Злая шутка

Вот у меня возник вопрос: а как бы вы поступили в этой ситуации? Вы стояли бы и смотрели, ушли куда-либо, всё, лишь бы не видеть этого, притвориться, что не видишь, или же бы вы сделали то же, что сделал я: избил друга и забрал девушку, которая мне не безразлична уж слишком сильно. Забрал потому, что она нуждалась во мне в тот момент. Всем этим поступком мы дали пищу для сплетен всем остальным социальным стервятникам. Весёло, не так ли? Я не знал, куда нам идти, куда податься, чтобы было безопасно, но, конечно же, в голову пришла мысль – наша крыша. Я тащил её на крышу, в буквальном смысле. Она психовала, говорила, чтоб отпустил, плакала. Когда мне это надоело, я остановился, подошёл к ней, заплаканной, икающей от долгих слёз, встряхнул её за плечи и сказал успокоиться. Её икания сразу прошли, истерику заменило состояние шока. Нет ну, ещё лучше, конечно, помогает пощёчина, но не тогда, когда на её щеке красуется отпечаток руки. Когда мы пришли на крышу, я отпустил её руку. Она сразу начала потирать руку, наверное, слишком сильно схватил. – Прости. – За что? – она шмыгнула носом. – За руку. Я не хотел, но ты по-хорошему не шла. – Конечно, мать его, не шла, какой бы нормальный человек не сопротивлялся бы в такой ситуации? – она снова начала возмущаться и переходить на крик. – Нормальные люди, как раз таки, благодарят за помощь, – я развернулся к ней. Мы стояли в центре крыши. Расстояние друг от друга примерно метр, то есть высказывать друг другу в лицо и плеваться мы могли налегке. Примерно так всё и было, только без плевком, мы просто высказывали друг другу в лицо всё, что думаем. Было сказано слишком много лишнего, что уже не вернёшь. Как говорится, слово не воробей.. – То есть для тебя считается нормальным, что тебя ударил парень и лез под юбку? Эти уроды могли бы тебя раздеть на глазах у всех! Это тоже нормально, а? – я всё это выорал просто, даа. – Да иди ты в задницу, козёл. Ты такой же как и они. Вы одно целое и тогда ты это показал, именно тогда, когда ни с того ни с сего ты начал активно меня игнорить, – она тоже орала на меня. Орала так сильно, что голос порой срывался. – Вот тогда я был настоящим. Я был настоящим с тобой, дура, как ты этого до сих пор не поняла? – я взялся за голову и начал панически ходить вокруг неё. Остановившись возле выступа и закинув руки, я смотрел в даль и думал: а было бы неплохо сейчас посидеть и послушать музыку, обсуждать книги, пойти в магазинчик, да всё, что угодно, но чёрт его побери, не это. Мы рассорились до такой степени, что она даже ударила меня в ногу. Больно, знаете ли, лупить кроссовком по кости. Я начал ойкать на всю крышу, естественно, материться и проклинать весь мир. Ничего особенного. Она всё также стояла в центре, сжимая кулаки. Я думал, она мне врежет. Знаете, а ведь она может. Если она бубенцы Бина не пожалела, то либо пострадает очень сильно мой нос, либо и мои бубенцы тоже. Перспективки так себе, но что же ещё делать? Заткнуться – не вариант. – Ты даже не знаешь, от чего мне пришлось отказаться из-за своего отца, из-за своего *лять, отца, – мы снова как-то оказались друг напротив друга. – А ты знаешь, от чего мне? Сколько я вытерпела, когда ты ушёл. Ушёл и ничего не сказал. Сколько ночей я не спала, сколько выплакала. Сколько мне пришлось пережить издёвок, – после её последнего слова пошёл дождь, но мы, кажется, даже не обратили внимания. – Каково это приходить в магазинчик и не видеть из витрины твоего лица. Каково приходить в библиотеку и чтобы за стеллажом никто не сидел, разглядывая сказки. Каково это приходить на крышу и не видеть здесь тебя. Каково это возвращаться по вечерам на тот мост и лежать одной, считая звёзды в ожидании, что ты сейчас придёшь, ляжешь рядом и возьмёшь меня за руку, – она расплакалась, дождь смывал её слёзы, но было видно, что она плачет. За всё это время я выучил всю её мимику, я знаю, когда она злая, когда она добренькая и может подкармливать меня вкусными конфетами, когда ей нужна поддержка. Я всё, мать его, про неё знаю. – Каково это рассматривать наши фотографии и реветь ночь напрол.. – разговор был прерван. Я поцеловал её. Я просто взял её за ворот пиджака, притянул резко к себе и поцеловал. Она оттолкнула меня через секунд пять и дала пощёчину. – Ты даже не слушал! Я ненавижу тебя! Не подходи больше ко мне никогда! – она начала стремительно идти к двери. Из-за ливня даже её отдалявшийся силуэт терялся. Я стоял. Снова смотря в её отдаляющуюся спину. Но не сегодня и не в этом случае. Я сделал шаг. Ещё шаг. Я побежал, побежал за ней. Как только она открыла дверь, чтобы зайти внутрь, я захлопнул её прямо перед носом. Я резко дёрнул её за руку, тем самым повернув к себе и ударив её спиной о стену. Второй рукой она пыталась снова меня ударить. Но её рука была перехвачена моей. Мы смотрели друг на друга, дыша очень быстро. Восстановить дыхание было слишком сложно. Вот так мы простояли около минуты. – Мне кажется, что я влюбился, – я сказал это. Наконец-то. Долгое молчание и опускание глаз. Но я смотрел на неё в упор, желая услышать её ответ. И воооот, после долгой и мучительной минуты: – Я, кажется, тоже. И тут же уставившиеся друг на друга удивлённые взгляды. – Почему ты не сказала мне того раньше? – я всё также держал её руки. – А почем ты мне ничего не говорил? Да и вообще, у тебя есть девушка, – она хмыкнула и отвернула лицо. Когда я хотел своей рукой повернуть её лицо на себя, она воспользовавшись свободной рукой, смогла выбраться. Она побежала, но на середине остановилась из-за моих слов. – Ну а у тебя ведь есть парень, – я выкрикнул это, идя за ней. – Ну ты и дурак, какой парень, если я даже никогда не целовалась, и на всё это есть свои причины, – она опустила голову. – То есть твой первый поцелуй сейчас был со мной, и о парне ты мне врала? – я удивился и одновременно испытал облегчение, ведь никакого парня и нет вовсе, да и из-за неё я выдумал себе мнимую девушку. – Иди к своей девушке, Ыну, забудь, что я тебе говорила. Обо всём. Я испытала огромнейшее облегчение благодаря этому разговору. На этом спасибо и прощай, – она снова пыталась уйти. И снова я перехватываю её за руку. – Я ещё не высказался. Она остановилась. Я отпустил её руку. Она ждала. – Во-первых, нет у меня никакой девушки. Потому что когда я хотел тебя поцеловать, ты улыбнулась и сказала, что у тебя есть парень, я, как альфач, смог сориентироваться и наплести чушь. Во-вторых, зачем ты прощаешься со мной? Я тебя никуда ещё не отпускал и, в принципе, не планирую. Запомни мои слова. Я развернулся к ней и аккуратно притянул к себе. Она даже не сопротивлялась. Я также аккуратно обнял её и поцеловал в макушку. Мы стояли также, под проливным дождём, как и тогда в нашу первую встречу. Судьба, скажете вы, но я в неё не верю с того самого семилетнего возраста. Просто стечение обстоятельств, которое заставило нас полюбить. Но теперь вопрос: что делать с помолвкой? Может купить билеты и просто сбежать вместе с ней? Или всё-таки начать бороться за своё полноправное будущее? За наше будущее. Именно это я и сделаю: я буду бороться до конца. – Эва, ты пойдёшь за мной, если я этого захочу? – я отстранился и посмотрел на неё. – А ты как думаешь? – она улыбнулась. Я убрал волосы с её лба и улыбнулся. Она закрыла глаза и потёрлась щекой о мою ладонь. Я приблизился к ней, она немного отдалилась, но дала себя поцеловать. Её руки невольно поползли вверх по моей мокрой рубашке и легли на плечи. Я стал более уверенным, обняв её ещё сильнее и углубив поцелуй. Вам не кажется, что обстановка была очень романтической? А мне вот да: крыша, дождь, поцелуй. Когда мы шли назад в помещение за своими рюкзаками, мокрые, держащиеся за руки, но такие счастливые, все просто пожирали нас взглядами. Настоящие стервятники. Но нам-то что с них? Не детей же с ними растить, поэтому зачем заботиться о никому не нужных мнениях? Я провёл её до машины, обняв очень сильно и сказав «до завтра». Завтра – наше последнее завтра. Следующий день я не отходил от неё ни на шаг. Смотрел на неё так, будто бы вижу в последний раз. Я старался запомнить все её черты, всматриваясь в каждую родинку на её лице, давая ей поводы смущаться, улыбаться и отводит взгляд. Весь день мы провели вместе: пили бабл ти, сходили на ту же остановку, навестили распускающиеся цветы в цветочном магазинчике, поговорили с их хозяином, который пожелал нам оставаться всегда молодыми и не упускать ни момента в нашей жизни. Вечером мы снова были на том мосту, лежали в обнимку и просто болтали, смеялись и слушали музыку. Она смотрела на меня похожим взглядом, будто бы чувствовала, что видит меня в последний раз. Утро. Сегодняшний день для меня был не столько важным, сколько ответственным. Я должен снова идти к отцу и просить его. Просить о том, в чём он мне отказал. Из всего нашего разговора я могу поведать о том, что я выбил себе руку о стену. Как вы уже, наверное, поняли, что ничего не вышло. Я сидел в своей комнате и думал, думал, что нам делать. И я решил: после встречи, с так называемой будущей женой, я заберу Эву и мы уедем. Уедем так далеко, чтобы даже мой отец со всеми его связями найти нас не смог. И вот я сижу в гостиной, перебирая пальцы и нервничая. Рядом сидит моя мать и что-то говорит не переставая, улыбается и обнимает меня. – Ма, прошу, не трогай меня. Лучше не трогай. Когда она увидела мои разбиты руки, на которых застыла свежезапечённая кровь, она впала в панику. – Что с твоими руками? – схватив меня за руки и начиная их рассматривать с глазами полными слёз. Я вырвал свои руки из её рук и вскочил с дивана, подойдя к стене, я начал снова бить о стену руками и кричал что-то непонятое. – Ыну, ты что делаешь? Прекрати! – мать подбежала ко мне и расплакалась, обнимая меня. Я случайно оттолкнул её, отчего она упала на диван и замерла, посмотрев в сторону арки, где стоял отец. Он подошёл ко мне, оттолкнул и ударил. Носом пошла кровь. Он меня поднял за ворот свитера и снова ударил. – Если ты ещё раз что-то сделаешь с матерью, я тебя вычеркну из семейного реестра. – Да мне нахрен не сдался твой реестр, можешь лишить меня всего своего наследства, лишь дай быть с той, которую люблю! Он разозлился настолько, что начал кричать на меня. – А вот теперь ты точно договорился! Завтра же ты вылетаешь в штаты и сдавать экзамены ты тоже будешь там, я обо всём договорюсь. – Отец! – Заткнись, подлец. Я осел на пол. Моё состояние было, как у ещё не состоявшегося наркомана, меня трясло и не хватало дозы – её. Отцу кто-то позвонил. Когда он положил трубку, то велел пойти умыться и выйти с доброжелательным видом, пока я не сделал ещё хуже. В ванной я прокричался на славу, даа, спасибо толстым стенам этого дома. Когда я вышел, то эта семья уже приехала, они встали с дивана и начали улыбаться, как только я начал спускаться. В ответ я тоже натянул какую-то не правдоподобную улыбку. Она сидела задом ко мне, поэтому рассмотреть её лица мне не удалось. Она встала и обернулась. Мои глаза, кажись, выпали и уже прыгали дальше по лестнице вниз без меня. Её глаза, наверное, сделали то же самое, но катились по полу. Это была Эва. Как, мать его, такое возможно? Что это за шутки такие? – Сын, это твоя невеста, – её отец и мой улыбнулись и переглянулись. Наши мамы тоже стояли и улыбались. – Что здесь происходит? – я взял такие высокие ноты, благодаря своей истеричной интонации, вы бы слышали. Эва задала тот же вопрос, обернувшись к родителям. Родители сразу начали задавать вопросы, типа *вы что, знаете друг друга?*, *вы познакомились в школе?* – Да вы, *лять, издеваетесь над нами? Я посмотрел на Эву, она также обернулась ко мне. Я спустился с лестницы и обнял её. Так сильно, что матери моей от недоумения и не понимания ситуации понадобилась валерьянка. Я целовал Эву и обнимал слишком сильно, наверное, от пережитого шока. Или ещё не пережитого. Моя мать окончательно отключилась. Когда мы объяснили родителям всю ситуацию и то, что я хотел сделать, если бы мне не разрешили быть с ней, они пребывали в добротном таком шоке. Все сидели словно в прострации. Я прижимал Эву к себе настолько сильно, насколько это вообще возможно. Наши родители, выпив чаю и успокоившись, сразу же дали нам своё благословение. Все улыбались и были.. счастливы? Как говорится « Хэппи-энд нам был обеспечен судьбой». Вы скажите: ведь ты не веришь в судьбу! Знаете, после всего пережившего, я в неё поверил. Это уже нельзя скинуть на плечи стечению обстоятельств. Аэропорт. Мы стоим перед огромным окном и смотрим на самолёты, держась за руки. До регистрации ещё оставалось около получаса. – Ты всё-таки следуешь за мной, ведь так? – я посмотрел на неё и улыбнулся. – А ты как думаешь? – она повернулась ко мне и ехидно улыбнулась. Я поцеловал её в макушку и обнял. Все думали, что это будет брак по расчёту, но оказалось, что он не только по расчёту, но и по любви. Тот самый день, когда мы познакомились, кажется, отпечатался в моей памяти надолго. Вот вам и значит, не верить в судьбу. А стоило бы, правда. Когда мы прощались с родителями, я попросил прощение как у матери, так и у отца. Он сказал, что понимал меня. Он потрепал меня по плечу и сказал, чтобы я берёг её. Мы обнялись и поспешили на регистрацию. – Ты ведь всегда будешь читать «Маленького принца» со мной? - Всегда.