Огонь и вода

      — Как все прошло? — встревожено спросил Райс, едва открыв дверь.       Младший из его братьев — хотя какой он младший, здоровенный лоб за прошедшие с совершеннолетия два года вымахал — неопределенно дернул плечом. За него ответила самая младшая из шести саламандр: разревелась и повисла на шее у Райса, беспомощно обнявшего её и в поисках ответа уставившегося на заползшего в квартиру последним Сэтха.       — Мыть руки там, потом ползти туда, запивать стресс горячим молоком и шоколадом, — выдал наг инструкции. — Проблем не будет, но она попыталась отобрать у Литы документы сразу же после получения. Пришлось немного пугнуть. Оказывается, некоторые саламандры боятся моего шипения, — Сэтх улыбнулся уголками губ.       Райс выдохнул с облегчением: обошлось. В отношении матери он давно уже не испытывал никаких чувств, потому потащил сестренку в ванную, умывать и успокаивать. Та обожала горячую воду, еще в детстве могла часами за струей кипятка или плюющимся паром чайником наблюдать.       А потом он закрыл умытую и вытертую мордашку руками и повел Литу на кухню, осторожно подталкивая по широкому коридору. И, шепнув:       — С днем рождения! — убрал руки.       Большой стол был вытащен в центр помещения, и главенствовал на нем огромный шоколадный торт. Наг что-то негромко рассказывал слегка повеселевшему саламандру, вытиравшему руки полотенцем, покачивая в воздухе лопаткой. В такт взмахам лопатки покачивалась и перетекала в новые фигуры яркая гирлянда под потолком — огоньки в стеклянных футлярах, перевитые струящейся, «заплетенной» чарами водой.       Лита тихо пискнула: она в жизни торта не видела, только в детстве, в гостях у маминой знакомой, и в витринах магазинов. И уже шагнула было к столу, полюбоваться на неведомое чудо, когда Райс мягко развернул её в другую сторону.       — Ты сначала подарки посмотри. А торт все вместе есть будем, договорились?       Подарков было много. Они горкой лежали под гирляндой, в блестящих, шуршащих даже на вид обертках, с кокетливыми розочками — явно от сестер, или перевязанные по-простецки, шпагатом — от братьев. И Лита все никак не могла поверить, что все правда и все ей, а как поверила — села на пол и опять разревелась в голос, напугав Райса: еще ни одна из сестер так себя не вела. Только и ни одна из них не провела столько времени в родительском доме почти одна — из всей их рыжей братии только один брат и задержался. Как раз для того, чтобы не бросать Литу наедине с матерью.       Сэтх опустился рядом, погладил девушку по золотисто-рыжим волосам — у всех саламандр они были яркими, но отличались оттенками — ненавязчиво подсунул хвост. Почему чешуйчатая конечность пришлась настолько по вкусу огненному семейству, наг так и не понял, но активно эксплуатировал, когда нужно было кого-то успокоить. Или порадовать. Хотя временами, конечно, хотелось возопить: «Это мой хвост, а не тискательная игрушка!» Сработало и сейчас: саламандрочка вцепилась в него, глотая слезы, ткнулась носом в прохладную чешую, плача уже потише.       Райс присел рядом на корточки, обнял сестру, почувствовал, как присел рядом брат, тоже обнимая младшенькую.       Огонь внутри горел ровно и ярко, наконец-то унявшись, не заставляя безумствовать и рвать жилы в попытке сделать невозможное. Что он хотел, сбылось: семья наконец была рядом. А вред, причиненный матерью... Вылечится, забудется, пройдет, как высыхали сейчас слезы на щеках Литы.       — Ну что, будешь смотреть подарки?