мне решать? Идем на прорыв!        Мисаки шустро переоделась в спортивные штаны и футболку и вылетела из уборной, мимоходом пустив мысль, что с таким активным образом жизни она скинет весь оставшийся свой вес и растворится в воздухе.        Такуми тоже сменил одежду и помчался следом, игнорируя полностью возмущающуюся Судзуну:        — Хозяин, не сходи с ума! Этого делать нельзя! Вспомни, ты же в школе!        — К черту! Давно мне не было так весело!        Мисаки удирала со всех ног, а мимо проходила Шидзуко.        — Слушай, Мис…        — Извини, потом поговорим, у кое-кого бешенство, и мне надо улепетывать, — скороговоркой выдала Мисаки и помчалась дальше. Перед недоумевающей Шидзуко пролетел Такуми.        Миса на ходу думала, где ей можно спрятаться от настигающего Усуи. Кровать? Нет. Душевая? Тьфу! Девичья уборная? А его это остановит?!        Мисаки (снова неожиданно) вспомнила одну вещь. Она создала облачный шарик и отправила его в Усуи, а шарик увеличился и поглотил полностью Такуми. Тот ничего не видел в нем, и, пользуясь этим, Миса быстро улизнула.        Она лежала на кровати и спала, когда вернулся Усуи. Мисаки! Лежит, спит. Но ничего, это исправимо.        Парень подошел к кровати Мисы, нагнулся над ней…        — А ну фу! Сейчас уши оборву! — Мисаки развернулась к наглецу лицом. Узнав Такуми, она вскочила и встала по другую сторону кровати.        — Ох, нет, отступать некуда. Но ничего, живой я никогда не дамся! — Аюдзава достала какую-то пробирку выпила ее содержимое, схватилась за горло, повернулась на триста шестьдесят градусов и упала навзничь на кровать.        — Эй, спящая красавица, проснись, — на просьбу Такуми реакции не последовало. — Спящая красавица, проснись, а то поцелую, — нет ответа. Усуи склонился над Мисаки и накрыл ее губы своими. Аюдзава в ту же секунду распахнула глаза и с ужасом отползла.        — Я думала, ты шутишь! — Мисаки с блеском играла роль и уже неслась полоскать рот.        — Я шучу? Очень смешно.        — Мог бы просто меня разбудить. А ты… ты… балбес! Вот ты кто.        — Я такой.        — Бандит!        — Ага!        Мисаки выдавила пасту на щетку и принялась отчаянно чистить зубы, а Такуми сидел на кровати и хохотал. Судзуна укоризненно на него смотрела, а Хината подавал хозяйке пасту и полотенце.        Мисаки вышла. Усуи перестал смеяться, потому что сначала он даже испугался Мисаки, но потом в нем снова проснулась уверенность. Миса смотрела не строго, а как обычно: немного недовольно.        Но Усуи-то знал, что это всегда исправимо.