Огонь и вода

      В понедельник фонтан встретил их рабочей суетой и блаженной тишиной, объяснявшейся просто: рядом с багровым от злости Грейсетом стоял Хэлвирэт. Заметив мастеров, он почти что улыбнулся, по эльфийскому обычаю приподняв лишь уголки губ, вежливо кивнул.       — Мастер Тэхути, мастер Шандар. Вас я и ждал.       — Что-то не так с проектом? — обеспокоился Сэтх.       — Все в порядке, — заверил его Хэлвирэт. Вытащив из аккуратной кожаной сумки две папки, он протянул их мастерам.       — Ваши копии договоров и новые предложения по другим проектам. Господин Грейсет, похоже, забыл их на столе в офисе. Я решил не утруждать курьеров и завезти их сам, раз здесь требовалось мое присутствие.       — Новые предложения? — Сэтх открыл свою папку, вчитался в документы.       Длинный шипяще-свистящий выдох сорвался с губ сам собой. Если бы они эти бумаги так и не получили, иначе как подставой это было бы не назвать. Мало того, что для него было как минимум три предложения на участие в проектах после завершения работы над фонтаном — так еще и собственно в договоре были прописаны гарантии, компенсации и штрафы. Тот же Райс мог вовсе не срываться из больницы с не до конца зажившими ребрами — другие сроки из-за небольшой задержки не летели, а медицинская страховка и форс-мажор тоже были прописаны. Солидный, добротный договор от людей, желающих получить серьезные результаты.       Куратора хотелось тихо прикопать.       Сбоку послышался приглушенный возглас: саламандр тоже дочитал до этого места и не сдержался, хорошо хоть не выругался.       — Сейчас я направляюсь обратно в офис и могу прихватить ваши бумаги, — вежливо предложил Хэлвирэт, — поскольку вы с господином Грейсетом пробудете здесь до вечера.       — Благодарим, это будет очень кстати, — Сэтх вежливо наклонил голову, полез за ручкой.       Нет уж, рисковать и доверять такие важные бумаги Грейсету... Наг размашисто расписался на всех трех контрактах, благо что они должны были осуществляться в разные сроки и пересекаться по минимуму.       Потом пришлось одолжить ручку Райсу — и его подпись была не менее торопливая и размашистая. Испытывать терпение столь дружелюбно настроенного эльфа не хотел ни один из них. А потом Хэлвирэт, забрав бумаги, ушел. И Райс, первым сориентировавшись, рванул к рабочему месту, прежде чем Грейсет раскрыл рот.       Неделя прошла более-менее. То ли уже притерпелись, то ли сыграл роль отдых на выходных — непонятно. К концу недели к тому же у обоих по очереди зазвонили телефоны, после работы, когда никакого куратора и близко не наблюдалось, и вежливый голос Хэлвирэта пригласил их на следующий вечер в мастерскую к мастеру Шерссу, чтобы обсудить совместные проекты. Их оказалось по одному на каждого — болото у Сэтха и лавовая пещера у Райса. Естественно, оба ответили согласием, и потому, что хорошие отношения портить не стоило, и потому, что отчаянно хотелось взглянуть на мастерскую именитого скульптора. Ну и потому, что эти двое действовали изрядно успокаивающе.       Отдельным плюсом шла и деликатность мастера, пролившаяся как бальзам на душу. Может, у горгоны и были какие-то свои дела, но все равно возможность приехать отдохнувшими, выкупавшимися и в нормальной одежде, а не прямо с рабочей площадки дорогого стоила. Сэтх без всяких разговоров потащил Райса к себе — видел он его мастерскую, и нормального душа, не говоря уж о чем-то большем, там предусмотрено не было. А у нага была громадная ванна, рассчитанная на его немаленький хвост. И горячей воды сколько угодно. И вообще, вдвоем интереснее проекты разбирать. Можно подкинуть друг другу интересные идеи, да и точки зрения у них с саламандром порядком отличались.       Так что к мастерской, располагавшейся в тихом районе недалеко от центра города, подъехали пусть и совсем поздно, но зато с жаркими спорами о том, как лучше сделать эти самые болото и пещеру. Доспорились почти до того, что их стоит совместить, пока не опомнились и не осознали: расположены-то они в разных концах парка.       Дверь им открыл сам мастер Шерсс. В просторной рубашке ярких цветов, с вольно рассыпанными по плечам змейками, он выглядел не по-змеиному изящно. У нагов большая часть массы обычно приходилась на хвост, а горгона, обладая змеиной гибкостью, хвоста оказался лишен, оттого и выглядел моложе своих лет. Хотя и подростком не смотрелся тоже.       — Проходите, — Янис приглашающе махнул рукой. — Вы как раз вовремя, мясо почти готово.       Последняя фраза заставила Сэтха с Райсом украдкой удивленно переглянуться: мясо? В мастерской? Потом они оказались в этой самой мастерской — и потеряли дар речи, от души и надолго, пытаясь оглядеться по сторонам и увидеть все и сразу, охватить каждый камушек, каждый всполох света и каждый изгиб статуи.       У горгоны было просторно, светло, очень толково все сделано — и невероятно уютно. Если у Райса было именно логово, место, где он зализывал раны и набирался сил, то здесь, казалось, сам воздух искрился не то вдохновением, не то просто спокойной радостью счастливого человека.       Уголок для отдыха в стороне от рабочей зоны, за полноценной перегородкой — почти жилая комната. Навороченный проектор, шлифовальные станки, регулируемые формы для гипса — порой было проще работать с ним, чем с пластиком, — пришпиленные к стене в кажущемся беспорядке рисунки и чертежи, голограмма парка с несколькими подсвеченными местами... Каменный букет в серо-зелено-сиреневых тонах, еще один букет рядом, — уже из кофе, — наполовину готовая «танцующая» статуя, которые уже стали признанной фишкой мастера Шерсса... Ящерка с ярким гребнем на выступе стены, которую поначалу приняли за еще одну статуэтку, пока она не повернула голову и не зашипела на гостей.       Невысокий столик рядом с диванчиком в том самом уголке отдыха, на котором эльф как раз заканчивал расставлять тарелки. Последнее заставило гостей застыть еще раз, отмерли они тогда, когда Рилонар поднял голову и мягко им улыбнулся, поприветствовав коротким кивком.       — Садитесь, — лучисто улыбнулся Янис. — В прошлый раз у нас не получилось нормально встретиться, так что мне хотелось бы это искупить.       Для гостей и низкие мягкие пуфики уже лежали, такие, на которые и нагу удобно упереться вместо хвоста, и двуногому вполне можно сесть, утонув и устроившись как ему удобней. Хозяева сели на невысокий диван, и смотрелись они там на диво уместно, что неброский сумеречный эльф, сейчас теплый-теплый, просто светящийся изнутри, что солнечный, осенне-пестрый горгона, рядом с супругом тоже светящийся внутренним светом.       За едой о делах не говорили, болтали о пустяках. Вернее, работа была и тут, но обсуждали парк в целом, чужие проекты, то, что получалось уже сейчас и не требовало обсуждения. Отдали должное необычному мясу — оно оказалось выдержано в каком-то маринаде, и оба гостя могли поклясться, что это дело рук Рилонара, что-то с одной из его родин, так же, как и ящерка, перебравшаяся поближе в надежде на лакомый кусочек.       Было угощение и специально для гостей, целый кувшин хитро смешанных соков для Сэтха и фрукты для Райса, странные, яркие, будто мерцающие. Сэтх не успел разглядеть их в больнице, а теперь присмотрелся внимательней. Когда Райс разломил один такой, внутри оказались полные действительно мерцающего сока плотные дольки, которые саламандр осторожно вскрывал и выпивал.       Сэтх невольно засмотрелся на это, потихоньку потягивая свой сок. Было что-то цепляющее в том, как Райс осторожно прикусывал краешек дольки, прикрывал глаза от удовольствия, глотая мерцающий сок. Может быть, дело было в умиротворенности саламандра, может — в общей атмосфере мастерской, но Сэтх словно бы ощутил, как его задевает краешком того вдохновения, которое позволяло горгоне создавать такие удивительные вещи.       Нужно будет попробовать поймать представившийся образ.       Райс этого не заметил, только улыбался, уже забыв всю прежнюю неприязнь к хозяину мастерской и его супругу. Помог убрать со стола — нага попросили сидеть на месте смирно, просто потому, что комнатка была небольшая, а его хвост длинный. И саламандр с азартом взялся за дело, когда начали обсуждать работу. Спокойная рабочая атмосфера и на него подействовала, в голограмме под пальцами рождалось такое, что Сэтх порой ловил себя, что сидит, бездумно уставившись на струящиеся потоки лавы, и приходилось щипать себя за кончик хвоста, чтобы вернуться в реальность.       При этом собственный проект только обрастал деталями, которые еще нужно было покрутить, прикидывая, насколько они вписываются в уже существующую концепцию, и насколько воплотимыми окажутся. Но все равно, такой вот саламандр — спокойный, уверенный в себе, раскрывшийся — Сэтху очень нравился. И укреплял в мысли, что Райса нужно вытаскивать. Где-то помочь, где-то дать опереться на хвост, а дальше он и сам справится. Талантливый ведь, очень талантливый. Ему бы только чуть-чуть оттолкнуться, набрать стартовую скорость, и выстрелит не хуже того же горгоны.       Поэтому в выходные он опять потащил Райса в свою мастерскую и был вознагражден — услышал искренний смех саламандра, хриплый, чуть кашляющий, но заразительный. Тот почти дурачился, и это было так необычно, что Сэтх и сам расслабился, растекся довольным шипящим бревнышком, на котором Райс сидел, качая ногами над краем обрыва.       Они забрались по полуразрушенным стенам наверх, под самый пролом, где была уютная теплая ниша между труб с горячей водой, и сидели там, любуясь отражением ночного неба в воде. Сэтх почти и не «гонял волну» в этот раз — не хотелось спугнуть ощущение близкого волшебства. Совсем как в детстве, когда чердак казался самым удивительным местом, разноцветные стекляшки — настоящими сокровищами, а большая коробка — конечно же, таинственной пещерой.       И тем ярче и неприятнее оказался контраст с утром, когда ждали и работа, и, похоже, накрутивший себя за выходные до предела Грейсет. Заряда приятных воспоминаний пока что хватало, чтобы держаться, но настроение этот гад портил все равно капитально.       Работа над фонтаном к концу недели обещала завершиться: получалось быстро, с огоньком, сроки перекрывали чуть ли не два раза, за что светили неплохие такие премиальные. Зато Грейсет, понимая, что вскоре бегать ему сайгаком по всему парку, исходил паром не хуже забытого чайника, орал порой так, что уши закладывало.       Вымотанный этим Сэтх в один из вечеров, когда Райс, заведший привычку ночевать поближе, уехал к себе, даже пожаловался знакомому парню, приглядывавшему за тем помещением, где собиралась ребятня перед занятиями. Здоровенный ящер покивал сочувственно, даже спросил, не нужна ли помощь, но Сэтх отмахнулся: привык решать проблемы сам. Всего-то и было, что дотерпеть, а потом...       О своих словах он пожалел, стоило только приступить к одиночным проектам. Да, куратора он видел меньше, и Райс тоже. Но в достававшееся каждому время тот поднялся на новый уровень мерзостности и к концу недели уже в открытую, пусть и без свидетелей, грозился накатать им такие характеристики, что не возьмут не то что в другие проекты — даже штамповку в какую-нибудь лавочку продавать.       Сэтх вспоминал основы медитации, Сэтх убеждал себя, что не все так плохо, раз Райс еще не сорвался — но желание тихо шибануть Грейсета хвостом и притопить в болоте меньше не становилось. Останавливало только то, что куратор же потом вылезет, и тогда проблем будет гораздо больше и уже обоснованных. Хотя Грейсет умудрялся им гадить и без всяких оснований.       Последней каплей стала та ночь, когда едва-едва задремавший в своем гнезде из подушек Сэтх проснулся от стука. Спросонья думал, что у соседей, уже хотел ползти разбираться, потом дошло, что из соседней комнаты, где ночевал Райс.       Двери у нага не скрипели, поэтому и удалось остаться незамеченным. Саламандр остервенело лупил кулаком в стену — без всяких вспышек огня, просто и незатейливо расшибая костяшки пальцев в хлам. Сэтх закусил губу клыком, нахмурился...       А вечером будто невзначай шибанул хвостом по толстой балке, «не заметив» присутствия Хаирса. Ящер прищурился, но говорить ничего не стал. У них вообще исповедовался принцип не предлагать помощь дважды. Нужно будет — сами придут, а навязывать... зачем же обесценивать свою поддержку? А наг придет. И расскажет. Сэтх в квартале уже не первый год жил, и не первый же год учил молодежь основам водной магии, да и не только ей. Собственно, этот ангар был больше демонстрацией со стороны влиятельных лиц Чикары, что наг находится под их защитой. Официально — как арендатор одного из помещений, неофициально — как тот, кто не одному подростку мозги умудрился вправить. Да что там, у нага в свое время перекантовались почти все «сбежавшие» из дома бестолковки, которым гормоны в голову ударили. И можно было не волноваться, что они куда-нибудь вляпаются, загремят в участок или еще каких приключений на задницу отыщут. Потому и отношение к нему было соответственное.       Сэтх и в самом деле подошел сам — уже после того, как его подопечные разошлись. И, как обычно, не стал плести долгих словесных кружев:       — Ты говорил, что можешь помочь.       — Возможно. В чем проблема?       — Сил моих больше нет, — наг устало опустился на хвост. — Я сейчас в парке работаю, ну да ты в курсе... Куратор достался — удавил бы сволочь лично. Мало того, что сам по себе сука последняя, так еще и работу хорошо, если наполовину выполняет. Повезло, что мы другому куратору глянулись, он нас прикрыл в паре моментов.       — Мы — это ты и тот саламандр, которому наши бока намяли? — поинтересовался Хаирс.       — Ага, — Сэтх потер лоб. — Мы напарники по проекту, да и вообще, Райс парень хороший... Но Грейсет даже меня довел, а Райс — огненный. Он же его подпалит нахрен и проблем из-за этого поимеет по самую макушку. Хас, если можешь — помоги, а? Буду должен. Иначе ж мы похерим все с этим парком.       — Посмотрим, что можно сделать, — серьезно кивнул ящер. — И, Сэтх... Когда ты моего брата из той канавы вытаскивал и за шкирку домой тащил, о долгах речи не шло.       — Это другое, — мотнул головой наг. — Я не мог не.       — Не-а, — Хаирс лениво закинул в рот жвачку. — То же самое. Какие долги между своими? Не боись, разберемся с вашим недоумком.       Ящер не сомневался, что проблем это не составит. Если уж кто-то благодушного и отходчивого нага довел, то нарыть пару-тройку... десятков интересных фактов будет совсем не сложно.